Это было будущее, недалекое — всего секундой позже — но все же…

Тут ее обуяло страшное желание прыгнуть на трек и помочь отбиться от очередного юда, а то и задержать Рощина, который то и дело вырывался вперед. А тут еще и «полотенчик», то есть часть трассы в форме изогнутого полотна, задергалась, пытаясь сбросить бойцов. Юдов становилось только больше, а потом из-под пола вылез…

Она дернулась. Нет — если вмешается, Рощин точно выиграет!

— Госпожа Самура, — тронули ее за плечо, и Аки раскрыла глаза.

К ней подлетела Свиридова. Лицо у нее было бледным, взгляд отсутствовал. Подхватив Аки за руку, магичка мягко, но решительно потащила ее в сторону выхода.

— А… — слетело с губ Аки, но та была непреклонна. — Куда?..

— Потом. Пойдемте.

— Но Илья…

— Ваш пострел уже почти победил, — ответила Юлия Константиновна. — Не видите что ли? Он только вспотел, а у Рощина уже руки дрожат. Все закончится через пару минут, быстрее. Это насчет вашего отца.

— Моего… Что с ним⁈ — ахнула Аки, но Свиридова посмотрела на нее таким взглядом, что она мигом прикусила язык.

Выбравшись из Комнаты через люк, они пошагали по пустым коридорам. Звуки как отрезало. Теперь Аки слышала только свое быстро бьющееся сердце.

Одно полутемное помещение сменяло другое. Тишина стояла гробовая. Голова Аки уже пухла от опасений, она не понимала куда ее ведут, что с Ильей, что с ее отцом?.. Свиридова молчала.

Что с отцом? Он болен? Его закрыли в карцер за плохое поведение? Он ум… НЕТ!

Сжав зубы, Аки молча мерила шагами коридор, чувствуя себя маленькой девочкой, которую ведут куда-то, чтобы поставить в угол.

Послышались взволнованные голоса, коридор заполонили люди в форме. Их было так много, что им со Свиридовой пришлось протискиваться сквозь них.

Грохнула дверь, и они стали куда-то спускаться. Закружившись в переплетении лестниц, мостков и коридоров, Аки совсем потерялась. Очень захотелось взять Свиридову-сан за руку, чтобы не потеряться, но она отбросила эти глупые мысли.

Илья… Где ты? Почему тебя нет рядом?..

Наконец, они остановились у двери. Тут было так холодно, что изо рта шел пар. Аки обняла себя за плечи. А ведь она так и не переоделась и шагала через весь комплекс в этом дурацком прикиде. Какой позор…

Свиридова где-то пару секунд полировала взглядом толстую дверь, а потом аккуратно ее приоткрыла. Там было темно и душно, в глубине стояли какие-то люди. Аки задрожала — ей страшно не хотелось заходить. Казалось, вот она переступит высокий порог, и больше никогда не выйдет наружу.

Однако Свиридова безжалостно сграбастала ее за руку и насильно увлекла в темноту. Аки безропотно подчинилась и закрыла глаза. Снова вспышка и…

Аки хлюпала носом, а они все шли куда-то. Послышались шепотки, и вот они в небольшой тускло освещенной комнатке со столом посередине, вокруг которого стояли трое. При виде Свиридовой с Аки они повернулись. Блеснули очки, Геллер был мрачнее тучи. Остальных Аки не знала.

— Это и есть юная Самура? — спросил кто-то тихим голосом, но она даже не подняла глаза на него.

Она видела только то, что лежало на столе. А там был ее отец. Бледный, состарившийся… лицо как…

Ее пальцы задрожали, в горле застрял комок.

— Последнее время он совсем сдал… — доносились до нее голоса, пока она медленно подходила к телу. — Сердце… Он умер прямо за рабочим столом…

Ей на плечо легла чья-то рука, но от этого мягкого прикосновения легче не стало. Они еще что-то болтали про то, "каким светилом науки он был' и «какая для ШИИРа это большая потеря», но Аки было плевать.

В попытке уйти подальше отсюда она закрыла глаза.

Все звуки тут же пропали, но тело не исчезло. Тогда пропала Аки.

Я лежал на полу с закрытыми глазами и пытался отдышаться. Тело как ватное, где-то журчит вода и поют птицы. Спокойствие.

— Метта, мы смогли? — спросил я, еле двигая языком. Кто-то гладил меня по голове.

Открыл глаза и увидел мою подругу. Она сидела рядом и улыбалась:

— Угу. Я и не сомневалась в вас, Илья. Четыре минуты двадцать пять секунд. Это новый рекорд. Но пора возвращаться. Дела не ждут. Вам еще сговариваться с Рощиным.

— Хорошо, — закрыл я глаза, и тут же в уши вернулись крики. Черт, совсем забыл, почему решил сбежать от реальности — еще чуть-чуть, и я оглохну!

Я плыл в невесомости, неподалеку сверкал тор, а вот ребята вращались вокруг меня как пояс астероидов вокруг планеты.

Их руки все ближе и ближе…

— И еще раз! И еще! — кричала Саша, а ребята, снова сграбастав меня, подкинули к другой группе, которая ждала своей очереди.

И ладно бы просто подкидывали при нормальной силой тяжести. А тут, в Комнате, это то еще удовольствие. Того и гляди пульнут меня в тор!

— Наслаждайтесь! — хихикала Метта, порхая вокруг на крылышках, пока меня несло черт знает куда. — Думаю, этот день принадлежит одному вам.

— Если я смогу пережить их радость… — пробубнил я, пытаясь отбиться от очередной попытки швырнуть в невесомость мои уставшие телеса. Я чувствовал себя как мяч в какой-то безумной игре.

Рощин же в окружении лекарей сидел на дальней платформе и кусал губы. Его глаза были пусты.

Да, дорогуша, теперь ты в моих руках, — улыбнулся я, позволив пульнуть меня обратно. Раз наследник рода обязан плясать под мою дудку, значит, и род отчасти подчиняется моей воле.

— Не расслабляйтесь, Илья Тимофеевич, — сказала Метта. — Этот Рощин, наверняка, тот еще жук. Сделает все, лишь бы не выполнять свою часть уговора.

— Угу, не волнуйся, он у меня на крючке. А если нет, то ему же хуже.

Наконец, нарезвившись, меня потащили в столовку и усадили за стол. Передо мной поставили нехилую тарелку с борщом, приправленным огромной ложкой сметаны. Рядом накидал кучу пирожков, конфет и налили огромный стакан компота.

— Лепота! — сказала Метта, повязывая мне на шее салфетку.

Время обеда — самое оно! — кивнул я, подхватив ложку. Тут и народ вокруг немного поиссяк. Всем тоже хотелось набить брюхо.

Вот и баночка объявилась. Ее принес тот же самый студент, который собирал наши с Рощиным кольца. Вот и они — лежат себе на донышке. А через пару секунд одно сверкало на моем пальце, а второе пропало в кармане.

Похлопав по нему, я почуял на себе взгляд и оглянулся. Рощин с дружками сидел в углу и уныло жевал. Видок у всех четверых довольно кислый, а сами украдкой то и дело стреляют глазами в мою сторону.

Видели, куда делось кольцо? Очень надеюсь на это. Теперь и вы у меня в кармане, друзья.

— Пусть только попробует обмануть, — сказала Метта. — Мигом колечко окажется у него в заднице!

— Я предпочту, чтобы отец узнал о позоре своего сына, — сказал я. — А потом «потеряю» в Амерзонии.

Налегая на борщ, я делал вид, что слушаю щебетание Саши с Милой, а сам прокручивал в голове весь наш забег с Рощиным. Поначалу парень опережал меня, а вот с «полотенчика» у него возникли небольшие проблемы. Тут я прорвался через плотный огонь турелей, и дальше мы бежали ноздря в ноздрю.

Обогнал я его только под конец, и почти у самого финиша на нас выпрыгнуло нечто напоминающее…

— Вы тоже подумали о том же? — задумалась Метта. — Это же наша птица-юд⁈

Я кивнул. Они ее немного пересобрали и она начала напоминать дракона, но это явно была оболочка Рух. Пусть огонь она из себя не извергала, однако и такой монстр он не менее опасен.

— Интересно, чья это была идея запустить в комнату эту тварь? Это же нечестно!

К счастью, мне удалось прошмыгнуть мимо твари, а вот Рощин оказался не у дел. Опутанный хлыстами и рыча в мой адрес всякие гадости, он полетел летать вокруг тора.

Так и проиграл Эдик наш спор. Возможно, будь я один, мне бы не удалось обмануть эту тварь, но Эд Рощин оказался как нельзя кстати.

— Метта, подготовь ту же самую полосу к ночи и сделай ее сложнее вдвое, — распорядился я. — И да, птицу-юда, включи туда тоже. Нужно держать марку.