— А ты уверена, что всего, о чем ты говоришь, нет в зале тайн? — спросил я и увидел, как глаза девушки расширяются от осознания. Правда, эффект был совершенно иным по отношению к тому, на что я рассчитывал.

— Точно! Есть же еще закрытый раздел! Ты только подумай, сколько там данных для анализа! Можно сверить теорию Барнса с эффектами Стела… — Дальше шла абсолютно не разбираемая чушь, от одного звука которой мне стало не по себе. Нет, я понимаю, что она умнее меня, но, блин, не настолько же! Тут сказывается образованность и эрудированность, а не ум как таковой. А значит, придется учиться. Если выживу, конечно.

— Так, мы идем домой, — сказал я, беря девушку за руку, — одевайся. Завтра, если захочешь, вернешься и свои измышления продолжишь.

Лисандра недовольно фыркнула, но одежку нацепила.

— Ничего не трогать! — успела она крикнуть перед самым выходом.

— До свидания, — попрощался я за себя и за нее.

Дома нас ждала довольная собой и всем миром Василиса. Несмотря на усталость, то, что она заработала за день больше двадцати золотых, стало приятным потрясением. А вот новость, что завтра и в самом деле придется от поездки на рынок отказаться, вызвала лишь сожаление.

— И чем я тогда заниматься буду? — грустно спросила Васька. — Не дело просто так сидеть!

— Я так же подумал. Поэтому вот, — протянул я девушке кожаный кошель, — здесь два с половиной золотых. И серебром, и золотом. Займись домом. Плотников найми, стропальщиков, крепежников. Чтобы привели в хорошее состояние все. Торопиться особо без надобности. Будем рассчитывать, что выживем, и думать наперед.

— Ага, — хмыкнула Лиска, — я же говорю — без шансов.

— А ты завтра еще поищи, может, найдешь правильные варианты.

Поблагодарив хозяйку за еду, я спустился к Трие. И мы шепотом поговорили несколько минут. Русалка на жизнь не жаловалась, хотя ей и было откровенно скучно. Так что, посоветовавшись, решили, что с завтрашнего дня она начинает помогать Ваське. С чувством выполненного долга я добрался до матраца и мгновенно уснул. Без сновидений.

— И что ты мне приволок? — недовольно спросил утром Бохай, которого я отвлек от важного заказа.

— Не видишь? Паровой доспех!

— Это не доспех, а дырявая рухлядь, — возразил старший мастер, — и если защиту я еще в состоянии починить, то с движителем и поршнями дело совсем худо.

— Ну, блин, что есть. Зато на его конструкции можно понять, как и что должно работать.

— Черт с тобой, торопыга. — Старший мастер отвел меня в угол, где был отличный слесарный верстак, и показал на инструменты: — Бери долото, бери отвертку и разбирай. Когда поймешь, как он устроен — позовешь. А раньше не дергай, у меня заказ от его сиятельства.

— Ладно, — кивнул я, после чего был оставлен в гордом одиночестве.

Спустя несколько часов скалывания заклепок и выкручивания винтов на свет показалось нутро движителя. Прямо скажем, я, как человек ничего в этом не смыслящий, оказался в растерянности. Самым понятным элементом была печурка с воронкой сверху. Туда, судя по всему, засыпался уголь. По сужающейся воронке он попадал в горнило, которое нагревало — по крайней мере, я так думал — несколько медных трубок, идущих кольцами вверх.

С другой стороны, в эти трубки подавалась вода из металлической фляги. На первый взгляд — ничего странного: просто сообщающиеся сосуды, замкнутая система. Но вот дальше был механизм, который как раз «умелец» по просьбе Грода выломал. Металлическая коробка из толстого листа с патрубком на вход и на выход и металлическим штырем с туго вращающейся болванкой. Что это за хрень, я понять не мог долго. Пока не нашел в ранце спиленные крепления для всего агрегата. Поставить его не представлялось возможным. И трубка была изменена и укорочена, и место было занято какой-то остро пахнущей ерундой. Почти порошком.

Ради эксперимента я взял немного угля от кузнечных молотов, раздробил его на небольшие гранулы и запустил процесс кипения. Сначала огонь еле теплился, подавая пар через порошок в трубку для вдыхания дыма. Но стоило расчистить подачу топлива и убрать лишние детали, как котел заработал на полную мощность, почти мгновенно заполняя мастерскую паром.

Убрав пламя, я решил отвлечься от механизма и с удивлением обнаружил, что на дворе уже темная ночь. Увлекшись, я не заметил, как пролетело время, совсем как Лиска со своими книгами. Мне и в самом деле с детства нравилось работать руками, а тут прямо Бог велел. Если можно так выразиться по отношению к надвигающейся смерти от руки магички или злопамятного дворянина. На любой выбор.

В результате домой я попал только потому, что стражники на внутренних воротах меня помнили еще с подготовки цирковых номеров. Добравшись до кровати, я завалился спать. Не помню даже, раздевшись или нет. На следующий день, наскоро перекусив зажаренным мясом и горячо поблагодарив Василису за подготовленный и собранный обед, я вновь отправился в мастерскую Краса.

К моему удивлению, вокруг верстака стояла ширма, на которой были натянуты серые простыни. А поверх краской было выведено: «Подмастерьям и работникам мануфактуры вход строго запрещен». С чего эта надпись появилась, я абсолютно не представлял. Но об авторстве догадаться было несложно, снизу стояли инициалы БФ.

— Доброе утро, старший мастер, — подошел я к Бохаю.

— Ну? Закончил с разбором и сбором движителя? — недовольно спросил Ферстил, пряча густую бороду под фартук, чтобы не сжечь волосы.

— Нет еще, хотел вот поинтересоваться, что за надпись и зачем нужна ширма.

— А ты, значит, дурья твоя башка, не понимаешь?

— Нет, а должен?

— Черт. Ничему-то тебя отец твой не научил толком. Ты сейчас что делаешь?

— Ну, — неуверенно протянул я, — разбираю механизм. Паровой двигатель.

— Вот. А его делали в городе мастеров. Одном из немногих независимых, чисто дварфийских мест. Именно там строят паровые танки и дирижабли.

— Ну и что?

— Ох, тяжело с тобой, — помотал Бохай головой. — Ну вот смотри. Ты, несмотря на запрет, полез внутрь. Но ты вольный, тебя если узнают, то просто прибьют — и дело с концом. А если кто из моих не удержится и заглянет внутрь? Мы ж, мастера, сдерживаться не умеем. Как увидел интересную идею — должен сам обязательно опробовать и сделать. Вот и выходит, что скрыть такое не удастся. А это, братец, война. До тех пор, пока не останется только один клан, знающий секрет.

— А что, нельзя просто поделиться? Это же не золото, которого становится только меньше. Если идеями делиться их только больше станет, начнут совершенствоваться.

— Ага, — не собираясь спорить, кивнул дварф, — все верно говоришь. Начнут. Вот только каждый дварф знает страшное слово: Предел. Тот момент, когда ты достигаешь технологий, после которых на город падает взгляд повелителя демонов. Чуть переборщил, и нет уже ни тебя, ни твоей семьи, ни соседей. А иногда даже целой страны.

— Не понял, а зачем? Что он ему, этот предел?

— Ты в церковь, что ли, не ходил? Или занятия в школе прогуливал? Про вековечную тьму знаешь?

— Так кто про нее не знает, — грустно усмехнулся я, — черная всепожирающая пелена, окружающая наш континент.

— Ну, так и дальше помнить должен. Тьма эта не просто так появилась, а потому что кто-то перешагнул Предел. И были созданы императором стражи, что хранят нас от него. И стерегут они покой империи, карая всех, кто переступить через Предел пытается, — зачитал, словно часть молитвы, Бохай. — Ну? Теперь вспомнил?

— Нет, этому нас не учили, — честно признал я. Ну, а что толку врать в таких вещах? Вот только слова мои заставили дварфа серьезно задуматься.

— В общем, коли ты не знаешь, то и черт с ним. Главное, запомни: от соблазнов надо держаться подальше. И на других их не распространять. Как в устройстве разберешься и проблему решишь — говори. Я тебе собрать помогу. А до этого момента сиди за шторкой и никого не пускай. Нечего мне тут молодежь портить.