— Давно знаешь? — удивился и растерялся Хироши. — Но как?

— Неумелая засада, освобождение мага, саботаж обороны, — спокойно перечислил я. — Вначале я сомневался, но так уж вышло, что меня уже предавали самые близкие, поэтому я привык не доверять никому. Даже себе. Это тяжкое бремя, зато каждый мой день наполнен радостью, ведь мои друзья честны и благородны.

— О, понятно, — протянул эльф. — Значит, ты с самого начала воспринимал меня как предателя. Да вот только я тебя не предавал! — он фыркнул, вскакивая с древесного корня. — Даже сейчас, после всего, что ты сделал, я на твоей стороне, просто еще и на своей.

— И что же в твоих интересах, в таком случае, раз ты их так рьяно отстаиваешь? — спросил я с легкой улыбкой. — Жизнь Имаджин? Она в полной безопасности и идет со мной, — с этими словами я положил ладонь на голову неко, и девушка подалась вперед, требуя ласки. До того, как сообразила, что происходит. Но оскорбленный Хироши мотнул головой, не в состоянии на это смотреть. — Народ кошек мы выведем на поверхность и дадим им столько мужчин, сколько они пожелают.

— Лишив при этом магии. Отличный план! — горько усмехнулся эльф. — Ты думаешь, что творишь добро, но как бы не оказалось, что после тебя останется только пепелище.

— Второй раз он этой ошибки не допустит, — сказала Джи. — Верно, дорогой?

— Я делаю все для того, чтобы избежать такого исхода, — уверенно кивнул я. — К тому же с какой стати им терять способности, если мы поднимемся? Расскажи о причинах своих поступков, а то я не смогу долго сдерживать Ичиро, а от этого напрямую зависит твоя жизнь.

— О, теперь ты мне угрожаешь? Кнут и пряник? — покачал головой Хироши, отходя к вратам. — А знаешь что? Ты прав! Я не Шунюан, я устал от всего этого притворства и лжи. Ты лично мне нравишься, я благодарен тебе за возвращение. Но вот все остальные… Даже эта блудливая кошка, готовая мгновенно переметнуться к самому сильному — вы меня просто бесите. Я искренне не понимаю, как можно быть такими недалекими!

— Еще одно оскорбление, и господину придется защищать тебя еще и от меня, — с угрозой в голосе сказала Аи, покачивая в руке топор. — Говори по-хорошему, что произошло!

— Не стоит ссориться, — промурлыкала, улыбаясь, Имаджин, и заслонила собой эльфа. — Наш друг просто немного запутался. Он был вашим товарищем. Потом моим послушником. Но теперь мы все на одной стороне и у нас нет поводов для ругани. Давайте жить дружно. Если вам так проще, все могу рассказать я. Мой господин, тот, кого вы называете Шунюаном, привел ко мне Хироши около двух лет назад. Сломленного, разбитого и отчаявшегося. Я помогала ему, чем могла.

— Значит, это стояла его посуда, — глухо сказал Куват. — Ты был в том форте вторым.

— Совершенно верно. Он был потерян, — погладив эльфа по голове, произнесла Имаджин. — Ни его клан, ни лучший друг не стали его искать. Бросили. По крайней мере, так он тогда считал. Я дала ему сердечное и телесное тепло. Позволила стать лучше, чем он был. Рассказала и показала, какова жизнь в наших краях. В ответ же не требовалось ничего, кроме понимания.

— А он оказался очень способным учеником, — хмыкнул Ичиро, демонстративно отпуская рукояти мечей. — Вот только от него мы не услышали ни слова.

— О, ты хочешь, чтобы я тебе все объяснил? — прищурившись, подался вперед Хироши. — Ладно, не проблема, но ты сам пожалеешь о том, что узнал правду.

— Вся наша земля подделка. Жалкая копия того, что существовало тысячи лет назад в другом измерении. Здесь же находился лишь голый булыжник, который веками приводили в порядок, пока он не стал пригоден для жизни, — начал эльф. — Не доходит? Мы живем в ненастоящем мире. Все, что нас окружает — подделка! Растения, животные, птицы и рыбы — все это создано искусственно. Такими, как Шунюан. Все, что ты видел, слышал или любил когда-либо в этой жизни — обман, жалкая копия потерянного мира. Даже мы все — орки, эльфы, дварфы. Да даже наги, ящеры и ехидны, столь сильно от нас отличающиеся — всего лишь люди!

— И что? — спокойно спросил я, когда пауза после горячей речи эльфа немного затянулась.

— В смысле? — Хироши даже опешил. — Ты разве не понимаешь? Это подделка! Нет смысла ее сохранять или защищать. В ней не осталось ничего настоящего, а значит, все, что есть, можно и нужно менять в лучшую сторону. И не важно, какими это будет достигнуто путями. Больше того, этот мир сам нас меняет. Я и мои сородичи из числа похищенных ощутили это на себе. Аномалии, отклонения в развитии вроде той магии, что я применил. Какие тебе еще нужны доказательства, что наш мир не истинный?

— С этим даже не спорю, — пожал я плечами. — Вот только смысла нет именно в твоих словах. Разве может быть материнская любовь подделкой? А взаимовыручка братьев? Обида ребенка? Да, наш мир не первый, но это вовсе не значит, что он не настоящий. Я больше тебе скажу: их, миров, очень много.

С этими словами я создал объемную иллюзию паутины, которую увидел при подключении к устройству погружения.

— Вот эта точка, вторая от центра — наша Валтарсия. Теперь я понимаю, что значат пять процентов отклонений, указанных в карточке — у каждого двадцатого могут быть отклонения, вроде тех, что показывает Хироши. Положительные или отрицательные, вопрос большой. Вот только сообразить, почему у нас всех проявляются при спуске способности, я не могу. Скорее всего, там находится нечто, меняющее если не нас, то саму суть мироздания.

— Великий уравнитель, — улыбаясь, сказала Имаджин. — Повелитель создал его, чтобы обезопасить нас от страшной угрозы, подстерегающей этот мир.

— Вроде отдаляющейся Луны? — спросила Юн, скрывающая эмоции за боевым веером.

— Что такое Луна? — не менее удивленно переспросила Имаджин. — И куда она отдаляется?

— Сейчас это не так важно, — вернул я диалог в прежнее русло. — Мы еще не выяснили, почему Хироши оказалось достаточно этого знания, чтобы обернуться против нас.

— Да не против я! Просто думаю своей головой, а не несусь вслед за приказами Гуй Шена!

— Вот уж кого нельзя обвинять в том, что он выполняет волю тифлинга, преследуя демона — так это Валора, — усмехнулась Аи, гордо вскинув голову. — Наш господин действует только во благо острова и всех людей на нем.

— О, и делает он это из чистого альтруизма, не рассчитывая на помощь в ответ? — едко заметил эльф. — Мы все прекрасно понимаем, что у его императорского величества есть далеко идущая цель, ради которой он не погнушается уничтожить народ-другой, если придется.

— И что же тебя смутило? — спросил я, подняв бровь. — Боишься попасть в список тех, кем придется пожертвовать ради выживания остальных? Чем твой Шунюан лучше? Он, если мне память не изменяет, вообще предлагает уничтожить всех разумных, кроме народа кошек. Вот только то ли не в курсе, что они одни размножаться не могут, то ли рассчитывает решить проблему иным путем.

— Именно для этого создано наше подземелье, — совершенно не смущаясь, ответила Имаджин. — После того как Тьма отступит — первыми наружу проникнут насекомые. Они подготовят все для жизни ящеров. Те для ехидн, и так далее. Народ за народом выйдут наружу и будут править обновленным континентом. Новое начало для целого мира!

— Ага, а тем миллионам разумных, которые сейчас живут на поверхности, как-то сообщить о грандиозном плане забыли, — усмехнулся я. — И что же это, если не геноцид всех видов?

— Все, у кого есть аномалия — могут выжить при распространении Тьмы, — уверенно сказал Хироши. — Он не крал нас, он нас спасал. А ты наоборот — обрек на верную смерть. Когда Луна уйдет слишком далеко от планеты и жизнь исчезнет — спасутся лишь собранные здесь. Господин Шунюан называет это место «Великим ковчегом».

— А остальные — просто «Ковчегом». Или «Ковчегом-три», если быть совсем точным. А младшая из лун, что мы видим — «Ковчег-один», — усмехнулся я, а затем устало потер переносицу. — Ты хотел выжить. Верил в это. И совсем не подумал, что есть другой способ. Луну можно остановить. Понимаешь? Совсем не обязательно умирать миллионам, чтобы спаслись сотни.