Но дварфы… Они встали, плечо к плечу. Так, словно ничего не случилось. И пошли вперед, напевая свое вечное хоу-хей-копьем-бей. Они смяли последнее сопротивление ящеров, загнали их внутрь храма. Как нам тогда казалось — сломили последнее сопротивление. Пусть победа далась не легко, но мы собирались идти до конца. Освещая себе путь в глубины пирамиды факелами и перестроившись так, чтобы впереди шло по крайней мере двое разведчиков, мы начали спускаться в древнее святилище.

— Стоило нам войти в пирамиду, — продолжила, чуть отдохнув, Наоми, — как со стен на нас начали смотреть жуткие рисунки жертвоприношений и пылающего ока. К богу Света, отгоняющему тьму, они даже близко не имели никакого отношения. Единственное, что было общего — светящиеся крылья у предвестников.

Когда она сказала об этом с таким воодушевлением, я едва сумел сдержать дрожь. Крылья. Светящиеся. Ага, сейчас. Нет, они и правда росли за спиной, и в самом деле светились. Может с их помощью и летать можно было — не знаю. Но одно точно — это были щупальца. Мерзкие белые щупальца, оставшиеся после саркофага. Сильные и прочные. Достаточные, чтобы отразить удар меча и пробить тяжелый латный доспех, пусть и из дрянного металла.

Мне довелось видеть их в действии, когда Святогор всего за несколько секунд расправился с последними ящерами, населявшими нижний уровень. Двумя десятками сильных, мощных, выносливых, одетых в броню и прилично вооруженных сынов и дочерей прошлого короля-дракона. Которые нам бы доставили массу проблем. А он просто прошел сквозь них, не останавливаясь. Даже рукой не пошевелил — все сделали светящиеся отростки, торчащие из спины.

«Хана, а у вас в поклонении богу Света его изображали как солнце?»

«Как всевидящее око», — не задумываясь, ответила девушка, — «в нашем понимании бог света был всеведущ, но добр только к тем, кто его умаслит. Не знаю, как в их сознании он умудрился превратиться в добренького и дающего всем, кто попросит, словно гулящая девка».

«Можно подумать, что лучше блудница за деньги отдающаяся», — хмыкнул я, но призрак лишь пожала плечами.

«Я его в любом виде недолюбливаю. Он должен был спасти нас от демонов, а вместо этого спокойно почивал в храме. Но знаки, которые твоя мать описывает, похожие. Сомнений быть не может — это он, храм Святогора».

— Мы спускались все дальше, — рассказывала Голдофирель, — постоянно обороняясь и ожидая атаки со всех сторон. Но даже это не спасало от засад и ловушек. Десятки проходов, почти одинаковые рисунки и орнаменты, украшающие стены. Обманчива оказалась даже кривизна пола. Когда нам казалось, что мы идем вверх в конце коридора, внезапно оказывалась лестница, ведущая вниз.

Разведчикам и ворам не всегда удавалось обезвредить хитроумные механизмы. Одна из пропущенных нажимных плит решила судьбу всей экспедиции. До сих пор помню тот жуткий треск, с которым сработал механизм ловушки. Пол провалился под большей частью партии, и я с огромным трудом успела поймать Джона. Черт, он всегда был не самым легким, а в полном доспехе… если бы он не сообразил развернуться и сам ухватиться за край пола, я бы осталась одна и вероятнее всего тоже погибла.

С этого момента мы остались вдвоем. Он — мой щит, я — его лекарь. Нам уже было не до сокровищ или богатств. Мы мстили. Сейчас мне стыдно за минутный порыв, но тогда… Прости меня, боже. Я наслаждалась смертью каждого ящера в том храме. Я варила эликсиры из их крови, отдыхала, сидя на их трупах, ела их плоть. Мы перебили всех. И в конце концов оказались в самом нижнем, центральном зале.

Фрески на стенах рассказывали историю поклонения и восхваления кровавого солнца, состоящего из света и тьмы. Фигурки ящеров, намалеванные на стенах, местами просвечивали, пропуская истинный слой, на котором изображались остальные расы. А в центре был небольшой бассейн, почти до краев заполненный кровью. Она стекала по небольшим желобкам, высеченным в камне, и совсем недавно мы значительно пополнили ее запасы, вырезав последних защитников.

Стоило войти внутрь, как плита за нами обрушилась, закрывая единственный выход. Мы оказались заперты с кровавым озером, которое сами же и сотворили. Обшарив все стены в поисках рычага, мы случайно активировали механизм. Как и кто из нас, было совершенно не важно. Рисунки на стенах начали светиться, показывая одну и ту же картину — смешивающуюся в чаше общую кровь.

Это было странно, жутко, но нам уже было все равно — мы решили, что уже мертвы и это не самый худший способ уйти. Почти безболезненный. Вскрыв себе вены, мы смешали свою кровь с сотнями убитых ящеров. А еще наших товарищей, погибших от их рук и ловушек. Кровь всех рас объединилась, забурлила и начала светиться, располагавшийся на потолке огромный рубин, изображающий солнце треснул, и из него вылезла змея.

Это было последним, что я помню, — вздохнула Наоми, — очнулась я от того, что меня ощупывали маленькие ладошки. Твои. Озеро крови исчезло, на его месте была разбитая скорлупа гигантского яйца, из которого ты и появился. По крайней мере, так рассказывает Джон, который оставался в сознании до последнего мгновения и перевязал мои раны. Так что ты не только мой и его сын, если так можно выразится — ты сын всех тех, кто дал тебе жизнь.

— Ого, — только и смог сказать я. Хана, все это время слушающая разговор, ошарашенно переводила взгляд с меня на маму и обратно. Хотя какая она мне к черту мама? Жрица, принесшая в жертву несколько сотен жизней и в результате призвавшая нечто! Нет, я ей, конечно, очень благодарен и все такое. Но, черт подери, как это вообще возможно? В голове не укладывается.

— Дальше все было куда проще. Мы собрали самое ценное, что нашли в пирамиде. Осколки того самого рубина. От прошлых искателей приключений остались неплохое снаряжение, да и денег было достаточно. Разве что в город, из которого мы отправились в путешествие решили не возвращаться. Средства, вырученные из похода, поделили поровну, ну хорошо, почти поровну, живым они все же нужны больше, чем мертвым, и отправили родне с описанием храбрости павших. Затем нашли спокойное место и осели там. Это было десять лет назад.

— Постой, ты хочешь сказать, что я появился из яйца десять лет назад? Но я же помню… — я хотел сказать детство, но внезапно понял, что ни черта я не помню. То, что было лет шесть или восемь назад я с трудом, но еще мог описать, а вот раньше все было, словно в тумане. — Ладно, допустим. Значит, я порождение крови.

— Скорее света и тьмы, — улыбнулась Наоми, — когда ты только появился на свет, твоя кожа была черной, как обсидиан, а волосы и глаза светились, словно огонь. Пока ты не изменился мы не входили в города и даже жили несколько месяцев на лесной опушке, думая, что этого никогда не произойдет. Но твоя кожа посветлела, а волосы наоборот потемнели. Я искренне начала относится к тебе, как к сыну. Только вот кристалл, что в твоей ладони…

Когда ты пробудился в озере, нам стало понятно, что обратного пути нет. Но мы надеялись на то, что ты пойдешь по дороге света. Наступило испытание, и что же ты выбрал? Самое темное — Черного стража Длани, разносчика заразы и слова демонов. Джон убеждал меня, что не все так плохо, что ты еще можешь пойти по пути света, и, в конце концов, оказался прав. Но когда мы увидели, как ты присоединяешься к Железному кулаку Севера, барону Райни, надежда покинула нас.

— Это было не легкое, но самое простое и верное решение. Я просто обязан был подчиниться условиям Длани, иначе меня бы…

— Что? Посмотри на меня, я разыскиваюсь как убийца благородных и Длань ничего не может мне сделать. А стражи стеснительно отводят глаза, потому что знают — попробуют дернуться и станут следующими. Главное не забираться в крупные города и держаться подальше от столиц. Но, нет, тебе взбрело в голову отправиться почти в самое логово демонов. А дальше, больше. Ты пощадил сына Кровавого барона, я списала это на милосердие. Но уже на следующей неделе ты убил безоружного.