— Прошу прощения, не подумала о вашей силе, — склонилась Наоми, затем она распрямилась, подняв правую руку, движение повторили остальные паломники, и в потолок ударили три десятка лучей чистого света, — ведите нас, ваше святейшество.

— Держитесь позади и смотрите, чтобы вас не затоптали, — приказал я девушкам, — Варна, объяви о нашем прибытии.

Ошарашенная вараприция набрала полную грудь воздуха и выкрикнула странное едва напоминающее человеческую речь слово. Несколько голов неуверенно повернулось в нашу сторону. Неверящие своим глазам ящеры вскакивали, освобождая путь, но тут же падали ниц. Наша процессия медленно продвигалась через живое чешуйчатое море, и молва о нашем приходе разлеталась дальше, чем можно было увидеть.

Песня с той стороны довольно быстро сменилась с заунывной мольбы на радостное приветствие, а когда мы подошли к ступеням храма, нас встречал сам Врамегарогак, Узревший лик Бога, Прошедший через Тьму и все такое прочее. Он несколько мгновений непонимающе пялился то на меня, то на окружающих жрецов, но надо отдать ему должное быстро сообразил, что нужно делать и, величественно опустившись на колени, прикоснулся лбом к моим ботинкам.

— Я знал, что вы избранный, господин, — сказал он на чистом общем, — с самой нашей встречи. Я смиренно прошу снять с меня обязанности первожреца и готов учиться вашей мудрости.

— Встань, Врамегарогак! Ты останешься главным жрецом этого храма и будешь управлять им, как и прежде. Но с этого момента слуги истинного света, мои жрецы, поведают тебе о моей воле. Да славится Святогор!

— Во имя Святогора! Именем его! — хором ответили стоящие за мной эльфы.

— А теперь прошу, пройдемте все внутрь.

— Конечно, повелитель, — поднялся, не разгибаясь, уже бывший первожрец ящеров, — следуйте за вашим слугой, — сказал он громко и пафосно. Не для меня любимого явно. И верно, стоило за нами закрыться воротам храма, как ящер обернулся в негодовании, — что за фокусы вы себе позволяете?

А вот это он зря. Я и глазом моргнуть не успел, как три десятка лучей сузились до толщины иголки и ударили в его морду. В одну точку. Не прошло и секунды, как он, взревев, закрыл морду руками, но полу его богато расшитого халата вспыхнули, оставляя только дыры с обгоревшими черными краями идеальной круглой формы.

— На колени раб! Склонись перед первожрецом Святогора, — крикнула Наоми, тот еще рычал, сопротивляясь несколько секунд, но в конце не выдержал, склонившись ниц. Свет тут же погас, но я заметил, как жрецы прячут руки, на которых остались обугленные раны. Да, магия «добра» она такая, никого не щадит. Ни заклинателя, ни цель. Знаю, сам многократно использовал именно так, правда, у меня лучик при той же эффективности потолще будет. Или вернее сказать «был» до того, как некий пробудившийся бог по собственному желанию его не заблокировал.

— Думаю, всем все понятно. Для народа вараприциев ты останешься главным жрецом. Но только внешне, — сказал я, садясь на корточки рядом с Врамегарогаком, — все решения ты будешь согласовывать с настоящей верховной жрицей этого храма — Наоми Голдофирель. У нее есть право говорить от моего имени, когда меня самого нет рядом. Все понятно?

— Да, господин, — глухо прорычал склонившийся ящер.

— Отлично, тогда объявляю этот храм собственностью Святогора. Выполняйте все подготовительные процедуры. Сегодня же мы должны провести тут первую молитву нашему богу. Наоми, я хочу знать, все твои дальнейшие шаги и как ты будешь вести дела. Дети мои, — обернулся я к жрецам, — Святогор доверил мне важнейшую миссию, нести его слово во все уголки Валтарсии, и наш великий поход начнется именно от сюда. Здесь мы будем встречать и обучать неофитов и миссионеров. Здесь будем держать оборону пока не вернем один из великих храмов на поверхности под наш контроль. Приступайте к освящению!

— Как прикажете, ваше святейшество!

Наоми взяла ящера за… даже не знаю, есть ли у него яйца, но, в общем, круто взяла в оборот. Так что мне только и оставалось, что выцепить одного из старших жрецов и приказать привести всех глав дварфской общины. Обычно тихая и не привлекающая к себе внимания Ксиулан, в нетерпении ожидавшая встречи с родственниками, вся извелась, болтая без умолку. Она рассказывала всякие мелкие истории о том, у кого, когда и что стащила.

— … синенький такой бархатный кошелечек подцепила его крючком на рукаве, будто случайно… а там конфетка, одна сладенькая… шесть медяков за кошель в дорогущем кожаном переплете, ууу жмот!.. А что, если я им не понравлюсь? — не выдержав, задала она свой самый главный вопрос.

— Ты не золотая, чтобы всем нравится, успокойся.

— Но они-то не все! Они мои родственники! — возмущенно ответила воровка.

— И что? Что изменится от того, что ты их найдешь? Вот лично твоей судьбе.

— Ну как, — девушка, до этого без умолку болтавшая, внезапно запнулась на полуслове, — не знаю. Наверное, приятно будет знать, что где-то меня ждут. Любят.

— За это бы я не переживал, у тебя есть по крайней мере один человек, который точно о тебе заботится и ждет.

— Вы, господин? — удивленно посмотрела на меня Кси, — я и не думала…

— Вообще я имел ввиду Хикару. Он был рад, что ты жива, и переживал, когда я отправился на арену. Явно не по моему поводу. Но частично ты права, и в самом деле я тоже о тебе волнуюсь. Да и то что всюду с собой таскаю накладывает свой отпечаток.

— Они здесь, господин, — заявила довольная проделанной работой Варна, которая отправилась вместе с жрецом, — разрешите заводить?

— Да, всей толпой, — но мои ожидания не оправдались, вместо двух десятков передо мной стояло всего несколько мужчин и женщин. Ящеры поставили их, словно на смотр в один ряд, будто на рынке поросят. — ЭТО главы семей и кланов, проживающих на девятом уровне? — спросил я у жреца, сделав ударение на первом слове.

— Мы привели всех главных, господин, они отвечают за кормежку, порку и размножение остальных, — заверил меня ящер, одетый в яркую даже в полутьме помещения робу.

— Понятно. Скажите, — обратился я напрямую к дварфам, — вы надсмотрщики за рабами или равные своим братьям и сестрам заботящиеся о них как можете?

— Мы лишь слуги, господин. Мы служим благородным вараприциям и их владыке, разбудившему скрытое солнце, — чуть ли не хором ответили мне низкорослые серокожие оборванцы. Учили явно и не один день, а всю жизнь. Это будет крайне тяжело, но раз они меня без переводчика понимают можно попробовать.

— Ящеры, пошли вон, — сказал я небрежно и грубо, — и чтобы пока не позову, носа не показывали.

Жрец зарычал, но тут же получил по хребту от Эвы, уже значительно преобразившейся и в состоянии себе такое позволить. И сила, и ловкость ее были таковы, что захочет — этого наглеца порвет когтями. И самец это мгновенно оценил, ретировавшись. Варна, ни то не поняла смысл моих действий, ни то обиделась, но вышла, тоже фыркнув.

— Кси, иди сюда, поздоровайся с родственниками.

— Но я не знаю, они же… неизвестно еще родственники или нет, — неуверенно проговорила девушка, выходя из-за трона, — а то, что мы похожи, еще ничего не значит.

— Я бы так не сказал. Уже то, что вы одного вида, вас объединяет. Скажите, есть ли среди вас смутьяны? Те, кто противятся воле ящеров?

— Нет, господин, мы послушные, — торопливо ответил старик с седой бородой, заплетенной в косички, — детки чуть балуются, но мы их строго-настрого учим. Уже годков с четырех они помогать начинают, поверьте, ни одного лишнего рта нет.

— Это как же вас запугивали всю жизнь, что вы в первую очередь о такой стороне вопроса думаете… Я не собираюсь никого из вас убивать, есть или приносить в жертву. Не собираюсь ограничивать вас в словах и делах, если они не вредят общему делу. Больше того, я приказал собрать вас с двумя конкретными вопросами. Первый, конечно — найти родственников вот этой девчушки. Может, остались среди вас ее дедушки или сестры двоюродные. Если я все правильно понимаю, то ее родители или она сама сбежали отсюда лет двадцать назад.