— Встретимся со Сциллой, потом отдохнем, — решительно сказал я. — А то расслабимся, а придется сражаться. Не хочется только постиранную одежду кровью пачкать.

— Вам и не придется, — мило улыбнувшись, сказала Имаджин. Теперь, когда мы оказались на ее этаже, девушка выглядела чуть иначе. Осанка из женственной стала властной и горделивой, походка, несмотря на неудобную обувь с высокой подошвой — твердой и значимой. Неко лучилась силой и здоровьем, которых я искренне не наблюдал. — У нас очень давно не было гостей, но мы прекрасно знаем, что делать с захватчиками. Любого, посягнувшего на нашу свободу, ждет долгая и мучительная смерть от тысяч порезов.

— Как хорошо, что нам ни ваша свобода, ни ваши земли не нужны, — улыбнулся я. — У меня владение в десятки раз больше, чем на этом уровне земли. Да и рабов я не держу.

— Кто говорил о рабстве? — подняла бровь кошка. — Свобода — это в первую очередь ощущение себя.

— Пожалуй, тут мне придется согласиться. Некоторые не в состоянии полюбить бездонное голубое небо, другим же достаточно света растений в глубоком подземелье, — немедля кивнул я. — Но когда не понимаешь, чего ты на самом деле лишен, жить всегда проще. Счастье в неведении.

— Если вам так хорошо жилось, что же вы сюда спустились? — величественно улыбнулась неко.

— Тут нет никакого секрета, — пожав плечами, ответил я. — Мы просто пришли спасти друга и наказать того, кто осмелился похищать наших детей. Или вы своих детей не защищаете?

— Вы и сами от детей далеко не ушли, — покачала головой Имаджин, не меняя выражения лица. — И все же отправились в опасное путешествие, которое могло закончиться вашей смертью.

— Для многих и закончилось, — глухо сказал Ичиро.

— Верно. Мы еще можем погибнуть. Но это не повод горевать. Мы сделаем все, что в наших силах, для выполнения миссии. К тому же, пусть некоторые и считают нас почти детьми, мы очень сильные, талантливые и прекрасно обученные «почти дети», — ответил я и, пока кошка переваривала сказанное, проглотил последнее зелье восстановления Юань-ци. Даже на ходу я успевал погрузиться в лечебную медитацию, а благодаря интерфейсу она оказалась точечной и очень эффективной. Так что к моменту, когда мы подошли к первым домам неко, я чувствовал себя почти нормально, хотя, возможно, дело было не во мне, а в Аи, которая, собравшись, активировала специальную технику, известную только медикам.

— А у вас красиво, — сказала вполголоса Юн, прикрывая нижнюю часть лица боевым веером. — Почти как на поверхности в кварталах искусств. Жаль только, музыки не хватает.

Тут она была совершенно права. Стоило нам пройти посты охраны волков и последние укрепления, стоящие перед входом на уровень, как начали встречаться первые домики. Полукруглые, аккуратные, разрисованные симпатичными яркими узорами, они вызывали ощущение легкости и воздушности, что в глубине подземелья смотрелось крайне странно и неуместно. Никакой защиты, даже заборчиков у клумб со светящимися в темноте цветами.

Привычные по предыдущим уровням оранжевые ягоды, освещающие подземелье, сменились гигантским кристаллом, ровно озаряющим огромную пещеру, уходящую полукругом во мрак. При этом там, за углом, где света почти не оставалось, тоже стояли дома. Но более спокойных оттенков и с меньшим количеством окон.

Люди — хотя вернее было бы сказать: кошки и их слуги — степенно гуляющие по выложенным камнем дорожкам меж грибов и кустарников, с интересом рассматривали нашу процессию. Некоторые даже присоединялись или спешили в главный дом, самый крупный из тех, что стояли в небольшом городке. Ориентируясь по размеру домов и примерному количеству крыш, я оценил население в пять, максимум шесть тысяч жителей. Что, конечно, куда меньше, чем горилл, но по сравнению с теми же ящерами внушает немалое уважение.

— Спешу вам напомнить, что в городе установлены наши правила. И нарушителей ждет суровая кара, — обернувшись прямо перед вратами в огромный дом, сказала Имаджин. — Не стоит обострять и без того серьезную ситуацию.

— Если у нас не попробуют отобрать свободу или жизнь — мы постараемся быть вежливыми, — ответил с улыбкой я. Кошка остановилась, явно обдумывая что-то трудно уловимое, а затем, распахнув двери, вошла в зал, почти целиком занимающий все здание. Полукруглая крыша заканчивалась дырой, через которую свет кристалла падал прямо на шестерых сидящих на огромных подушках кошек.

— Мы, Сцилла! — хором сказали они, и голоса прокатились по залу, словно рокот камнепада. — Падите ниц, или умрите!

— Приветствую вас от лица Верховного Совета Чщаси, — сказал я, чуть наклонив голову. — Рад познакомиться с матриархом народа неко, о котором мне столько говорили.

— Ты не боишься нас, не выказываешь нам должного почтения и не слушаешь приказов, — вновь пророкотали кошки. — Ты желаешь смерти от тысячи царапин?

— А вы? — вопросом на вопрос ответил я, чуть наклонив голову набок. — Разве так встречают равных себе? Угрозами и попытками давления?

— Ты не равен нам, червь! — одна из кошек приподнялась на подушках, и воздух в зале задрожал тысячами ледяных игл.

— Все верно. Не равен, — улыбнулся я как можно увереннее. — Но я счел возможным опуститься до вашего уровня, чтобы мы могли говорить, как равные.

После этих слов поднялось уже три из шести глав Сциллы, и я спиной почувствовал, как Хироши тянется в попытке остановить меня, но Ичиро его вовремя одернул. Все верно. Я знаю, что делаю и зачем.

То секундное замешательство Имаджин, весь этот спектакль с хором голосов и магической силой. Они хотели меня напугать, раздавить авторитетом. Но, идя по их уровню, я видел то единственное, что могло стать для них вечной угрозой. То, чего они могли испугаться куда больше, чем вражеской боевой магии или сотни воинов. Главное в этом деле — не перегнуть палку.

— Мне кажется, мы не с того начали, уважаемые, — сказал я, подняв руку к кристаллу света. — Я глава клана Гуанг, что значит «Свет». Член Верховного Совета города Чщаси, в котором проживают сотни тысяч людей, эльфов, дварфов и орков. Что примерно в двадцать пять раз больше, чем всех вас на этом этаже. Но главное для вас — это моя магия. Скажите, многие ли из вас управляют самим светом? — с этими словами я демонстративно сжал вытянутую вверх ладонь в кулак и отдал сформированный в интерфейсе приказ — «Тьма!».

Вначале они не поняли, что происходит, лишь нагло усмехались, глядя на меня, но потом уменьшение светимости кристалла стало заметно. С каждой секундой, пока я усиливал ментальный напор на всех неко, в зале их собственное, привязанное к потолку, солнышко быстро гасло. И вместе с ним гасли улыбки на лицах правительниц. Теперь они уже смотрели со смесью ненависти и страха. Уже хорошо, презрение и пренебрежение мне нравились куда меньше.

— Стой! Остановись немедля! — хором выкрикнула Сцилла. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Полностью. Если ваше солнце погаснет навсегда — погибнут ваши сады и урожаи. Начнется голод — как среди вас, так и среди ваших слуг. Вам придется покинуть дом для того, чтобы выжить. И все это из-за прихоти одного человека, который унесет свет вместе с собой в могилу, — уверенно улыбнулся я, чувствуя, как в мое горло смотрят острия сотен ледяных стрел. — Я пришел не для того, чтобы сражаться, а лишь для того, чтоб помочь. Как только вы поймете это и примите свою беспомощность — мы сможем поговорить спокойно. Попробуете убить меня или кого-то из моих друзей — и с последним вздохом я заберу с собой ваше солнце.

— Никто до сегодняшнего дня не осмеливался обращаться к нам столь дерзко! — пророкотали главы. Их голоса стали мягче, но все равно оставались словно у бушующего водопада.

— Все бывает в первый раз. Ваш отец и господин. Шунюан. Разве он не говорил вам, что вы не единственный народ, обладающий силой? — спросил я с нажимом, идущим совсем не от их сопротивления, а от моего собственного перенапряжения. Поддержание иллюзии такого уровня, пусть и ограниченно в пространстве, требовало колоссальных ресурсов. Так что столбики моей выносливости и запасов Юань-ци стремительно подходили к нулю. — Последний раз. Готовы ли вы разговаривать со мной, как с равным вам, а с моими подчиненными — как с вашими подданными, а не рабами?