— Так я же у тебя вроде все выкупил? — нахмурился Райни.

— Ну, это не совсем так. У меня еще есть собственность в жилище Улсаста и здесь много чего. Например, в подвале, откуда выживших достали, должно быть множество настоек и трав, которые я с собой не утащу.

— Даже так? — барон задумался. — Ладно. Если вдруг окажется, что ты наберешь больше десяти золотых, знай, что мне будет что тебе предложить. Оценщик в твоем распоряжении.

— Чем могу быть полезен, ваше благородие? — спросил, подходя ко мне, лысоватый мужчина лет пятидесяти. Хотя черт его разберет, сколько ему лет. А вот значок лупы на камзоле не только был хорошо виден, но и абсолютно однозначно помогал опознать незнакомца. Хотя на всякий случай я все же прищурился, разглядывая его статус, высвеченный магией.

«Пьер Дубнов. 48 лет. Человек. Оценщик. Обвинений нет».

— Вот и познакомились, — поморщился мужчина. — Надеюсь, вы удовлетворены тем, что увидели, и мы можем приступить к делам?

— Да, прошу прощения. Нужно как-то привыкнуть обходиться без этого.

— Да нет, все в порядке. Просто постарайтесь впредь делать это более тактично. Итак, что вы хотите оценить? Недвижимость? Землю? Оружие?

— Для начала я хочу поинтересоваться некоторыми вещами. Можно?

— Если ваши вопросы не будут противоречить законам Длани, то с этим не возникнет никаких проблем. — Манера речи чиновника была гораздо более плавной и спокойной, нежели у меня или знакомых. Наверное, дело было в его образовании. В памяти всплыло слово «университет», хотя что оно значит, я не совсем понимал.

— Так, тогда первое. Могу ли я не продавать те вещи, которые вы оценили? Ну вот, например, посмотрели вы на меч или доспех и сказали, что стоит он десять серебра. Но продавать я его не хочу.

— Никаких проблем. Однако любой торговец в первую очередь покупает вещи, прошедшие нашу экспертизу. Чтобы быть уверенным в качестве предмета. Если же такой уверенности нет, то зачастую ставится самая низкая из возможных планок. Как для обычного предмета, независимо от его реальной стоимости.

— А какой, — я запнулся, пытаясь сформулировать вопрос правильно, — о каких деньгах идет речь?

— Что ж. Если не привязываться. Как пример. Железный нагрудник может стоить один серебряный. И на внешний вид вы не сможете его отличить от черной пористой стали клана Вольных горняков. Выглядят они на первый взгляд абсолютно одинаково. И только оценщик может определить разницу между ними. А учитывая прочность такого сплава, стоить изделие из него может до десяти золотых.

— Сколько? — У меня аж дыхание от удивления в горле застряло. Как это вообще возможно, чтобы одна вещь десять золотых стоила? Да на это же можно полчеловеческой жизни жить! Купить себе стадо коров. Не одну. Не две. Огромное стадо. Я попытался прикинуть в уме, сколько же точно, но все время сбивался в счете на пальцах.

— Ваша реакция вполне понятна, особенно если учесть, что корнет в год получает жалования всего один золотой. Это если без вычета хлебного сбора. — Увидев мои удивленные глаза, он вздохнул и продолжил: — Весь расход, что на вас государство тратит, из жалования вычитается. Будь то сломанный меч, попорченные доспехи или погибший во время боя конь. Вам он, кстати, положен. Ездить верхом умеете?

— Нет, — ошарашенно покачал я головой, — а это обязательно?

— Конечно, вы же младший офицер кавалерии! Если вы забыли упомянуть о столь досадном упущении нашему господину, настоятельно рекомендую это исправить и перевести вас в прапорщики. Ни жалование, ни смысл от этого не изменятся, обязанности будут по сути теми же. Хотя, если хотите научиться ездить на коне, то это очень полезный навык, просто необходимый в нашей жизни.

— Понятно. Спасибо. — Мне почему-то вспомнилось диковинное средство передвижения, увиденное позавчера. — Скажите, а на чем его высокопревосходительство приехал? Это же не животное?

— Совершенно верно. Это моноцикл — гениальное изобретение дварфов, паровых дел мастеров. Впрочем, давайте вернемся к изначальной теме беседы. Какие у вас еще есть вопросы по оценке?

— Да, я вот что хотел спросить. Господин барон назначил сумму выкупа за мои вещи. И она была значительно ниже, чем они стоили. Разве это правильно?

— Он в своем праве, — пожал плечами мужчина, — некоторые, вообще не думая, конфискуют все имущество в пользу казны. Но вам повезло, его высокопревосходительство твердо нацелился на получение статуса виконта. А говорят, что один из самых простых способов получить благоволение императора и Длани — это жить полностью по всем писаным и неписаным законам.

— То есть… — до меня начало постепенно доходить. — То, что он такой благородный…

— Он и в обычной жизни довольно справедлив был. Но последние два года очень к себе строг. Говорят, он уже получил приглашение от императора. Года два, ну максимум пять — и он станет его сиятельством, конечно, без права на престол.

— Ого, высоко наметил барон свой путь. — До меня как-то не доходила логика становления. Зато сразу понятно стало, чего он такой добрый. Магию на свою сторону настраивает. — Ладно. Значит, получается, что мне лучше дорогих вещей не светить, дабы его не искушать. Ой, я это вслух сказал?

— Не волнуйтесь. На вещи у господина аллергия. Он использует только то, что действительно важно и может пригодиться, а об остальном не сильно заботится. Еще вопросы будут, или можем приступать? А то у меня еще половина утвари да скотины в деревне не оценена.

— Да, простите. Такой вопрос, а кому продавать все? Это же в Междуречье были и торговцы, и травники, и кузнецы. А у нас никого кроме меня и не осталось.

— Не волнуйтесь, я тут выступаю в роли снабженца и кладовщика. Все, что вы захотите продать, куплю я. Хоть и на два процента дешевле. В результате вы потеряете всего два серебряных с каждого золотого. Ну или два медных с каждого серебряного, если до больших цифр мы не доберемся. Готовы приступать?

— Да, пожалуй, — я кивнул, — только мне еще и закупиться нужно будет. Телега мне нужна. А лучше повозка крытая. И бочка ведер на тридцать.

— Есть такие, не проблема. Стоить будут тридцать четыре серебра уже с упряжью и кобылой. Не ездовой скакун, конечно, но больше и не требуется.

— Тогда пойдемте, — в конце концов я решился, — посмотрим, что у нас осталось из ценного.

Спустившись в подвал, я строго-настрого пообещал себе продавать только хлам. Оставив себе все бурдюки с зельями и рассаду редких трав и грибов, растущих на небольшой грядке. Но потом сообразил, что с собой все это хозяйство в целости я не увезу. И ухаживать за ними нужно постоянно, поливать, солнышку показывать.

— Так, так… — Оценщик медленно шел по сырому подполу, осматривая буквально каждую пылинку и постоянно записывая все в свой безразмерный блокнот. — У вас тут просто уникальный сборник всевозможных диковинок. Жаль только, до рынка большинство из них в таком виде уже не доедет. Я не травник, доставить в целости не смогу, придется оплачивать услугу нашего лекаря. Что вычитается из общей суммы. Затем давайте посмотрим на зелья.

— Некоторые я оставлю себе. Все, которые понимаю — точно.

— Дело ваше, — небрежно кивнул мужчина, не отвлекаясь от своего занятия, — да только у всего срок годности есть. Вне этого подвала большинство из зелий продержится максимум неделю. Есть, правда, и уникальные образцы. — Он замер, будто боясь спугнуть удачу, и я проследил за его взглядом.

Проверка интеллекта. База: 0. Бонус: 0. Бросок: 2. Требование: 3. Провал.

«Неизвестное зелье. Эффекты непредсказуемы».

И на что он уставился? Небольшой прозрачный флакончик ярко-зеленого цвета, светящийся в темноте. О нем мы с мамой никогда не разговаривали, и я такой даже не видел. Обидно, конечно, когда чужак разбирается в имуществе твоих родителей лучше тебя.

— Нашли интересное? — спросил я с нажимом.

— Совершенно верно. Еще один потрясающий образец. А я уж думал, что их у людей не осталось. Эликсир тела. — Оценщик тяжело вздохнул и, взяв его с полки, протянул мне. — Не советую продавать. Хоть стоить он и будет больше девяноста пяти серебра.