— Ящерица, не иначе, — пробормотал Илья, с недоверием глядя на рану моего сокамерника, — только у них выходит так отращивать конечности.

— Вообще-то ещё у наг, — строго напомнил голубоглазый авантюрист. — За кислятину спасибо, конечно, но что мы с этого геморроя поимеем?

— Помилование и все, что вы унесли, — сказал Владимир, вновь ложась на подушки, — это мое последнее предложение за снятие осады.

— Поклянись Святогором, — попросил я вспомнив о опыте с Серой Кровью. — Что после того, как осада будет снята, ты ни словом, ни делом не навредишь мне и моим людям.

— Если прежде они не навредят мне, — согласился князь, и почти слово в слово повторил сказанные мной слова. А потом настало просветление, которое было хорошо заметно даже на почти скрытом повязками лице. — Это что еще за наваждение?

— Святогор принял твою клятву. И ты получил запись в интерфейсе, — легко ответил я. — узелок на память. Теперь точно не забудешь, а если и забудешь — нарушить всё равно не сможешь. Иначе просто сердце остановится. И больше уже не пойдет.

— Ангелы вообще, добрейшие ребята, — тихо заметил Гавр. — А уж Святогор их всех переплюнул…

— Вам пора, — сурово сказал Илья, — больше задерживаться нельзя. Иначе ворота падут.

— Прости, брат. Но они так и так падут. Неужели ты думаешь, что нам поверят просто на слово? Кроме того у меня сейчас появился небольшой план. И он должен сработать.

Через пять минут обожравшиеся зелий и просто снеди мы с Гавром выбежали из ворот терема. Доспех и оружие пришлось сменить, старые уже ни к черту не годились. Меч Вольхи был для меня коротковат, но лучше знакомое оружие. Авось не выдадут нас мелочи. Гавр с обновленным отличным щитом держался чуть позади, готовый в любую секунду выйти на передний край. А уж в его навыках я сейчас совершенно не волновался. Ему бы второй щит дать — вместо оружия.

— Что случилось⁈ Кто такие? — устало спросил сотник из последних сил, удерживающий ворота, его люди, в большинстве своем раненые, лежали под стенами. — Неужто подмога?

— Прости, — хмыкнул я, ударяя витязя в подбородок стальной перчаткой, — не сегодня. Открыть ворота! — крикнул я как можно громче, — князь Владимир мертв! Сдавайтесь!

— Не может быть, — шепотом переговаривались стражники, — ты врешь все!

— А если так? — я достал из мешка окровавленную бородатую голову с короной. По нестройным рядам защитников прокатился ропот. — Сдавайтесь! Или бегите в терем, к Илье. Он еще удерживает оборону. Но здесь вам делать нечего.

Эффект был не совсем такой, как я рассчитывал. В душе я надеялся, что они нападут на меня или останутся защищать ворота до последнего. Но воины, измотанные осадой, кажется, хотели лишь спастись. Только человек десять решились сражаться до конца. В основном седовласые вояки, подхватившие под руки своего командира. За ними к терему ушло еще несколько воинов, но больше сорока побросало оружие.

— Это Вольха! — крикнул я как можно громче, подойдя к створкам, — у меня голова Владимира! Отойдите от ворот я сейчас открою.

— Ура-а! — донеслось с той стороны. Нас с Гавром встречали как победителей, но когда я вышел наружу войско, что меня ждало, оказалось куда менее многочисленно. И радость их тоже можно было понять. Вражеский князь мертв, не нужно больше сражаться, не нужно погибать. Что ж, разочаровывать я их не собирался, пока что.

Вопросы возникли к Гавру, но тот с независимым видом заявил, что является лучшим скрытником половецкого князя и находился за стенами в качестве лазутчика.

— А чегось я тебя на морду не помню-то? — нахмурился один из старших вояк, руководивших осадой.

— Потому что я шпион, дубина ты стоеросовая! — возмущенно отрезал монарх. — Ежель меня всякая собака знать будет, как мне тогда работать прикажешь?

— Ты кого псиной назвал, урод болотный⁈ — воин без труда вскинул здоровенный меч, держа его одной рукой.

— Я тут только одну шавку вижу, — мурлыкающим голосом отозвался мой спутник. — Пустобрешет что-то громко — наверное, давненько ее хозяин под лавку пинком не загонял…

Мне его нотки были уже знакомы, и они предвещали чью-то скорую смерть.

— Ах ты, ирод!

Мужик со свистом рассек воздух, но самозванный лазутчик играючи ушел в сторону, демонстративно разведя руки в стороны. По рядам половцев пронесся изумленный вздох — все увидели, что никакого оружия при нем нет.

— Прекратите свару, — строго приказал я, лязгнув металлом в голосе. — Нас обоих князь ждет с докладом!

— Тебе, Вольха, у нас завсегда рады, — бывалый снова безрезультатно вспорол пустоту. — Но этого хмыря нужно проучить, чтоб знал, кому дерзить!

— Я ведь всё равно пройду, — хрипло рассмеялся Гавр, поигрывая щитом. — Так что признай, что ты слепошарый мудак, мешающий доверенным лицам князя, и разойдемся, как в море корабли…

— Только через мой труп!

— Уговорил, языкастый!

Обожравшийся зелий порученец Святогора стал куда быстрее, чем прежде. А с ускорением за ним и глаз не поспевал. Вояка понял, что дела плохи, слишком поздно, попытавшись прикрыться мечом. Без особого успеха. Вжикнул стальной молнией щит, и обезглавленное тело безвольно повалилось навзничь.

— Ну, кто ещё мне хочет что-нибудь предъявить? — громко предложил ошарашенным воинам самозваный король, стряхивая кровь со щита.

— Хватит дурью маятся, Гаврила, — на полном серьезе попросил я его. — Пошли к князю на поклон.

— Ладно, скучные вы все, — махнул он рукой и направился вслед за мной.

Никто даже не посмел его окликнуть.

Через полчаса проверенные несколькими кордонами мы поднялись к ставке князя Полоцка, и тут я понял, что просто его убить — это полдела. Одних воевод и телохранителей вокруг крутилось не меньше десятка, а вооружены они были отличным оружием, да еще и держали его под рукой, так что сомневаться не приходилось — опыта этим воинам не занимать. А значит, мне нужно любым способом увести от них правителя.

— Голова князя Новыша, Владимира, — громко сказал я, встав напротив помоста, где под навесом восседал вельможа. — Война за город окончена, последние защитники укрылись в тереме, но оттуда уже никуда не денутся. Люд простой заперся по хатам и ждёт наших воинов, чтобы им было, чем развлечься.

— Это действительно великолепные новости, — кивнул князь, — ты выполнил свою часть сделки. Твой бог станет на моих землях главным, а ты сможешь возглавить служение.

— Слушай, — толкнул меня в бок Гавр, — а мы случаем не против войск Святогора воюем?

Слова догадливого короля-авантюриста навалилась на мои плечи тяжелым грузом. А ведь верно, именно потому мог называть меня оборотень братишкой. Потому он сказал, что один из нас докажет свое право. На что? Может на то, чтобы зваться первожрецом? Не важно, я здесь не для того, чтобы предаваться сожалениям.

— Можем мы переговорить наедине? — поинтересовался я у князя, — у меня нашлось время забраться в сокровищницу Новыша, и я обнаружил вещь столь же опасную сколь и желанную любым полководцем.

— У Владимира не было ничего ценного, — поднял бровь правитель, — но если ты настаиваешь… пойдем. — Настолько повезти, чтобы остаться наедине с князем, нам не могло, но количество сопровождающих уменьшилось до трех. Впрочем, и я был один, Гавру пришлось остаться снаружи. — Выкладывай, что у тебя.

— Амулет связи души, через который можно передавать и контролировать приказы на расстоянии, — сказал я, вынимая из-под брони вещицы, — стоит двоим одеть их, как вы сможете чувствовать мысли друг друга. Если позволите, — я одел один амулет на себя, а второй протянул князю. И в тот момент, когда он наклонил голову, перехватил цепочку, стянув шею.

Князь хрипел, пуская пузыри, стража немедля подняла тревогу, но я не давал к себе подступиться, прикрываясь телом, дергающемся в конвульсиях. К тому же самим телохранителям было чем заняться. Гавр внимание от которого было отвлеченно моей выходкой, уже поджег бочки с маслом. И я очень надеялся, что теперь уже от меня внимание переключится на напарника.