— Кто тогда помешает тебе сбежать со всей казной? — подозрительно посмотрел на меня князь.

— Так брат-богатырь и помешает. Не брошу же я своих спутников в беде? Мы с ними все связаны. Толку мне с денег, если жизнь не мила будет?

— Ладно. Так и быть, — решил Владимир, — будешь сегодня и каждую ночь после этого в карауле, пока не поймаешь того, кто моих дружинников убил. Но знай, сделали это во сне. Так что сомкнешь глаза — погибнешь.

— Как скажешь, князь. Но перед тем целый день впереди. Хочу встретится с своими спутниками. Да и люду я стол обещал на закате поставить. Обманывать народ не хорошо.

— Ладно, от своего двора бочку медовухи тебе дам, — хмыкнул правитель, — чтоб не говорил народ, что я пожалел чего для богатыря. Илья, иди с ним да помоги устроить все. И смотри, чтоб не сбежал, на твоей совести будет.

— И так понятно, — пожал плечами воевода, при этом плотно подогнанные пластины скрипнули, — не гоже голышом по улице шастать. Пойдем, одежку твою найдем.

— Царевна-лягушка должна была ее Трорину принести. Вместе с оружием. Так что давай сначала к дварфу. Да и остальных повидать не помешает.

Илья вновь пожал плечами, а затем позвал за собой, показывая дорогу. При каждом шаге богатыря толстые доски чуть прогибались, не иллюзорно говоря о его весе и мощи. Особенно тяжело скрипел пол, когда богатырь наступал левой ногой. На этом же боку висела его булава. Которая сразу мне странной показалась.

— Послушай, а что за оружие у тебя необычное?

— Подарок от мамки твоей, — усмехнулся Илья, — лежал под придорожным камнем, который никто до меня поднять не мог. Говорят, в ней три пуда железа. Да только ни одни весы столько измерить не могут.

— А в чем проблема? Взял бревно, положил по центру полено. На одну сторону качелей можно твою булаву поставить, а на вторую грузы класть.

— Варит у тебя башка, — воин хотел почесать в затылке, но смог поскрести лишь шлем, — по правде сказать никогда не пробовал я измерить, да и зачем? Никто кроме меня ее поднять не в состоянии, а коли даже поднимет — сражаться ею только я могу. Ну и ты еще. Не знаю. Да только сроднился я с ней.

— Слушай, а какого черта ты тогда с ней против меня не вышел? Победа тогда явно на твоей стороне была. Ну если бы ты по мне попал хоть раз.

— Да сам не знаю, — с обидой в голосе сказал богатырь, — князь говорил, что не положено воеводе как простому мужику с дубиной ходить. Вот и послушал его дурак. А если с другой стороны посмотреть, то это хорошо даже. А вдруг бы прибил я тебя на поле ратном? Не было бы у меня сейчас непутевого меньшого брата.

— Зато я сообразительный и могу в темноте вместо свечки быть.

— Это еще как? — спросил Илья, пропустив мимо ушей первую половину фразы.

— Ты же сердце мое видишь, — ткнул я пальцем в артефакт, торчащий между ребер, — вот оно в темноте светится. Можно сказать, что грудь нараспашку.

— Как ты при всем при этом еще и веселым остаешься, — хмыкнул богатырь, — или не понимаешь, что если вора не поймаешь — тебе голову снимут? Князь же тебе прямо вчера сказал — признавать тебя будут, пока законы не нарушаешь. А коли ты не богатырь, а самозванец, то и разговор с тобой будет короток. Плаха вон, рядом с воротами.

— Ага, палач не знает продыху, но что не говори, работа-то на воздухе… работа-то с людьми…

— Ха, ладно, замолвлю за тебя словечко, если что, — сквозь смех сказал Илья, — все. Пришли. Здесь они, спутники твои. Открывайте.

Двое стражей по бокам двери кивнули и отодвинули массивный засов, который больше бы подошел городским воротам. Внутри довольно большой комнаты были стол и пять лавок. Три из которых были заняты Трорином, Баяном и Аратой. Дриады среди них не было. В порыве паники я даже под лавки и стол заглянул — пусто.

— Где Царевна⁈ — крикнул я, хватая перепившего вчера дварфа за грудки.

— Да чего ты орешь так. Ни здрасьте, ни до свидания, — морщась от боли в голове, пробормотал мой надсмотрщик, — может, она погулять пошла куда. Откуда мне знать? Мы вчера весь вечер твою победу над этим вот железным истуканом праздновали. Так что я и не видел ее.

— Ты ее не видел? Она тебе мои доспехи и оружие передавала?

— Что? Нет конечно. Говорю же, как ты у князя забухал, так и не встречались мы с ней, — ответил Трорин, — верно, ребята?

— Он говорит правду, — подтвердила мулатка, которая выглядела куда опрятнее, — она подле нас не появлялась. Может, если бы этот бурдюк с пивом так не нажрался бы — мы ее и встретили бы. Но в любом случае у нас оружие тоже отобрали. Можешь у стражников спросить.

— Если все так, то ты хоть понимаешь, чем это грозит? — спросил я с нажимом у Трорина, — черт с ней с броней и рубахой. Легендарный стилет и меч, привязанный к душе!

— Это твои проблемы, что ты их профукал, — с ухмылкой ответил дварф, обдавая меня парами перегара, — лучше надо было за своими вещами смотреть и за девкой! А не пьянствовать без друзей товарищей в одиночку.

— Дурак, я в остроге сидел! — в гневе я кинул ошалелого надсмотрщика обратно на лавку, — черт, как же их найти теперь? Может, у стражников поспрашивать? Не может быть, чтобы девушка испарилась без следа. Она же видная по всем признакам, такую попробуй не заметь.

— Можем поспрашивать, — согласился Илья, — мне они врать не посмеют. Но эти здесь останутся.

— Да ради бога, — слабо кивнул дварф, — только дайте ведро с водой. И второе ведро… отхожее.

— Мог бы и не уточнять. Как почувствуешь, что поводок натягивается — сделай его подлиннее.

Дождавшись согласия, я бросил отходящих от попойки спутников и отправился вслед за воеводой, уходящим гигантским шагом. Первым делом мы наведались в казарму, где нашли вчерашних дружинников. И мне даже показалось, что нам повезло — двое видели зеленую девушку, выбегающую за ворота крепостницы в город. Но на этом след терялся.

Ни лоточники, ни калики побирающиеся не видели, куда ушла берегиня. Солнце уже взбиралось на самую вершину, к полудню, когда стало понятно — обычными методами ее не найти. Лягушка-царевна пропала. Вместе со всеми моими вещами.

— Слушай, да подумаешь девка, — положил мне руку на плечо Илья, будто бревном придавил, — другую себе найдешь. Краше прежней — а она у тебя такая зеленая была, что в этом я полностью уверен. Любая девка будет румяней да пригожей.

— Дело не столько в ней, сколько в подарке от родителей, — ответил я, почти не соврав, — ты бы бросился свою дубину искать, если бы ее у тебя украли?

— Так кто ее украдет? Ее поднять-то не каждый может, — рассмеялся богатырь.

— Ты же меня понял…

— Да понял, не дурак, — вздохнул Илья, — как князь и сказал, чем я тебе помочь смогу — тем помогу. Но то, что ты бабе оружие свое доверил — это ты, конечно, не прав.

— А были другие варианты?

— Мог бы мне дать, — пожал плечами богатырь, — я бы точно сохранил. Только не перед пиром.

— В следующий раз так и сделаю, — пробормотал я, обхватывая голову руками, — как же быть? Было бы сейчас со мной благословение Длани, я бы просто через имущество посмотрел нахождение привязанного артефакта. Но его же нет…

— А почему нет? — спросил Илья, — она от тебя отвернулась?

— Можно и так сказать. Полез на ее верховных жрецов, не подумав. И убил старшего демона.

— Это ты зря, волхвов обижать дело богопротивное, — начал рассуждать воевода. Он говорил что-то еще, но я его уже не слышал. Длань никуда не делась. Я только что на себе проверил, даже магию можно использовать, если знать как. И не нужно при этом никакое благословение.

Я могу ее найти. А если и не ее, то по крайней мере, Кладенец. Он привязан к самой моей душе. А значит, я должен быть в состоянии его почувствовать. Как? Как выделить именно его? Нужно отталкиваться от того, что известно. Прямо во мне сейчас три артефакта, я привык к ним настолько, что не отделяю от своего тела, но все же они это не совсем я.