— Меня зовут Сен, — автоматесса поклонилась, а затем уперла ладони в бедра. — Очень приятно. Знаете, что это?

И она постучала пальцем по геометрике, горящей у нее в груди.

— Эээ… геометрика, — поднял палец один из нелюдей.

— В точку! Самое ценное, что есть в юде. И с этих пор, вы больше в нее не стреляете.

— Что-о-о-о? — разнесся по строю дружное удивление. — А как же завалить кого-нибудь юдо-медведя, не уничтожив геометрики?

Сен принялась загибать пальцы.

— Есть куча способов — ходовая часть, нервный центр, мозговой и т.д. И с этих пор мы будем учиться с ходу определять то место, куда можно пустить пулю, а не палить по тому месту, где сверкает!

Это мы с ней уже обсудили. Мне тоже не шибко нравилось, что в девяти случаев из десяти геометрика становилась главной мишенью и лопалась как мыльный пузырь.

Да, юд подыхал, и его останки можно было продать ШИИРу, или частнику для переделки в автомат, однако «вишенка» на торте безвозвратно пропадала. В итоге, половина потенциальной стоимости юда улетала в трубу, а это совсем не дело.

Нам с Ермаком накануне пришлось даже немного поспорить. Он считал, что жизни охотников куда важнее, чем сохранность кристалла. Я был с ним согласен, однако и без геометрик мы далеко не убежим.

Выход один — научиться быстро и эффективно уничтожать юдов без повреждения кристаллов. Для этого нужно два аспекта: этот кто-то, мощное оружие и куча патронов. С первым проблем не было — пусть Сен натаскает наших хвостатых на то, чтобы они умели палить быстро и без промаха. А вот второе требует одного — денег, и много. Так уж получилось, что наш главный источник таковых — дикие угодья вокруг Таврино, а именно населяющий их зверинец. Долгие годы туда не рисковал соваться никто, кроме зачистки (и то по большим праздникам) и наших охотников, но и те особо далеко не заходили.

Пора бы это исправить.

Тем временем, Иваниченко оказался весь покрыт пылью, а из его носа хлестал целый ручей. Тома же стояла над ним и пылила в его сторону хвостом. Револьверы как были так и сверкали на ее бедрах.

— Хватит с тебя? Или еще думаешь, отнять у меня их, ушастый?

Тот вскочил и, вытерев окровавленный нос, выпалил:

— И на кой черт мне это делать в лесу? Ты у юда тоже собралась пушку отнимать?

— А КАК ЖЕ! — крикнули позади строя, и все как один повернули головы.

Я тоже посмотрел в ту сторону. Зашуршало, загремело и затрещало, а затем расталкивая деревья к нам выпрыгнуло…

Бах! — и, пролетев над землей десяток метров, перед строем покатилась десятирукая образина с пустым лицом и надписью на нем — Born to Kill.

Вскочив, она вскинула пару пушек в руках и начала палить в воздух. Эффект был еще тот — парни едва не померли со страху.

— Это Каракатица!

Развернувшись, тварь нависла над Иваниченко. У того глаза едва из орбит не вылезли.

— Отними у меня пушку, родной! — зловеще захихикала Каракатица, перебирая конечностями. — Или убить тебя?

А затем уперла ствол Иваниченко в рожу.

Грохнул выстрел и пистолет вылетел из ее руки. Затем еще один, а потом в Каракатицу полился просто град пуль. Тома с Сен, действуя вместе, бросились по кругу с разных сторон, обстреливая врага. Ермак тоже вскинул свою берданку, но он стоял крайне неудачно — между ним и Каракатицей находилась толпа.

Тварь попыталась было свалить, но очередной выстрел добил ее — пуля разнесла опорную ногу и, отвратительно дергаясь, Каракатица повалилась наземь.

— Помираю! — захныкала она. — Смилуйтесь! У меня же деточки!

Сен подскочила к ней и вырвала из груди геометрику. Дернувшись в последний раз, тварь раскинула руки и издохла.

— Как-то так! — пожала плечами Сен и вскинула геометрику над головой. — Ловите, босс!

Кристалл сверкнул в воздухе, а затем оказался в моих руках.

Какое-то время стояла тишина, слышались только одинокие хлопки. Хлопала Метта, и, конечно же, ее слышали только мы с Аки.

— Вставай, Ванька, — подошла Тома к Иваниченко и протянула ему руку. — Надеюсь, ты штанишки не намочил со страху?

Тот что-то заворчал, но все же схватил фокс за руку.

Я откашлялся, привлекая внимание публики, и все повернулись ко мне. В глазах половины еще стоял испуг, но некоторые блаженно улыбались.

— Итак, кто-нибудь еще сомневается в талантах Томы или Сен? Никто?

На этот раз желающих «говорить прямо» не нашлось.

— Что ж, значит, с этого дня вы все в надежных руках. Дамы и вы, Ермак, чтоб к концу недели из этого стада получилось группа нормальных охотников, которые вытаскивают пушку из кобуры быстрее, чем щелкают языком!

— Слышали, что сказал барон Марлинский⁈ — крикнул Ермак. — Построиться! Иваниченко, тебе отдельное приглашение нужно⁈

Все забегали, а мы с Аки направились к броневику, чтобы убрать Каракатицу с глаз. Пришлось немного повозиться, закрепляя тяжеленную металлическую тушу на крыше, но вскоре полигон скрылся в зеркале заднего вида. Проехав немного подальше, мы остановились, а затем скинули автомата с крыши. Пыль поднялась столбом.

— А полегче нельзя? — послышался голос Вен из моего кармана. — Я все же не железная!

Я вытащил геометрику и рядом появился образ паучихи в неизменном балахоне на голое тело.

— Неплохо сыграла. Я почти поверил, — хмыкнул я, вставив геометрику в грудь Каракатице.

Вен мигом прыгнула на броню с криком:

— Бомбочкой!

Засверкало, а затем автомат задергался. Механизм зажужжал и, поблескивая геометрикой, страшная машина поднялась на лапы. Пришлось чутка подпортить ее для натурализма, но, думаю, Механик это быстро починит.

— А теперь беги обратно в усадьбу, — кивнул я. — Рух с Ги тебя ждут в подвале. И не возвращайтесь из Амерзознии с пустыми руками.

— Есть, босс! — козырнула она и, направившись к усадьбе, обернулась: — А Рен можно взять?

— Рен? Разве ей не лучше в усадьбе?

— Так-то оно так. Но ей там особо нечего делать, кроме сидения на воротах и просмотра телевизора. Энергии в девочке хоть отбавляй, а броня ржавеет. Нам с Ги показалось, что свежий воздух для нее будет только на пользу!

Я задумался. С этой психически нестабильной малышкой надо было реально что-то делать. А постоянное сидение у телевизора лучше ей не делало.

— Только под твою ответственность. Не хватало еще чтобы она потерялась в Амерзонии.

— Даю слово, хозяин, что вскрою себя как консервную банку, если…

— Не зарекайся. Бери Рен, но чтобы от нее тоже был толк. Это не увеселительная прогулка.

— Хорошо. Спасибо! — сказала она и бросилась жать нам с Аки руки. — Вы не пожалеете!

А затем, вращаясь колесом, скрылась за деревьями. Аки еще долго не могла закрыть рот — зрелище было еще то.

— Ладно, поехали, — кивнул я Аки. — Заедем в усадьбу и в ШИИР. Свиридова уже наверное нас обыскалась. Авось и синхронизируемся где-нибудь…

Проторчав в ШИИРе до самого вечера, мы таки смогли вырваться — ага, именно вырваться, ибо ни о какой синхронизации и речи быть не могло. Едва мы с Аки вылезли из броневичка, как нас снова сунули в тренажер и там продержали еще трое виртуальных суток.

Убили меня ровно сто двадцать два раза, и на этот раз уровень сложности был какой-то запредельный. «Красный», как сказала Свиридова. И все смертельные случаи были тщательно задокументированы.

К концу дня коечка в общаге для нас была уже заготовлена, однако я все же решил провести синхронизационную ночь дома.

Ага, уже давно пора было привыкнуть называть Таврино — дом, а в нем мои домашние дурочки-автоматессы и меланхоличная хранительница Рух, безбашенная лисичка Тома и ее хмурый брат Яр, неутомимая труженица Лиза и гениальный обжора Механик.

Вернулись в усадьбу затемно. Ворота раскрылись, стоило броневичку подъехать поближе. Ноги уже совсем не держали, и нам с Аки, припарковав транспорт во дворе, пришлось придерживать друг дружку, чтобы не растянуться на земле раньше времени.