— Ваши угрозы не подействуют на меня, поверхностники! Вы не достойны того, чтобы знать, с кем общаетесь! — слабо усмехнувшись, прошипела девушка с поседевшими от усилий кошачьими ушами и белым хвостом. Волос на голове тоже поубавилось. — Я верна господину!

— Так и мы верны, — спокойно пожал я плечами. — Но у господина много имен, к тому же он часто подвергает своих верных слуг испытаниям. Откуда тебе знать, что наш приход не одно из них?

— Ты говоришь сладко, поверхностник. Но слова твои полны лжи! Зачем вы пришли? Зачем убили сына старшего вождя Шымху? Почему вместо наказания и обмена жизнь за жизнь забрали сотни? Твои дела говорят за тебя. Ты ценишь свою жизнь дороже чужих!

— Только врагов, — улыбнулся я. — Ведь жизнь врага не стоит ничего. А жизнь друга и соратника — равнозначна моей. Ты вымотана и напугана. Но это вы нападали на нас. Раз за разом. А мы лишь защищались, не позволяя другим забирать наши жизни. Не напади вы первыми, и мы прошли бы до самого низа, никого не тронув. Я дам тебе время на то, чтобы оправиться и познакомиться с нами поближе. Так ты поймешь, что нет нужды нам враждовать.

— В твоем наигранном добродушии нет смысла. Я видела растерзанные тела и скорбь жен и матерей. Вы убиваете без сожаления. Как может столь ужасный народ стремиться к чему-то хорошему? Всеотец говорил про вас правду, которую вы своими действиями лишь подтвердили, — несмотря на общую слабость и хриплый голос, девушка говорила с фанатичной яростью. И хоть с одной стороны это было жутко и отвратительно, с другой позволяло воздействовать на нее самыми грубыми и простыми способами.

— Я рад, что мы разговариваем открыто. А потому не стану от тебя ничего скрывать, — улыбнувшись, сказал я после того, как в голове родился план. — Камень ничего не чувствует, когда падает на человека. Зверь не ощущает угрызений совести за то, что ему нужно питаться. Посмотри на нас. Мы все совершенно разные, но живем в мире и согласии. Но своими глазами я видел, как ты хлестала ящеролюдов воздушной плетью. Возможно, ты неверно услышала слова своего создателя? Может, это вы — разрушители? Помнишь ли ты в точности, что Всеотец говорил о поверхностниках? Не путаешь ли ты нас с кем-то другим?

— По кровавому следу, тянущемуся за вами, понятно, кто вы и откуда пришли. Вы хищники! — горячо сказала девушка. — Народ пожирателей!

— Вот как? В таком случае ты точно путаешь нас с другими. Пусть мы не травоядные, но и не хищники. Мы — всеядные. Фермеры, инженеры, повара, строители, художники и поэты. Мы очень любим искусство, отдавая ему почти все свое время. Даже находясь в осаде, мы творили, хоть, возможно, наши вкусы и различаются. В вашем народе умеют петь и танцевать? Рисовать картины и создавать скульптуры?

— Конечно! Наши произведения искусства самые выдающиеся во всем мире! — самоуверенно сказала пленница. — Мы избранный народ, и никто с нами не сравнится!

— Это потрясающе! Ведь нам будет, о чем поговорить и что показать друг другу. Госпожа Юн, будьте любезны, организуйте холст и краски. Хочу показать нашей гостье, чего она лишается, прогоняя нас прочь. — Ушастая лишь фыркнула, не веря ни единому моему слову, но на лице наследницы Гуанюя я заметил понимающую улыбку. Она прекрасно понимала, на что я рассчитываю, ведь у нас была одна учительница.

Путь Письма — одно из основных направлений Пути Меча. И мне пришлось его пройти не только для улучшения контроля над конечностями, но и для освоения техник фехтования одинарным и длинным мечом. И пусть в них я не сумел достичь больших высот — даже моего уровня вполне хватало, чтобы изобразить неплохую картину.

Разместив принесенный обрывок ткани на стене, я в несколько мазков обозначил основной контур, а затем быстрыми поверхностными движениями набросал черновой портрет девушки, лежащей сейчас передо мной на деревянном настиле. Не в текущем состоянии, конечно, а так, как она выглядела при первой встрече. Хотя мне и пришлось воспользоваться небольшим преимуществом интерфейса.

— Немного ненатурально получилось, — с сожалением вздохнул я. — Но для одноцветного контурного портрета, на мой взгляд, вполне неплохо. К тому же я видел этот образ лишь мельком.

— Рисовать с натурщицы — что может быть проще? — криво улыбнувшись, прохрипела девушка. Полностью оправдав мои ожидания. Ведь мы оставались врагами, а значит, она инстинктивно отрицала все, что я говорил. Стараясь не показать улыбки, я сокрушенно покачал головой и протянул пленнице небольшое зеркальце, заранее одолженное у Юн.

— Это… я? — дрожащими губами спросила девушка. — Я стала иссохшей? — в панике она подняла руку и сосредоточилась, пытаясь что-то сделать. Поколебавшись немного, я вынужден был прикрыть область над ладонью девушки оком урагана. Теперь она ничего не видела и не чувствовала из того, что находилось внутри крохотного пространства. — Нет! Не может быть!

— Успокойся. Всякое бывает, и у всех случаются промахи, — сказал я, присаживаясь рядом с девушкой. — Возможно, тебе просто не хватает сил? Позволь познакомить тебя с еще одним видом искусства, принятым в нашем народе? Кулинарией. Мои навыки в этом поверхностны, но тебе незачем верить мне на слово, ведь с нами идет настоящий повар!

Повинуясь моему жесту, Куват занес в комнатушку приставной столик с миской жидкой, но очень наваристой и ароматной похлебки. Найденные овощи и фрукты были перетерты, сушеное мясо истолчено чуть ли не в пыль, для лучшего пищеварения. К тому же, поняв задачу, наш волшебник полчаса подбирал правильные травы.

— Вкус может быть слегка резковат для того, кто с нашей кухней не знаком, — немногословный Куват, когда дело доходило до еды, мог разглагольствовать часами. — Однако этот бульон полностью из натуральных ингредиентов, на пяти сортах кореньев и ягод, с освежающей мятой и подчёркивающей ароматы ноткой базилика.

— Давай я помогу, — мне пришлось приподнять девушке голову и поднести ко рту ложку. Не то она и в самом деле предпочла бы умереть, не то не знала, что такое яды и отравления. В любом случае нужно взять это на заметку и в случае необходимости подлить в еду зелье.

Пленница недоверчиво отхлебнула из поднесенной ко рту ложки. Затем выпила вторую и третью, почти не останавливаясь. Заметив слезинку, так и не покинувшую уголок глаза, я остановился. — Что-то не так? Может, слишком горячо или остро?

— Не должно, — нахмурился наш шеф-повар.

— Вкусно, — всхлипнув, сказала девушка и ослабленной рукой поднесла ложку ко рту. Лицо Кувата мгновенно озарила сияющая улыбка.

— От моей еды часто плакали. Особенно Пак в начале, когда я много продуктов перевел. Но вот так — первый раз. Спасибо, это лучшая похвала из возможных. Припасов у нас хватит на неделю. Так что и готовить я могу каждый день. Обещаю не повторяться и совершенствоваться, — довольно сказал повар. — Могу даже под ваш вкус сделать что-то особенное, например, сладости. Тут полно орехов и сухих ягод, добавлю меда и патоки, с воздушным кремом…

— Хватит, уволь нас от подробностей, а то мы здесь все слюной истечем, а супа осталось на одного, — взмолился я, и Куват, довольный, как кабан, обожравшийся желудей, покинул комнату. — Как ты видишь, мы совсем не варвары, жаждущие убить первого встречного. Каждый из нас в чем-то талантлив, и я мог бы долго доказывать тебе это, попросив госпожу Фенг Юн станцевать или спеть. Уверен, если позднее при встрече с вашим народом у нас будет повод станцевать, мы тоже покажем себя. Главное, чтобы твои родственники не кинулись на нас с оружием, как сделали вы с ящерами, ведь мы очень ценим и любим жизнь.

— Мы не хотим враждовать, — сказал у меня из-за плеча Хироши. — Но и терять собственные жизни не готовы. Мы идем вниз с благородной целью — уберечь наших друзей и родных.

— Все верно, — кивнул я. — Мы не хотим никого убивать или сражаться, рискуя нашими жизнями. Мы с радостью будем жить в мире с вашим народом, столь искусном в строительстве и письме. Так что я прошу тебя стать нашей гостьей на время, пока мы не добьемся своей цели. Я также помогу тебе вернуть способности. Но прошу не угрожать моим соратникам и друзьям. Для твоей же безопасности я прошу не выходить из комнаты, а присматривать за тобой…