Брюнт после таких воинственных заявлений долго кряхтел, сомневался, а потом все-таки пожурил своих клиентов:

– Слабо ваша разведка работает, слабо. А если говорить прямо, то вообще никак!

– А что такое? – сразу заерзал Теодоро. – Вроде мы с северных границ глаз не спускаем.

– Ха! Можно подумать, только там могут замыслить нечто плохое на ваши головы.

– Разумеется, не только там, – буркнул и Загребной. – Я говорил только о самом главном кандидате в скорые покойники.

– Князь Буйкале не просто готовится к сражению. Он боится великого Загребного, а потому решил заручиться поддержкой. Сейчас он полным ходом ведет переговоры с командующими флотами княжества Макдор, Критских земель и королевства Сожженной Пыли.

– Вот негодяй! – с досадой воскликнул молодой король. – Но чем же он их хочет соблазнить? Мы же бедны! У нас же и завоевывать нечего!

– Насколько мне стало понятно из докладов моих резидентов, Буйкале обещает отдать командующим флотами вторжения все драгоценности, которые они отыщут в Салламбаюре. А князю союзники оставят трон и власть.

Загребной с раздражением забарабанил пальцами по столу:

– Вот ведь досада! Человеческая жадность против нас работает! И не докажешь ведь этим тупым адмиралам, что вряд ли они здесь сильно поживятся. И когда нам ждать гостей с моря?

– Ну, на такой конкретный вопрос никто ответить не сможет. Все-таки адмиралы подотчетны своим правительствам. Тех тоже надо как-то убедить и неплохую долю пообещать, а на это времени уйдет порядочно. Так что месяца два с половиной, а то и три у вас имеется.

Семен взял лист бумаги и грифель и принялся что-то высчитывать. Оба его собеседника, совсем юный, восемнадцатилетний, и второй, которому пошел восьмой десяток, в полной тишине напряженно ждали результатов этих подсчетов. Они понимали, что от этих подсчетов зависит будущее Салламбаюра. И опять оно оказалось в руках Загребного.

Наконец тот откинулся на спинку стула и отбросил поломанный в нервном напряжении грифель:

– Что сказать… Почти невозможно, но! Может, и успеем. По крайней мере, надо будет все пушки, которые мы готовим для кораблей, установить на возводимый форт. Причем если раньше мы делали акцент на вооружении наших корветов, то теперь надо бросить все силы на строительство форта. Между прочим, такой оборот событий, вполне возможно, нас даже больше устроит, чем нападение на флот князя. А знаете почему? Смотрите. – Он перевернул лист и стал рисовать на обороте: – Вот здесь форт. Вот здесь залив. Если эскадры противника войдут в него, то окажутся в ловушке. Ведь никто не примет форт с баллистами всерьез, от него даже до воды камни не добросить. Зато когда наши пушки ударят, то никто не уйдет. Всех на рейде потопим, кто белый флаг не поднимет.

Оба его собеседника с некоторым недоверием рассматривали рисунок. И только хорошо все обдумав, молодой король ткнул пальцем в побережье у форта:

– А если они вот здесь сразу же высадят весь свой десант и попытаются захватить форт?

– Зачем мне сейчас рассказывать? Через месяц у нас будут первые пушки, и я вас обоих приглашаю на пробные стрельбы. Установим среди скал тысячу мишеней из бревен, и вы лично убедитесь, что такое залп шрапнелью крупного калибра. А потом еще и ручками потрогаете те дрова, которые после этого останутся. Ну и на щепки полюбуетесь.

Брюнт дребезжаще, по-старчески, рассмеялся:

– Обязательно полюбуемся! Если бревен тебе не будет жалко. Между прочим, твоя идея с вырубкой леса и сплава его по реке в скором времени сделает тебя самым богатым человеком Салламбаюра.

– Не меня, а его королевское величество, потому что все лесопилки я передал своей дочери, а значит, они теперь практически перешли в собственность короны. Работы ведут военнопленные. И обеспечивают древесиной самые жизненно важные для промышленности направления.

– Ладно, согласен. Тут уже горы бревен скопились на берегу.

– Пока вырубки ведет тысяча лесорубов на территории наших врагов, в Оазисе Рая, – сказал Семен. – Они понемногу передвигаются вниз по течению. Отряды лесорубов прикрывает наша кавалерия. Верховный Вордан прислал ноту протеста, но мы ему ответили, что это только мизерная контрибуция за похищение наших вод в течение сорока лет. Кстати, и на Усоле, и на Ледяной такие же спешные вырубки ведутся не меньшим количеством лесорубов. И делается это тоже под жестким контролем представителей короны. Потребность в древесине у нас сейчас растет так стремительно, что сделанных запасов не хватит и на полгода.

– Верховный Вордан этого так не оставит, – погрустнел Брюнт, но ему тут же возразил молодой король:

– И мы этого так не оставим! Как только наберем должных сил, расправимся и с ним, и с его мозгоедами! Всех уничтожим!

Загребной успокоительно похлопал Теодоро по плечу:

– Ладно, сынок, не горячись пока. Побереги пар для предстоящей тяжелой работы. С продуктами вопрос решен, так что поторопимся на наши объекты, тебе ведь еще в карьер сегодня людей отправлять, а мне строительство печей надо проверить. Поспешим…

В тот же день Виктория отправилась с тремя сотнями людей на строительство новой шахты. Количество угля, которое добывали на прежних выработках, оказалось лишь десятой частью того, что потребовал Загребной на совещании у короля. Причем он так рассердился на нерасторопность назначенного министра угольной промышленности, что чуть ему кулаком нос не расквасил. Спасла нерадивого министра Виктория, с решительностью придержавшая отца за локоть:

– Дай мне одни сутки, и я сама все налажу на месте.

– Тоже мне шахтер… – бросил Семен, но после минутного раздумья согласился: – Ладно, возьмешь с собой всех «наших», Торрекса и Савазина.

– А вы с кем останетесь? – тут же вскинулась принцесса, которая, как всегда, в штыки принимала заботу о ее собственной безопасности. Но в этом вопросе ее молодой супруг и отец были солидарны как никто.

– Значит, остаешься в Граале, – отрубил Семен. – Тут тоже дел хватает. А мне придется…

– Хорошо, хорошо. Пусть будут все вокруг меня вертеться и путаться под ногами, – смирилась Виктория. – Вы бы лучше себя охраняли…

Эти ее слова Семену потом припомнились. Причем очень скоро. Дело было в день коронации, которая, по местным традициям, состоялась на сорок пятый день после кончины прежнего короля. На самой церемонии ничего страшного не произошло, все-таки службы безопасности в обоих мирах поработали на «отлично». А потом вся элита королевства во главе с королем и Семеном начала торжественный объезд столицы. На этот день было запланировано открытие огромного деревообрабатывающего комплекса. Охраны было множество, да и сотня воинов заблаговременно окружила объект, но никто и предположить не мог, что покушение произойдет внутри.

Как потом выяснилось, покушение организовал и устроил демон из мокрастых, Шабен шестого уровня. И использовал он для своего подлого дела обычную сила тяжести и инерции. В том числе и инерцию человеческого мышления. Никто и подумать не мог, что гигантская гора сложенных бревен вдруг начнет катиться с жутким грохотом именно тогда, когда мимо нее проследует король со свитой. Мокрастый демон использовал для этого заранее заложенные рычаги и заблаговременно подпилил стопоры. И был весьма близок к результативному исходу своей затеи.

Викторию, только что коронованного Теодоро и Хазру спасло лишь то, что Загребной сразу сообразил, как избежать опасности. Он сгреб всех троих в охапку и бросился вместе с ними в глубокую сточную канаву. Его примеру моментально последовал ловкий и подвижный Савазин. Тогда как все остальные попытались разбежаться от грохочущей лавины бревен. И слепая смерть собрала хорошую жатву: не считая десятка изрядно покалеченных воинов и придворных, погибли семь человек. И самой тяжелой утратой оказалась гибель легендарного и опытнейшего салламбаюрского майора, ветерана Торрекса.

Первую серьезную травму в этом мире получил и Семен. Канава оказалась не настолько вместительной, чтобы в ней можно было быстро и удобно улечься. И правая нога Загребного в самый опасный момент оказалась не в том месте. Никакая мантия и магические силы не помогли против жесткого удара бревном, которое должно было буквально растереть в порошок человеческую плоть. И так потом все удивлялись, что Семен отделался только переломами ноги в пяти местах.