Но, к сожалению, пусть и говорят, что словом можно не только ранить, но и убить, я пока до такого уровня не дошел. И рассчитывать мог только на оружие и собственные руки. А учитывая, что драться я пока не умел ни тем ни другим и делал все исключительно на рефлексах и небогатом опыте — лучше полоска стали, чем кулак.

Вес кинжала в данном случае был немаловажен. Тяжелым оружием проще блокировать удары. Легким — наносить. От тяжелого оружия раны получаются глубже. Сильнее кровоточат. Легким и тонким клинком удобнее наносить колющие удары, пробивать кольчугу и бить в сочленение доспехов. Всегда есть свои плюсы и минусы.

Так что я решил делать не один, а два клинка. Если уж совсем быть точным — то три. Две длинные четырехгранные спицы, с упором для пальцев. И широкий клинок. В сумме весили они одинаково, грамм по триста. И должны были не сильно усложнять движения. В основании одного из стилетов я сделал дырку для крепления веревки. Уж очень мне понравился вариант метательного ножа, что возвращался по мановению руки.

Жар печи я перестал чувствовать уже через два часа. К реву молотов и шипению закаляемого железа приспособился еще через два. Все окружающее слилось в одну картину, а для меня осталась только моя работа. Печь, наковальня да три куска металла, которые я постепенно превращал в смертоносное оружие.

— Эй, торопыга, — окликнул меня Бохай, выдергивая из мира жара и пара, — у тебя дел-то завтра нет совсем?

— Как нет, — отозвался я, — полный день забот.

— Тогда, может, пойдешь поспишь? — поинтересовался Ферстил. — А то ночь на дворе.

— Да как так-то, — пробормотал я ошарашенно, — черт. Я же только первоначальную закалку закончил…

— Ничего, я доделаю, — успокоил Бохай, — тем паче тут ничего сложного. И да, завтра можешь не приходить. Клинки я отдам на отделку, и ножны сошьют. Обойдется тебе это в двадцать серебра.

— А я уж думал, вы заболели, мастер, и бесплатно делать собрались, — усмехнулся я. — Нет уж, спасибо. Каждый серебряный на счету.

— А я-то думал, ты разбогател баснословно. Поговаривают, какую-то штуку открываешь, лотерея называется.

— Вот город, я еще сделать ничего толком не успел, а все уже в курсе.

Проведя окончательную закалку, я остудил клинки, расплатился медью за потраченное железо и угли и, попрощавшись с мастером, отправился домой. Ночь и в самом деле вступила в свои права, старшая сестра вовсю покоряла небосклон, оттеняя своим светом звезды, едва заметные в постоянной дымке. Но сейчас я совершенно не беспокоился о своей безопасности, хоть по сторонам оглядываться и не забывал.

Как ни странно, добрался до дома я без приключений. Если не считать того факта, что у калитки меня ждал эльф в кожаном непромокаемом плаще. Предусмотрительность его настолько зашкаливала, что у мужчины, лицо которого было скрыто под капюшоном, с собой была даже раскладная табуретка, а рядом стоял термос.

— Ваше сиятельство, — поднялся он мне навстречу и столь плавно перешел из сидячего положения в поклон, что так и не скажешь сразу — может, он всегда так стоял, — я вас ожидал.

— А как мне к вам? — поинтересовался я, не желая лишний раз считывать собеседника.

— О, прошу прощения, я Дайки Логбор, посыльный ее высочества Силяфирель Чикако-доно.

— А, да. Вы вроде вчера должны были прийти?

— Уже позавчера, — улыбнувшись, заметил эльф, — луна уже перевалила за первую половину. Но учитывая, что я не сумел вас застать, госпожа гневается и велела мне дожидаться вас до тех пор, пока не встречу. Так что я у ваших ворот…

— С самого утра, — сказала недовольно Лиска. — Пытались выгнать, но он все сидит. Как дерево в самом деле: не ест, в туалет не ходит. Только чаек свой потягивает время от времени.

— Эх, был бы я деревом, — мечтательно протянул эльф, — но боюсь, мне такое недоступно.

— Говорите, что вам нужно, Да я спать пойду. Весь день на ногах, а завтра дел выше крыши.

— Боюсь, у меня нет сообщения, я должен привести вас к ее высочеству.

Проверка интеллекта. База: 5. Бонус: −3 (-1 усталость, −2 экстрим). Бросок: 2. Требование: 3. Успех.

— Тогда у меня для вас плохие новости: придется ей подождать до завтрашнего вечера. Насколько я помню, у вас с понятием времени все условно, так что пара дней ничего не решат.

— Не в этом случае, — сокрушенно покачал головой эльф, — после пробуждения у госпожи нарушено восприятие времени. Все кажется безумно медленным, и это ее бесит. А когда «Принцесса шипов» не в настроении — все не в настроении.

— Тем меньше мне хочется ее видеть, — заметил я. — Послушайте, я не ее подданный, ничего ей не должен и бегать куда-то посреди ночи не собираюсь. Можете прямо так ей и передать. Если что-то нужно, придется подождать или пусть она сама приходит. Можете ей это дословно передать.

— Вы ходите по очень тонкому льду, — покачал головой Дайки, — но я все скажу, дословно.

— Ну вот и славно, одним недопониманием будет меньше. А то в последнее время слишком много желающих от меня что-то потребовать. Спокойной ночи.

— И вам, ваше сиятельство, и вам, — поклонился Логбор, и я только сейчас заметил, что его выпавшие из-под капюшона пряди не зеленые, как обычно, а почти белые. Седой эльф. Надо же, оказывается, и такое бывает. Это сколько же ему лет? Тысяча? Две? Но при этом он на посылках у взбалмошной принцессы. Ну и черт с ним, у них там почти все ненормальные. Но насторожившись, я заметил и другие странности. Быстрые, но настолько плавные движения, что невозможно разглядеть ни их начало, ни конец. Понятно, боец. Из опытных.

— Добро пожаловать домой, граф, — хором сказали девушки, поклонившись, стоило мне войти в дом. Даже Трия была внутри, хоть по чуть влажному следу и было понятно, что она только приползла. А еще они все были одеты примерно одинаково, что наводило на мысль о подготовке. Только зачем и к чему?

— Чей-то вы удумали? — настороженно поинтересовался я. — Цирк вроде у нас давно закончился, а вы вырядились все.

— В смысле? — с вызовом спросила Лисандра. — Мы же вчера с тобой это обсуждали! Вернее с вами.

— Это после подпольного боя, когда я никакущий был и шел на автомате?

— Да! Мы проговорили, что негоже свите графа в обносках ходить. Ты же сам подтвердил! И денег дал.

— Твою налево, — воздух из легких вышел, пожалуй, даже слишком громко, — и сколько?

— Два золотых, — ответила Лиска уже менее уверенно. — Вы что, не помните?

— Нет. Выпрямитесь и присядьте. Мне, кстати, тоже присесть стоит. — Это ж что получается? Я полдня горбатился ради двадцати серебряных, а они на наряды два золотых спустили? Нужно признать, что выглядели они, конечно, потрясающе. Белый, синий и черный. Очень сдержанно по цветам, но при этом вызывающе по содержанию.

Глубокие вырезы декольте, облегающие формы на талии и бедрах. Короткая декоративная юбка, открытая спереди и почти не стесняющая движений. Ноги в облегающих колготках из плотной ткани. Разврат? Вполне возможно, но при этом и достаточно практично. Небольшие переднички, как у горничных, и вся одежда такая, что хоть кольчугу под низ надевай. Или кирасу сверху.

— Так, ладно, сколько вы на это потратили?

— На саму одежду золотой и еще столько же за три комплекта доспехов.

— Да-а… — Минус два золотых. Это двадцать воинов сроком на год. В полном обмундировании. Или пять в хороших доспехах и с оружием. Или один — но со своим боровом, снаряжением и оруженосцем. Спокойствие, только спокойствие. Черт, вот оно как — не слушать девушек, которые с тобой живут. — Вам хоть в этом удобно?

— Конечно, — тут же ответила Эва, — а еще это очень практичная ткань, она совершенно не пачкается, а даже если и…

— Тихо, — я прервал мазохистку. Мало ли что ей там удобно. Она, может, вообще кайфует, когда ей натирает и жмет. — Остальным как? Вась?

— Вроде хорошо, — ответила Василиса, — я к таким нарядам непривычная. Чего должно быть — не знаю. Но коли ткань не маркая — то хорошо же?