Небольшая комнатка была заставлена и завалена всевозможными свитками, книгами и фолиантами. Были здесь собраны, кажется, все эпохи от самых первых берестяных грамот, написанных на кусках коры с молодых деревьев, и заканчивая новенькими бумажными книгами, напечатанными на станках. Но была какая-то фальшь. Несоответствие. И мне потребовалось минут пять, чтобы понять, что именно с ними не так.

Достаточно было взять в руки и развернуть берестяную грамоту, чтобы однозначно определить, что сделана она совсем недавно. И дело не в качестве коры — ее либо умело состарили, либо сдирали с очень старых деревьев. Буквы. Слова. Видно было, что тот, кто писал, очень старался стилизовать надписи под старину, но у него ничего не вышло. Не изучай я в плане демонов абсолютно чуждый язык, даже не заметил бы разницу. Теперь она была очевидна.

— Прошу, — довольно улыбаясь, дварф внес в комнату карту, спрятанную под стекло с обеих сторон, — это гордость моей коллекции. Оригинальная карта сто пятидесятого года с начала правления Длани. Одна из самых ранних сохранившихся… — Он все говорил и говорил, нахваливая свой товар, а я уже успел увидеть признаки подделки. Чуть другое написание цифр не скрывало схожести с рассматриваемыми мной текстами.

— Это подделка, — заявила Эва, чем вызвала ступор не только у торговца, но и у меня.

— Это возмутительно! — заверещал Двилин. — Вы обвиняете меня…

— Как ты определила? — уточнил я. — То, что ты права, однозначно. Но как?

— В самом деле, — заинтересовался Безгрешный, — очень интересно было бы услышать.

— Рамка, — пожав плечами, ответила девушка, — видите царапины? Ее явно регулярно открывают. Но зачем это делать, если документ настоящий и перерисовывать можно, не вынимая? Ответ один: пока он отсутствовал — взял первую попавшуюся карту и засунул ее под стекло.

— Да как вы смеете, да чтобы я… — не унимался дварф, очевидно не до конца понимая ситуацию.

— Допустим. Не думаете, что маловато в качестве доказательства одной лишь рамы? Может, лежит она на складе неудобно?

— К этому добавлю, что написание цифр и многих букв абсолютно одинаковое относительно других книг и манускриптов в этой комнате. Один почерк. Там, где он пытается делать под старину, все время одни и те же ошибки.

— Как интересно, — пощелкивая пальцами, Безгрешный подошел к дварфу и склонился, демонстративно рассматривая лицо старичка, — а ведь это именно тот документ, который я считал оригиналом. Значит, у тебя его и не было никогда. А? Двилин?

— Но позвольте… — забормотал продавец книг.

— Не позволю, — ухмыльнулся Хикару.

— Но простите…

— Не прощу!

— Я все возмещу! Все потери! — запричитал Двилин. — И крысу, крысу отдам!

— На кой черт мне твоя ручная мышь? — нахмурился полуэльф.

— Она… с ее помощью можно пути проверять и карту делать. Она не обычная, призванная, но не мной. От крови питается, — быстро тараторил старичок, пятясь. — Достаточно накормить ее своей кровью — и можешь видеть то же, что и она. И на карту сразу наносится. Только для этого дварфом нужно быть, у других не выходит.

— И. На. Кой. Черт. Она. Мне? — произнося каждое слово отдельно, спросил Хикару. — Ты тут видишь кого-то из вашего копошащегося в горах народа? — В руке его появился темный клинок длиной сантиметров в десять. Хотя вернее сказать — теневой, ибо он совершенно не отражал света, а будто поглощал его. Полуэльф отвел лезвие чуть в сторону с явным намерением покарать фальшивого картографа и собирателя ценностей.

— Стойте, — попросил я, — мне она пригодится. По крайней мере, попробую использовать. Там не от расы зависит, а от типа эссенции. У меня есть нужная.

— В таком случае забирайте, — отступил Безгрешный, растворяя клинок прямо в воздухе. — На этом вопрос исчерпан?

— Этот — да, безусловно. Независимо от дальнейшего вы уже и так слишком много сделали, господин Хикару. — Я слегка поклонился, не отрывая от него взгляда.

— Уважение, — протянул полуэльф, — что ж. Вы правы, господин Майкл. Надеюсь, дальше наше сотрудничество будет столь же плодотворным. Куда вы сейчас? Сразу в лабиринты?

— Нет, я еще не готов. Но посещение этого места навело меня на одну мысль. Что стоит сходить в библиотеку. В секретные разделы. Уж там должна быть и карта, и много чего интересного.

Распрощавшись с Безгрешным и забрав призванную крысу поводыря, не больше пяти сантиметров с хвостом, мы вернулись наверх. Сегодня книжный зал уже был закрыт, так что пришлось отправляться домой. Я, если честно, хотел просто поспать. Бой, погоня за воришкой, да и вообще вся эта суета и грязь — усталость навалилась, будто камень. Но стоило мне ополоснуться и прийти в спальню, как я понял, что у девушек план совсем другой.

— Что вы все забыли у меня в комнате, да еще и в таком виде? — спокойно спросил я, глядя на девушек. А посмотреть было на что. Во всех смыслах. Самой бесхитростной и откровенной, как и всегда, оказалась Трия. Русалка, не думая, просто разделась догола и сейчас, в свете масляной лампы, поблескивала чешуей и своими формами. Черт его знает почему, но в воде они, кажется, росли по-другому. Другого объяснения, почему у нее такая узкая талия и при этом внушительная попа, я дать не мог. Да и грудь…

Хотя все же с Васькой в этом плане сравниться она не могла. Василиса хоть и не решилась раздеться догола, но сейчас щеголяла в одних трусиках, демонстрируя свой превосходный бюст с вытянутыми сосками. По этому параметру остальные девушки были далеко позади. И как она такое вымя, в хорошем смысле, умудряется под одеждой прятать?

Эва одета была куда скромнее, в странную, разделенную на две части ночнушку. Как такое называется, я даже не знал, так что и вспомнить не мог. Но смотреть у полуэльфийки было особенно не на что. Нет, грудь не исчезла, да и бедра были в полном порядке. Но с ее мускулатурой они смотрелись скорее рудиментом. Накачанные руки и ноги, явно выраженный пресс с кубиками… Да, пожалуй, лучше, чем у меня будет.

Скромнее всего была одета Лиска, в своей обычной плотной ночной рубашке. Почти платье, ни черта под ней не разглядишь. И хоть я еще и помнил, как она выглядела баз одежды, даже ощущение на ладонях от прикосновений к ее телу вспоминалось, но определить, как оно все выглядело сейчас, было проблематично.

Все четверо молчали, периодически переглядываясь. Да понятно, чего они хотят, в принципе-то. Иначе какого черта приперлись ко мне в спальню ночью. Вот только такое отношение меня совершенно не устраивало. Получалось, что они, не спрашивая ни моего разрешения, ни моего желания, решили все за меня сами. Дам слабину здесь — пойдет и в остальном.

— Я еще раз вас спрашиваю, какого черта?

— Мы посовещались, — решила наконец ответить Лисандра, — и решили, что с этого дня мы будем спать с тобой. Все вместе, чтобы никому не обидно было. А уж выдержишь ли ты наше внимание…

— Стоп, — прервал я пространную и немного оскорбительную речь девушки, — вы решили? А ничего не попутали, голубушки? Я! Я вам разрешил?

— Но… — Лиска вздрогнула, будто ее ударили под дых. Василиса тут же потупилась, перестав выпячивать грудь и спрятав бюст руками. Трия никак не отреагировала, будто пропустив мою тираду промеж ушей. И только Эва чуть удивленно приподняла бровь и взглянула, кажется, с уважением.

— Спать со мной хотите? Я не против. Но коли вы решились на этот отважный шаг, то дайте и мне выбор. Где, когда и с какой. Или это выше вашего разумения? А еще вы не ответили на мой вопрос, на кой черт это вам? Каждой. Ну, с Василисой понятно — она хочет от моего ребенка получить магическую кровь. С Трией тоже — инстинкты. А вы-то обе тут что забыли?

— Это было общее решение, — решила ответить полуэльфийка, — и я его тоже поддержала. Простите, господин. Не подумала, что это будет против вашей воли. Нам говорили, что мужики до сорока, а то и до шестидесяти себя в руках вообще не держат. А коли дивчина перед ними голая предстанет, так тут же набрасываются.