Когда мы вернулись, хранительницы не сдвинулись с места. Стояли и ждали, пока вездеход не остановится перед дверью. Мы вышли, и стоило нам перешагнуть порог, как автоматы обступили нас кружком.

Отметая их вопросы, я приказал оттащить змеек Механику:

— Пусть рассортирует то, что нам нужно для восстановления всех автоматов, и на то, что можно продать ШИИРу… Ой, кстати про ШИИР…

Я посмотрел на время — 16:00!!!

— Эй, мы были в Амерзонии всего час, я засекал!

Метта хлопнула себя по лбу:

— И как я забыла… Помнишь, солнце? Раз оно бежит быстрее, то и время ускоряется… Илья, прости! Мы все прошляпили!

— Мы уже пять часов как должны были быть в ШИИРе, — пролепетала Аки. — Свиридова нас накажет…

И тут откуда-то сверху прозвучал телефонный звонок. Растолкав автоматы я бросился наверх. Аки испуганно засеменила следом.

Наверху звонок оборвался, и, преодолев коридор, я застал Тому — она положила трубку на рычаг.

— Кто звонил? — спросил я. Тома повернулась — у нее глаза были на мокром месте.

— Воронцовы… — проговорила она. — Сказали, что если мы не вернемся к ним по-хорошему, они сожгут Таврино дотла. Илья, простите! Я думала, это из ШИИРа!

— Я тоже… Что ж, значит, у нас только один выход…

— К-к-какой? Если что, мы с братом можем ухе…

Я схватил ее за руку.

— Эй, с ума сошла? Уедешь ты только к Воронцовым, понятно? Ты же хочешь вернуться?

Вспыхнув, Тома замотала головой.

— Вот-вот. Значит, мы сделаем все, чтобы если ты и вернулась, то только для того, чтобы пустить этому ублюдку пулю в лоб. Сен!

Где-то раскрылся проход, и в коридоре послышались шаги. Скоро к нам вышел автомат с надписью «Прочь» на физиономии.

— Звали… хозяин? — сказала она и вильнула бедрами. Револьверы в кобурах звякнули об ее металлическую обшивку.

— Хорош дурачиться, — сказал я. — Что это была за истерика во время «приручения» Рен? Ты все еще думаешь, что Онегин жив?

Сен выпрямилась. Было бы у не лицо, она наверняка бы стала бы мрачной как туча.

— Не слышу ответа.

— Нет… — проговорила она. — Он умер.

— Вот-вот. Значит так, если тебе нечем заняться, то поручаю тебе эту малышку!

И я подтолкнул к ней Тому. Обе поглядели на меня с немым вопросом.

— Научишь ее стрелять.

— Я умею стрелять! — вздернула носик фокс.

— В зверье или в людей?

— В зверье… Но эти люди ничего не лучше.

— Значит, ты умеешь только сидеть в засаде и хорошо целишься. Нет, так не пойдет. Тебе нужно научиться убивать. Людей.

По итогу взбучку за опоздание нам, конечно, устроили, но, так сказать, профилактического свойства — заставили искать Свиридову в Цитадели. Прежде чем мы пересекли порог ее маленького и уютненького кабинета, коридоров и лестниц истоптать нам пришлось немало!

Лифт, естественно, не работал. Выйдя на лестничную клетку, мы с Аки посмотрели наверх.

— Один, два, три, четыре… двенадцать… двадцать восемь… — зашептала Аки себе под нос, — мамочки! Как высоко, Илья!

— Как это у нее после двенадцать сразу получилось двадцать восемь? — насторожилась Метта. — А так на этой лестнице ровно семьдесят восемь этажей. И эта только одна ступень.

Что ж… мы начали подъем. Впрочем, я не особо расстроился. Проведя кучу времени в Комнате, бывать тут нам приходилось нечасто. Хорошая возможность, поглядеть по сторонам, не так ли? Чем черт не шутит, вдруг в одном из коридоров мы столкнемся с таинственным и неуловимым Вернером?

— Да? А как ты его узнаешь? — улыбнулась Метта. — По телефонной трубке в руке?

Зануда.

Пролет сменялся пролетом, а в Цитадели было по-прежнему малолюдно, однако кучки студентов стояли то тут, то там. Отовсюду лились разговоры, и темы было две — все, связанное с ночным ограблением банка, исчезновением Рощина, бесславной гибелью его сына, а еще…

— Горбатов… Горбатов… Горбатов…

Оказывается за наше отсутствие в усадьбе у Романа Арнольдовича случилось нечто ужасное. Подробностей никто не знал, но вокруг его дома все утро дежурили жандармы.

— Говорят, неподалеку видели машину Шардинского дурдома! — шебуршались студенты в уголке, затянутым сигаретным дымом.

— Метта, похоже, ты довела деда, — скосил я глаза на эту довольную дьяволицу.

У нее как раз на лбу показались маленькие рожки.

— Сам виноват! — фыркнула она, посматривая в зеркальце на свой чертовски странный внешний вид.

Что насчет Рощиных, то краем уха я расслышал самые невероятные версии — вплоть до того, что Рощина-младшего заказал его же отец, и он же подстроил ограбление. Однако чисто ради того, чтобы завалить сынка, предварительно переписав на него все имущество, а самому свалить с деньгами в закат.

— Им бы детективы писать, — прыснула Метта. — А не это вот все!

При виде меня, студенты оборачивались и, брякнув «привет», быстро рассасывались по коридорам.

Интересное дело — а я-то тут причем⁈

— Действительно! — воскликнула моя невидимая спутница, а затем сложилась пополам от хохота.

Еще на паре этажей мы узнали, что — оказывается! — Рощин с Горбатовым были в сговоре, а когда попытка ограбления провалилась, то первый решил избавиться от второго и замести следы… или наоборот.

В общем, этот бред слушать уже было неинтересно.

И вот снова коридоры, коридоры, коридоры… А затем лестницы, лестницы и еще раз лестницы…

— Илья, брось меня… — простонала Аки со слезами на глазах, когда мы забрались на очередной этаж — 145Б/13-П. Что это обозначало, знал лишь один человек — тот кадр, что проектировал эти стремные переходы!

— Еще чего⁈ Ты хочешь, чтобы Свиридова распекала меня в одиночку? Придумала еще! Пойдем-пойдем!

И подхватив Аки на руки, я продолжил подъем. На лице у японки при этом разлилось райское блаженство.

— Деловая какая, — хмыкнула Метта.

Судя по схеме на стене, мы были почти у цели. Выбравшись в коридор, мы немного передохнули, и…

— Вот! — ткнула пальцем Метта в табличку с фамилией «Свиридова».

Постучавшись, мы вошли. Юлия Константиновна сидела за рабочим столом и что-то писала. Отвлекшись от бумажек, смерила нас строгим взглядом и пыхнула дымом.

— Явились, понимаешь, — пробурчала она, перекинув сигаретку в другой уголок рта. — Садитес!

Да, она сказала именно так — «садитес». Мы покорно плюхнулись на стулья.

— Ну-с… — выдохнула Свиридова и посмотрела на часы. На них было 17:14.

Я наскоро рассказал ей легенду о том, как на мою усадьбу напали юды, и нам всем миром пришлось ломать им хребет. В каком-то смысле это было правдой.

Выслушав эту немудреную историю, Свиридова немного пожирал нас за то, что не предупредили, а затем сменила тон:

— Я звонила вам не только ради того, чтобы поторопить вас в ШИИР. У меня для вас, Илья Тимофеевич, две новости — хорошая и плохая, — сказала Юлия Константиновна, облокотившись о столешницу. — С какой начать?

Мы с Аки переглянулись.

— Давайте с хорошей!

— Хорошая состоит в том, что для рейда Амерзонию все готово!

Я про себя крякнул, но внешне остался невозмутим.

— А плохая?

— Амерзонию вы не увидите до официального перевода в ШИИР, — сверкнула она очками. — А вот с этим возникли небольшие накладочки…

— Отчего ж? Я же подавал прошение неделю назад. Я думал, его уже рассмотрели.

— Конечно! Однако вас отказываются переводить.

— Кто⁈

— Ваш деканат в СПАИРе, конечно! Мы сделали им запрос за вашим личным делом, однако они наотрез отказались рассматривать даже возможность вашего перевода. Сказали, нет, и все на этом!

И она положила перед нами документ. Там крупными и красными буквами было написано — ОТКАЗАНО!

— В смысле⁈ Так-то я в своем праве перевестись хоть на луну!

— Это так. Однако они сказали, что вы слишком способный студент, чтобы разбрасываться вами. И приказали вам возвращаться, если вы уже закончили здесь свои… личные дела.

— Я на практике! И между прочим подписанной самим деканатом!