— Не видно не зги, опиши словами нормально. Что там?

— Огромная горящая плотина, — сказал несколько разочарованно полуэльф, — мы обошли ее по дуге, там, где уже протекает река. Она чуть выше Новыша.

— Да, про нее я в курсе. Это мы ее построили, чтобы не пустить бревна в порт и уберечь корабли. Надеюсь, многие уже успели отплыть.

— Может и успели, мачт в пристани не так много, — кивнул Эйгейл, — да вот только прорвало плотину к чертям. А скопилось там огромное количество древесины. Боюсь от порта сейчас ничего не останется. Город-то не каменный, а деревянный — сгорит ко всем чертям.

— Твою мать, — эта новость оптимизма нисколько не прибавляла. Если мы лишимся возможности отплыть обратно к замку Хикентов, придется добираться верхом. И времени на это уйдет гораздо больше. — Надеюсь, Хикару там не бездельничает. И хотя бы свою лодку спасет. А то я ее уже обещал одному предприимчивому королю.

— И магию, — тут же напомнил Гавр.

Пробиться прямо сейчас через ряды осаждающей армии было нереально. Да и Акташу становилось все хуже. Поэтому, чтобы не маяться от безделья и не нервничать, я приказал разгрузить кабанов и разобрать уже добычу. А трупы скормить нашим скакунам. Благо лютоволки уже проголодались, да и свиньи были всеядными. Сам же выбил себе несколько минут уединения для того, чтобы разобраться в своей изменившейся магии.

Она явно все еще была при мне, ведь лишить меня полностью магии не смог даже старший демон. А значит, проблема была не в самой магии, являющейся неотъемлемой частью меня, а в том, как я ее использую. Не рычаг и опора, а место приложения силы, если угодно. И тут нужно было серьезно подумать, что изменилось за последние двое суток.

Ведь если по большому счету — то ничего. Я даже морфизмом не занимался. Только применил заклятье. Оно что-то изменило. Выжгло в моей руке. Потом туда же присоединились жилы ангела или сосуды — не столь важно. Нечто светящееся, позволяющее мне не умирать при создании заклинания огня. У Энмиры вероятно тоже есть нечто такое, и оно прогрессирует, ведь женщина продолжает меняться. Но и магию она применяет без проблем. Вот только…

Я раз за разом прокручивал воспоминания и понял, что не видел, как Белая ведьма творит заклятья. Ни разу. Только огонь. Все остальное эликсирами или сильно заранее. Те же демонические щупальца и кукол она делала не на самой арене, а за ее пределами. Неужели она полностью отказалась от всего ради огня? Перспектива крайне нерадостная.

Плюнув с расстройства, я вернулся на полянку. Эйгейл стоял на карауле. Гавр увлеченно перебирал трофеи, шипя, когда дотрагивался до оружия, а Макграг, что-то насвистывая, сливал с разделываемых Дарой трупов кровь на запасы. Я даже не сразу понял, что именно меня смущает в его действиях. К виду смертей я давно привык, к его необходимости пить кровь относился с пониманием. Даже то, что волчица разделывала вчерашних вельмож и скармливала свиньям меня совершенно не смущало.

Пообвыкся за столько времени. Из застенчивого деревенского паренька я давно уже превратился в хладнокровного, расчетливого воина. Да и вообще, на все руки мастера. Точнее подмастерье…

— Стоп, — сказал я скорее самому себе, чем окружающим, и подскочил к Бладстилу. — А ну-ка! Как тебе удалось создать кинжал из левой руки?

— В смысле как? — Макграг посмотрел на меня, как на форменного психа, — я всегда так делаю. У меня от родителей заклятья остались. Одно на левую руку и одно на правую. И выходят клинки соответственно…

— Твою мать, все так просто⁈ — не сдержавшись, простонал я, — точка приложения силы. Ну конечно! Как я мог сразу не догадаться?

Не слушая, что еще говорит кровопивец, я поднял левую руку, но уже при первой попытке сотворения узора понял, что инстинктивно представляю правую. Тяжело менять привычку. Крайне тяжело. Единственное заклятье которое я использовал до этого левой рукой — был щит. Да и то не из моей собственной крови, а из добытой с противников. Теперь же мне предстояло изменить не только привычку, но и схему работы.

Вновь уйдя в чащу, я сконцентрировался на собственной левой ладони. Представить основание магического плетения было не сложно, но раз за разом я сталкивался с тем что правая рука, спрятанная за спиной, принимала это заклятье на себя. Мне потребовалось больше часа, в который меня никто не трогал до момента, когда кровь наконец не начала скапливаться в нужном запястье.

Тонкая затвердевшая зеленая игла ударила в ствол дерева, и мне в очередной раз захотелось выругался. Ну не левша я! Даже такое простое плетение вызвало массу проблем. Рана на руке казалась очень глубокой, хотя по сравнению с обожженной дырой на правой была маленькой и аккуратной. Но главное, что попал я совсем не туда, куда хотел, да и скорость с зарядом оставляли желать лучшего. И все же, начало было положено.

От тренировок меня отвлекло деликатное поскуливание Дары, севшей рядом. Волчица с жалостью посмотрела на мою израненную руку, из которой текла кровь. Я хотел было погладить девушку, но совершенно не ожидал, что она сделает следом. Перехватив мою ладонь у самого носа волчица начала вылизывать рану на запястье.

— Эй, ты чего делаешь? — не удержавшись спросил я.

— Говорят, слюна волколаков целебная, — нисколько не смущаясь, ответила Дара, — ее некоторые волхвы собирают и даже платят мясом.

— Пф, — усмехнулся я, — не волнуйся. Моя регенерация нисколько не уступает волчьей. Может даже превосходит. Просто сейчас я отрабатываю заклятья…

Договорить мне не дали. Метрах в двухстах раздался сдавленный крик, а после ругань и причитания. Молча поднявшись на пригорок, мы с волчицей стали свидетелями того, как огромный отряд, больше сотни человек под знаменами, изображающими неизвестного мне животного, пробирались через лес.

Единственная маломальская тропка, которую и дорогой-то стыдно было назвать, была заставлена повозками, и солдатам приходилось идти по лесу. Едва разминувшись с крайними воинами, мы поднялись еще выше к своим, чтобы предупредить. Но судя по хмурым лицам этого не требовалось. Сквозь участок леса, который мы сочли безопасным, отступало несколько тысяч человек. Они шли непрерывным потоком, огибая холм с обеих сторон.

Никому не пришлось объяснять, что нужно сохранять тишину. Даже лютоволки все прекрасно поняли, а кабанам мы перевязали морды, чтобы те своим хрюканьем не выдали наше положение. Любой громкий звук, любая случайность, и мы можем оказаться в плотном кольце врагов, которые совсем не против нас прикончить. Хотя бы в отместку за своих павших товарищей.

— Нужно двигаться вперед, — предложил шепотом Гавр, — к замку.

— Зачем? Переждем здесь, а когда они отступят, под покровом ночи проскользнем к крепости.

— Риск, что нас заметят раньше, слишком велик, — возразил король, — а если перейдем вперед, на склон, то сумеем их обмануть.

— Если уж стремиться в замок сейчас, то у меня есть идея получше, — покачал я головой. — Сколько у нас комплектов их доспехов? Десять? Нас явно меньше. Так что можно попробовать. Ребята, — подозвал я остальных, — нужно тщательно убрать с брони кровь…

Наши приготовления длились не больше получаса. И хотя спасти нижнюю одежду не удалось — мы даже геральдические знаки сохранили. Вскоре к отступающим спустились не неизвестные воины, а пятерка важных вельмож. Правда, одна из них сидела на огромном волке, а не кабане, но так было даже лучше.

— Трусы! — презрительно крикнул Гавр, чересчур вжившись в роль, — следуйте за нами! На стены вражеской крепости! Уничтожим врага или умрем с честью!

Удивительно, но даже среди уставших воинов нашлись идеалисты, которые развернулись обратно после его слов. Но их было не так много. И это замечательно, иначе пришлось бы и в самом деле брать замок штурмом.

— Разойдись! Вернитесь в строй! На врага! — продолжал Гавр, — Только вперед! Отступать некуда, за нами Бердичев! За честь!

Под его боевые выкрики мы протиснулись мимо отступающей колонны и вскоре уже оказались в сельских землях. Поля пшеницы были вытоптаны войсками и сейчас представляли из себя мешанину из грязи, земли и кое-где торчащих колосьев. Король в очередной раз выкрикнул что-то пафосно глупое и пришпорил кабана, который с диким визгом бросился вперед. А нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.