Сейчас мои раны покрывали изнутри и снаружи лечебные зелья, но для того, чтобы они исцелились, нужен был покой, так что держался я на тонких магических нитях и нейтрализующих свойствах витого в меня варева. Дракон тоже был не вечен. Даже легендарная выносливость может сдать, если твои шеи раз за разом покрывают глубокие порезы.

Я ловил момент, стараясь если не выиграть, то хотя бы не стать ужином. И в один момент у меня получилось. Змей слишком вытянул одну из шей, пытаясь ухватить меня за ногу, и тогда я резко ударил наискось. Уже готовый к сопротивлению чешуи я бил не как дуэлянт — когда любая царапина может стать смертельной и важнее умение и ловкость. А как каменотес. Вкладывая все силы в удар двуручного меча.

Пришлось ослабить защиту, но в этот раз все получилось. Толстая шея твари лопнула по срезу, а мясо на месте раны загорелось от огненной кромки моего лезвия. Зверь взревел, пытаясь сбить пламя. Очевидно внутри он был совсем не такой огнеупорный как снаружи. Не теряя ни мгновения, я подскочил, чтобы закончить схватку, но меня сбило волной воздуха, и единственное что я успел — перерубить остатки чешуи.

Поднявшееся в воздух чудовище вновь атаковало сверху. Но если раньше оно походило на величественного орла, защищающего свои территории с высоты — теперь же это скорее была пощипанная летучая мышь, смешенная с клубком змей. Еще большей схожести этому добавляло то, что прямо сейчас головы дрались между собой, а не нападали на меня скоординировано.

Я, было, понадеялся на то, что они сами себя прикончат, но над полем боя прокатился гневный рев, и разлад прекратился. Не могу сказать какая это была голова — центральная, правая или нижняя. Они были собраны в пучок, а не стояли в ряд. Но теперь я видел между ними разницу.

Размер и раскраска были практически одинаковыми. Но у этой чешуя даже на глаз была гораздо толще. Семь потоков кислоты ударили одновременно, создавая завесу пламени. Я едва успел отскочить в сторону. А уж среагировать на атаку и вовсе сумел скорее инстинктивно, чем осознанно. Спикировав прямо в черные клубы дыма, тварь обрушилась сверху.

Теперь дракон атаковал сразу с нескольких сторон. Одновременно. Не оставляя даже шанса, чтобы отразить сразу все выпады. Но я заметил, что первой всегда идет более бронированная голова. Она первая ударяла и первая отступала, создавая волну атаки. Этого было недостаточно, чтобы победить, но хватило для сдерживания. Теперь стоило противнику дернуться, как он тут же напарывался на светящееся белым острие.

Остальные головы ни в какую не желали лезть вперед, но дракон был не дурак. Если такое вообще применимо к монстру. Когда кислота подошла к концу, тварь начала усиленно использовать конечности и хвост. Взмахи чудовищных крыльев грозили смести меня с площадки. Удары хвоста дробили камень, и не было достойного укрытия. Но я и не собирался отступать.

Каждый раз, когда враг отворачивался, терял концентрацию или просто попадал в неудобное положение, я со всей силы бил мечом, стараясь как можно быстрее окончить бой. Мои пять минут, данные Трорином, стремительно таяли. Силы еще были при мне, но я чувствовал, как они начинают отступать. Вот только вражине тоже было не сладко. И, наконец, я дождался его ошибки.

Одна из пастей в порыве ярости кусанула другую, и вместо волны воздуха на меня полетело само крыло. Твари явно надоело играться с добычей, показывающей зубки. Огромная кожистая конечность грозилась столкнуть меня в пропасть, и мне пришлось упасть на землю, чтобы пропустить ее над собой. Не просто так естественно — а выставив над собой лезвие меча.

Монстр взревел всеми пастями, большая часть кожистого паруса повисла, отсеченная от кости, и, попытавшись подняться в воздух, дракон лишь перевернул сам себя на бок. Не мешкая, я подскочил к твари, пытающейся встать. Теперь я знал его слабые места, а главное видел способ победить раз и навсегда — одним ударом.

Меч с гулом рассек воздух, головы твари пружинами вжались в туловище, пытаясь уйти от удара. Но одну из них я все же сумел достать. И именно ту, которую нужно. Лезвие врезалось в толстую чешую, пробив на половину ладони. Змей взревел, кусая и жаля всеми головами, но я не отступался. И что самое удивительное — пусть и тяжело, но клинок погружался все глубже.

Несколько секунд, и третья отсеченная голова падает на изъеденные кислотой камни расщелины. Отбросив меня в сторону, тварь замерла на месте, половина голов тянулась ко мне — вторая к небесам. Его внутренняя борьба продолжалась недолго. Стоило мне встать и поднять меч, как большинством голов монстр решился сбежать. Он подбежал к краю пропасти и попробовал спланировать вниз. Но вместо этого, не удержавшись, кубарем свалился вниз, ударяясь о скалы.

Слабость накатилась мгновенно, лишая даже возможности двигаться. Ноги подкосились, и я бы упал на месте, если бы не подскочившая дриада. А где она, интересно, все это время была? А? не могла хоть камнями в дракона кинуть издали? Впрочем, чего я могу требовать от девчушки, которая мне по грудь ростом? Хотя прямо скажем фигурка у нее не детская.

— Мертв? — удивленно спросила Арата, я узнал девушку по голосу, но увидеть ее не смог. Даже повернуть голову было тяжело.

— Хочешь проверить? Головы у нас есть, как доказательство. Будем считать, что задание выполнено, — устало произнес Трорин, выходя из укрытия, — помоги лучше тела осмотреть и раненых перевязать.

— Эй, а что с этим делать? — спросила мулатка, подходя ближе, — он так и будет в одном ошейнике тут валяться?

Ответить ей я ничего не успел, сознание начало меркнуть, и последнее, что было перед глазами — дриада, острой палкой отгоняющая от меня надсмотрщика. Тьма поглотила меня с головой, гася все чувства и ощущения. Она обволакивала, словно теплая болотная вода, затягивала в глубину, не давая возможности выбраться.

Страха не было. Я не тонул, не проваливался в бездну. Темнота была моим домом, моей стихией. Ведь даже в самом светлом дне есть место тьме, и в самой темной ночи найдется место свету. В полной черноте необъятного ничто горят ослепительные солнца. И одно из них пришло в наш мир, чтобы спасти его от демонов. И зависло прямо надо мной.

У меня не было глаз, но я видел. У меня не было ушей, но я слышал. Не было тела, но я ощущал. Далекий жар Святогора. Возродившегося бога света. Он говорил со мной точно так же, как и с тысячами других последователей, молящихся ему в чащах, в подвалах и на чердаках. Спрятавшись от вездесущего взгляда проклятой Длани демонов.

Те, кто считают, что они делают все верно — получают покровительство. Император не узнает о них. Те же, кто боится, страшится своей веры. Те, кто готовы в душе предать — погибнут. Истинно стойкие — выживут и продолжат наше дело. Я чувствовал пристальный взгляд проснувшегося, еще не окрепшего божества, но мне нечего ему было сказать, кроме жалких оправданий.

Вверенный мне храм разрушен. Сотни последователей погибли. Длань торжествует, уничтожив центр в подгороде северной столицы. Но пока демоны охотятся за моими войсками, настоящий предводитель нашей веры набирает силы. Дома добра организуются по всем землям. Пока их мало, они горят, как маленькие звездочки, на темной карте империи. Но счетчик верующих медленно ползет вверх. Впервые за три месяца.

Мне нечего тебе сказать, Святогор. Мой бывший учитель. Я сделаю все, что смогу и вновь предстану под твои очи. Ну а пока я должен идти дальше. Должен жить!

— Спокойно! — Трорин удержал меня ладонью, когда я постарался вскочить, еще не очнувшись до конца, — что ты дергаешься, будто тебя не мазями целебными мажут, а режут? Эй! И хватит меч свой зажигать!

— Что? — я не сразу понял, о чем он, но жар, начавший исходить из клинка, лежащего у ноги, заставил отдернуть руку от рукояти, — удивительно, — не сдержавшись, усмехнулся я, — меня не только не попытались убить во сне, но даже не обокрали.

— Ты думаешь мы что, полные отморозки? — презрительно проговорила Арата, — да и кому к черту, нужна железяка, которая отзывается только на твои прикосновения? — фыркнув, мулатка подошла ближе и, закусив губу, добавила, — все выжившие тебе благодарны. Жаль только…