— То, что нужно для будущих войн, — улыбнувшись, заметил я, ставя опустевшую пиалу на стол. Яда в ней не оказалось, а вот феромонов было в достатке, и далеко не все организм нейтрализовал даже с помощью очищающей техники. — Ваши мастерицы искусны в использовании и исполнении многих техник сложных магических заклятий, но будут ли они полезны во время затяжных сражений? Одна из вас, Сцилла Имаджин, создавала ураганные потоки, мешающие вести прицельный огонь, но, даже пожертвовав собственным здоровьем, не смогла удержать крохотный отряд. Или она была недостаточно хороша для боя?

— Нет, она одна из лучших магов Воздуха, — переглянувшись, нехотя признали кошки.

— В таком случае прошу показать мне на практике, как именно ваши маги способны мне помочь, как они будут учить новое поколение, и о чем говорить. Ведь если вы не сможете поддерживать статус преподавателей, мне придется отказать вам в этой роли, взяв тех, кто сумеет и объяснять, и учить. В качестве первого ученика, но только сегодня, я предлагаю себя.

Сциллы обсуждали ситуацию почти три минуты, попеременно смотря друг другу в глаза, шевеля ушами и фыркая, но при этом не произнося ни слова. Учитывая, что техник Души они не имели, напрашивался логичный вывод о разговоре с помощью запахов или изменения зрачков, но мне такие тонкие материи, к сожалению, были недоступны, даже со зрением Ци.

— Хорошо, — наконец хором заявили пять из семи голов. — Пусть ваша магия в корне отличается от нашей, мы посвятим вас в ученики и подберем мастера для вашего таланта.

— Не уверен, что он у меня вообще есть. То, что вы называете магией — для нас техники Души, Жизни и Крови. Хотя со стороны разницу особо не видно, но никто на моей памяти не мог создать огонь или лед из ничего. С другой стороны, есть ли у вас маги, способные остановить сердце врага одним прикосновением? Есть ли умельцы, дающие себе ускорение рефлексов и восприятия так, что все вокруг замедляется? А так вы можете? — с последним вопросом я закатал полупустой рукав, показав отрастающую руку, и Сциллы почти синхронно покачали головами. — Мы разные, не уверен, что я вообще смогу чему-то у вас научиться. Но понимать теорию должен.

— Вы правы, мы слишком разные, — согласилась Сцилла. — И ваша демонстрация это лишний раз доказывает. Мы искренне считали подобное невозможным, и все же знаем, что даже из полностью неодаренных детей в вашем обществе, при должном вложении ресурсов и стараний, может развиться великий мастер. Но и наши дети не равны. Кто-то рождается с талантом большей силы, кто-то изначально владеет двумя стихиями. И все же научить можно почти любого. Это у нас в крови, в воздухе, и владеть магией так же естественно, как дышать.

— Сложно представить, о чем вы говорите, так что просто опишите красоту заката слепому.

— Как? — вновь ошарашенно замолкли главы, но одна из них взяла инициативу в свои руки. — Прямо сейчас вы находитесь в потоке силы, который наполняет все вокруг. Раньше такие потоки были крошечными и вырывались с нижних уровней подземелья тонкими ручейками. После прорыва нам пришлось подняться, но источник стал ближе, доступнее. Хоть и менее управляем.

— Будто прошел дождь, и ручеек стал полноводной горной рекой?

— Что? Простите, но нам, жителям подземелья, такие сравнения незнакомы, — несколько смутилась говорящая. — Неважно. Сейчас почти любой, сколько-нибудь восприимчивый к магии, может творить рядом с храмом Януса невообразимые вещи. Хаос непостоянен. Непредсказуем и плохо контролируем. Хочешь создать ледяную стену, а выходит каток. Вместо дождя может обрушиться поток или не выпасть ни капли. И это лучшие результаты, в худших — магия может проникнуть в вас, активировав заклятье.

— И что тогда? — спросил я, подгоняя женщину, взявшую драматическую паузу.

— Все то же, что вы пытались сотворить, но внутри вашего тела, — недовольно поморщившись, прошипела Сцилла. — Это почти всегда смертельно, а потому требует крайней осторожности. Но вот этот поток, эта неостановимая власть над всем сущим — они ослепляют, делают тебя самоуверенным и торопливым. А магия не терпит ни того, ни другого. Даже исполни ты все правильно, но вложи слишком много — и поседевшие волосы станут самой малой проблемой из возможных.

— Как Имаджин, — догадался я, вспомнив, как плохо было неко после ее захвата. Она ведь тогда чуть не умерла, стоило бы чуть промедлить, и результат оказался бы предрешен. — Что ж, понятно. А что с потоками? Как научиться их чувствовать? Как видеть?

— Это либо есть, либо нет. Такому не научишь, — сочувственно покачали головами кошки.

— Ну нет. Так просто вы не отделаетесь. Даже если я слепой, но стою по колено в воде — я могу ее зачерпнуть и испить. Глухой не оценит пения птицы, но, если ее хорошо приготовить, вполне восхитится вкусом. Даже если у меня отнимут зрение, слух, обоняние и вкус разом — у меня останется осязание и чувствительность к Ци.

— Простите, господин Гуанг Валор, но мы не знаем, как вам еще объяснить. Мы с рождения владеем этим даром. В первые годы жизни он не так заметен, но, регулярно стоя в потоках энергии, к шести годам девочки уже накапливают достаточный ее запас, чтобы появились первые проявления способностей. Рядом с особенно одаренными детьми с рождения меняются сами законы природы, хоть и понемногу.

Рядом с одними воздух чуть холоднее, другие оставляют рядом с собой капли воды на стенах, на третьих пеленки всегда высыхают еще до того, как их успевают постирать, — увлеченно рассказывала Сцилла. — Умелые учителя и воспитатели способны найти таких по малейшим признакам. По дуновению ветерка в закрытой комнате, по колышущейся в бутылочке с соской воде.

— Я слышал о подобном и на поверхности, — кивнул я, воскрешая воспоминания. — Маги Природы, джины, дриады и друиды — владеющие своим даром с рождения. В большинстве стран принято убивать их в первые часы, чтобы не допустить гибели десятков и сотен других людей. Рождаются только в семьях эльфов, что мне всегда казалось странным, но, возможно, это их защитный механизм или особая чувствительность к Хаосу.

Это же объясняет резкий рост раскрывшихся после прорыва талантов. Выходит, максимум через шесть лет нас ждет появление огромного числа младенцев, обладающих стихийной магией и при этом совершенно не умеющими ею владеть? Это сродни катастрофе, куда худшей, чем нашествие демонических тварей. На острове сто тысяч жителей. Больше десяти тысяч детей, которые могут впитать в себя эти… — я жестикулировал, пытаясь подобрать слово.

— Силы? — хором подсказали сразу несколько глав Сциллы.

— Верно. Сколько у вас воспитателей нужно на одного такого младенца?

— От трех до пяти, — начала было отвечать одна из кошек, но затем ее зрачки расширились, как и у других глав. — У нас нет столько воспитателей, никогда в нашем народе столько детей не рождалось. Подготовить нужное количество тоже не выйдет, ведь нам нужно тридцать тысяч учителей, а это работа не одного года.

— Для этого и служит академия: найти самых одаренных и опасных. Обезопасить, отдав их на обучение. А затем из детей сделать полезных членов общества, — рассуждал я, одновременно ища выход из сложившейся ситуации. План приходилось менять на ходу, опять. — Если хоть у десятой части проявятся способности, нам понадобится три тысячи воспитателей. Колоссальная армия.

Но если научить родителей, направить их, сделав помощниками… Показать, что способности несут не только угрозу, но и возможности — для многих это станет вторым шансом. Если нет денег на эликсиры или таланта к техникам — всегда можно надеяться на проявление стихийного дара. Население острова воспитано на культе труженика, они такому только обрадуются.

— А если мы этого не сделаем, скорее всего, через несколько лет потеряем и этот дом, — поняв размер грядущей катастрофы, сказали Сциллы единым хором. — Хорошо. Через день наши отряды присоединятся к вашей армии, мы заключим союз — ради всех нас.

— Сделаем это сейчас, именем бога Януса и перед его взором, — апеллировал я к высшей силе, и, взявшись за руки, мы произнесли слова клятвы, дополненной ранее озвученными условиями. — Благодарю, сегодняшний разговор оказался очень полезен, надеюсь, вам в той же степени, что и мне. Завтра утром собрание глав кланов, собирающихся вступить в Гуанг, буду рад, если одна из вас сядет рядом со мной на стороне встречающих.