Итого, после первого проведенного в Вадерлоне полудня перед семейством стояли три основные задачи: разобраться с Бьянкой Лотти; решить, как поступать с предателем; и каким-то образом ускорить расшифровку загадочных текстов.

Но для расшифровки следовало возвращаться на корабль. Потом, за Леоном Крахрисом в данный момент следили со всем тщанием и пока форсировать события в отношении его не решились. А с коварной ведьмой итальянского происхождения все равно не поговоришь раньше позднего вечера, когда ее привозили во дворец первого рыцаря двое сопровождающих шабенов малого уровня. Заниматься приемом подарков от императрицы Зари для Виктора – тоже дело несолидное. С этим подчиненные и сами справятся, чего их смущать недоверием и присмотром. Поэтому Семен и предложил:

– Раз Виктор пока от нас сбежал по своим делам, давай-ка проверим, как идет работа по уничтожению вертуг в пригороде. Заодно и с этой ведьмой пообщаемся в неформальной обстановке.

Через минуту они уже стояли на крыше, поглаживая огромного шмеля под глазами и подкармливая каракатицами из третьего эфирного слоя. Молодому императору подобное действо было не дано, поэтому сайшьюн явно соскучился по такому деликатесному угощению, а когда наелся до отвала, то готов был катать своих наездников без всякого браслета подчинения.

Усиленно работающую пленницу отыскали быстро. Примерное направление знали, да и видимость погибающих вертуг впечатляла. Внушительная часть древнего демонического города, которая была сто лет заселена тысячами демонов, уже сейчас была готова принять новых поселенцев. Конечно, от здания остались в большинстве случаев лишь фундаменты да стены, но уже это считалось отличным подспорьем для реконструкции жилищ. Почистить, подправить, накрыть крышей, и можно жить.

Один конный конвоир застывшей статуей возвышался метрах в сорока сзади пленницы. Второй вел своего коня в поводу метрах в ста впереди. А сама Бьянка работала и в самом деле не покладая рук: так и металась от одной вертуге к другой, втыкая строго по центру четвертинку фасолины равьенды. Она и опустившегося шмеля с наездниками увидела лишь тогда, когда почти уткнулась в него лбом. Конвоиры, прекрасно опознавшие и Загребного, и графиню Фаурсе, отдали честь только издали. Наверное, поняли, что их доклада в данной ситуации никто не потребует.

А вот сама пленница, когда сообразила, кто прилетел, явно испугалась. По крайней мере, ни эмоции испуга в ауре скрыть не смогла, ни панические оглядки замаскировать не сумела. Словно решила, что ее прямо здесь сейчас и убьют.

«Или в самом деле морально раздавленная, – подумал Семен, – или испугалась, что ее очередные коварные замыслы раскрыты. Иначе чего еще бояться человеку честному и искренне раскаявшемуся? Виктора ей обмануть и обольстить легче всего оказалось, а вот пусть попробует мне в глаза посмотреть!»

Кажется, точно такие же мысли мелькнули и у триясы. Но она решила сразу надавить на Лотти по методу непроизвольного признания. Не поздоровавшись и не слезая с Айна, она строго приказала:

– Рассказывай! Тогда, может, и выживешь.

У итальянки чуть дрожащие ноги не подогнулись, и она стала заикаться:

– Что… р-рассказывать?..

– Все! – подхватил игру Загребной, сошедший на землю. – А если о чем-то умолчишь – пеняй на себя…

– Но я не хотела никому признаваться, мне страшно!..

– Чего уж там бояться! И кого?

– Виктора… Он меня может казнить… А я Виктора люблю и не желаю даже неосторожным словом доставить ему неприятности… Тем более ЭТИМ…

– И тем не менее! Признавайся лучше сама! – с леденящим металлом в голосе рычал Загребной. – Мы и так все знаем!

Бьянка вообще поникла, еле удерживаясь, чтобы не рухнуть на колени.

– Да… конечно… у вас же средняя ментальная связь с родными… вы его сразу чувствуете…

Семен не стал говорить, что его семьдесят восьмой уровень никак не восстанавливался после ранений и детей он в последний месяц ощущает только дальним фоновым восприятием, а вот уточнять стал почти непроизвольно:

– Я много кого чувствую! А ты про кого сейчас говоришь?

– Про вашего будущего… внука.

Немая сцена: великий Загребной с минуту стоит, словно пыльным мешком пришибленный. По крайней мере, именно такое словосочетание у него в голове только и крутилось.

Сильно растерялась и демонесса. Несмотря на пару вертуг прямо возле нее, она чуть было тоже не спрыгнула со шмеля на землю. Только и задержалась, что вначале не знала, к кому следует спешить: к заливающейся слезами Бьянке или к окаменевшему в ступоре любимому человеку. Это ее и предохранило от копошащихся у поверхности маустов. Но в любом случае следовало что-то предпринимать.

Первым делом она решила проверить женщину на банальную лживость. Поэтому, пользуясь своим умением сканировать здоровье человека, тщательно просмотрела землянку. Сомнений не осталось: та была беременна и действительно ожидала мальчика. По логике и понятиям, о его существовании родной дед должен был догадываться уже на третий день после зачатия. Так что теперь стал понятен и жуткий страх бедной женщины: она не сомневалась, что грозный, всемирно известный шабен не станет с ней церемониться, а попросту уничтожит. А перед смертью еще поиздевается, заставит каяться и унижаться. Тем более с ним бесполезно сражаться: прилетел он на духе их четвертого эфирного слоя и с демонессой, которая, по слухам, была ему равна в силе. Умертвить проблему намного проще, чем впоследствии разгребать политические дрязги, мирить поссорившихся друзей и соратников или тушить военные конфликты. И так для Рыцарской империи нелегкое время становления, а тут еще император вступил в связь с преступницей, и та от него забеременела. Худшего варианта не придумаешь!

Да только итальянка судила о людях явно по себе и не могла знать о той великой любви к детям и к семье как таковой, которая превалировала в каждом поступке и действии Семена. А Люссия знала. И стала действовать первой.

Вначале заставила Айна перелететь на три метра в сторону, вплотную к закрывшей от ужаса глаза женщине. Потом требовательно протянула ей руку и, подталкивая несчастную пленницу в спину сигнальным мини-торнадо, скомандовала:

– Хватайся и влезай ко мне! – Когда та чуть не грохнулась в обморок от ужаса, деловито пояснила: – Мне на землю нельзя, из-за маустов!

Вздернув Бьянку на широкую спину сайшьюна, они стали взлетать.

– А-а-а?.. – Рука пленницы непроизвольно уткнулась в сверлящего их глазами Загребного. На что демонесса недрогнувшим голосом тоже дала пояснения:

– А мы недалеко! Вон туда, где уже вертуг нет и где можно посидеть на травке Платформы и спокойно пообщаться. А отец первого рыцаря немножко разомнется и пройдет ножками.

На травке очередной Платформы она и в самом деле смело соскочила наземь, стащила туда же женщину и приступила к расспросам:

– Чего ты вообще решила в постель запрыгнуть к Виктору?

– Да я не решала, оно все само получилось…

– Не знаешь, чем это может закончиться?

– Знаю… Но так не хотелось в той тюрьме сидеть и пить этот мерзкий пасхучу. А тут он пришел и спросил о работе… а я готова была на что угодно, лишь бы больше не находиться в тех сырых подвалах…

Семен двигался к ним не спеша, но явно слышал каждое слово разговора.

– Ну ладно бы себе работала, а вот зачем?..

– Ну а потом я была так счастлива, что, когда он показывал мне, что надо делать, и пела, и смеялась, и чуть ли не на крыльях летала. Виктор сильно удивлялся, пытался даже меня припугнуть казнью, а я все равно радовалась и твердила: пусть хоть на казнь, лишь бы под открытым небом. Потом я стала со смехом рассказывать, как училась плавать и как это здорово прыгать с обрыва в воду… Потом еще что-то… И нам было так смешно… Я словно сошла с ума… Да я и сейчас ничего не соображаю и до сих пор не пойму, что между мной и им в тот первый вечер произошло. Нас словно током оглушило… Нас словно выбросило из этого мира неизвестно куда, а потом мы вернулись, и я поняла, что его люблю… Мне было все равно, что о нас подумают, мне хотелось просто немножко любви перед смертью… Я не могла забеременеть, у меня это никогда не получалось… Поэтому мы ни о чем таком не думали… И Виктор до сих пор ничего не знает… Но три дня назад я удостоверилась и поняла, что жить мне осталось совсем недолго… Мне никто этого не простит… И он не простит!..