Кивнув, девушка побежала в сторону усадьбы. Скоро тени скрыли ее, а я, заведя байк подальше в переулок, направился в подъезд ближайшего дома. К счастью, дверь была открыта, и через пару минут, я не без труда, но забрался на крышу. Оттуда открывался хороший обзор на дом Горбатова.

Пристроившись за поручнями, я посмотрел в бинокль. Все было спокойно.

— Илья, они готовы, — доложила Метта. — Можешь говорить.

— Слышишь меня, мразь? — спросил я. — Слышишь, говорю?

Родя Горбатов чувствовал себя как измочаленный кусок отбивной. Очнувшись, он скривился от страшной боли по всему телу.

— Ох-ох-ох…

В ушах еще стоял жуткий рев бензопилы, а перед глазами плавал образ двухметровой бабы-автомата. Родя больше ничего не помнил… Все заволокло поволокой.

И вот он здесь, а вокруг ничего, кроме темноты.

— Где я?.. — слетело с его губ, и Горбатов-младший снова скривился. Говорить оказалось до одури больно.

Кажется, он прикусил язык. Кажется, правый глаз не открывается…

Попытка встать привела только к новой вспышке боли. Родя дернулся, а затем все завертелось и — бах! — щеку обожгло болью. Видать, очнулся он привязанным к стулу, а теперь лежал на холодном полу.

— Эй, кто-нибудь! — взвыл Родя, и вдруг где-то раскрылась дверь. — Я здесь! Здесь! Ма-а-а-ама!

Послышался стук каблуков, и у Роди упало сердце. Нет, эта не мама, а тот самый! Тот самый стук!

Затем на пол упал лучик света, и из темноты вышла она — двухметровая железная баба-горничная. К счастью, бензопилы у нее не было, на руках она держала ту самую черную кошку.

— Отпусти меня, сука! — простонал Горбатов, собираясь с силами. — Ты вообще понимаешь, кто я такой⁈ Ты хоть слова понимаешь, жестянка? Где твой хозяин⁈

Автомат-горничная медленно подошла к нему и где-то полминуты молча смотрела на Родю своим нарисованным глазом.

Как ни странно, но больше всего Родю беспокоила кошка — ее разноцветные глаза как-то странно мерцали.

— Ты… — простонал Родя. — Ты за это ответишь! Я Горбатов! Горбатов!

Ничего так и не сказав, баба опустилась на корточки и аккуратно поставила кошку на пол. Та, потянулась и, мягко ступая лапками, приблизилась к лицу Роди.

О, нет! — сжал зубы он. Они чего собрались скормить его коту⁈

Кошка подошла вплотную и открыла зубастую пасть.

— Нет! Нет! — заверещал Родя. — Брысь! Брысь!

— Слышишь меня, мразь? — вдруг раздалось из глотки кота. — Слышишь, говорю?

— Ги, прижми ему самое дорогое, если он не понимает с первого раза, — сказал я, и мне в уши ворвался отчаянный плачь:

— Сука, только не туда! Не-е-е-ет! Я понял, я понял! Слышу-у-гугугу!

— Отлично, — ухмыльнулся я. — Ги, убери каблук. Кажется, он понял.

Вой немного подутих.

— Где вы держите Лизу? — спросил я. — И прежде чем ты решишь вилять жопой, мудила, подумай хорошенько, а не обойдется ли это тебе слишком дорого. Сокровище-то у тебя всего одно!

Пару секунд Горбатов пытался продышаться и, наконец, ответил:

— В подвале…

— Чего⁈ В подвале?

— Да… Она вечно косячит, и маменька отправляет ее спать в подвал… Нет, это правда!

Снова мне заорали прямо в ухо.

— Ги, отставить! Смотри, Родя. Если ты соврал, тебе придется ОЧЕНЬ херово. Другого шанса выкарабкаться из этого дерьма у тебя точно не будет. Как пройти в подвал максимально быстро?

— Я поняла, Марлин-сан, — еле слышно проговорила Аки, и прыгнула через забор.

Она пробежала небольшой садик, и вот особняк Горбатовых завис над ней словно огромный средневековый замок. Бегло окинув его взглядом, японка направилась к окнам.

Спешить ни в коем случае не следовало, ибо спешка в этом деле не помощник. Чем ближе Аки продвигалась к темным окнам, тем больше у нее в голове роилось вариантов. Она взяла немного сил из геометрики, чтобы просчитать их все.

Первый — окно на первом этаже. Однако там за шторкой покуривала охрана, и стоит ей только прыгнуть на пол, как пара парней тут же заметят постороннюю. Аки увидела свой провал: короткая схватка, и вот уже грязный ботинок у нее на горле.

Отставить. Не пойдет. Она, конечно, могла прокрутить кучу вариантов, где она сражается с охраной, но каждый из них заканчивался смертью. Аки без сомнений отбросила все.

Второй выход — открытое окно второго этажа. Аки прижалась к стене, посмотрела наверх, и тут же в голове всплыла картина: она влезла в окно, и почти сразу скрип за спиной, удар в затылок, а потом темнота. Снова мимо.

Еще один вариант — влезть через окошко на крыше, которое попалось ей на глаза еще на подходе. Так дольше, да и идти до подвала придется через три этажа. И вот здесь просчитать последствия куда сложнее.

Однако там куда больше места для маневра. По словам Родиона, в особняке две параллельные лестницы, и охрана будет либо на одной, либо на другой.

Значит, залезем на крышу, а там посмотрим.

Вытащив два крюка, которые они с Ильей «позаимствовали» на кухне Ленских, Аки принялась карабкаться по стене. Забравшись на портик второго этажа, она прижалась к стене и принялась медленно продвигаться мимо окон — прямо к покатой крыше. Вдруг в голове японки щелкнуло, и она пригнулась — перед глазами всплыла сценка: окно открывается, а затем наружу вылезает оскаленная морда охранника.

Но пронесло. Дождавшись «чистоты» в голове, Аки на отщипнула еще немного силы из геометрики Марлина-сана и, обрисовав в голове картину возможного будущего, поспешила дальше.

Вскоре Аки вцепилась в водосток и, стараясь не шуметь, подтянулась. Через минуту она уже приближалась к окошку. Не торопясь залезать внутрь, прикрыла глаза и посчитала последствия прыжка в темноту.

Направо — плен. Налево — короткая схватка и снова плен. Впереди — мгновенная смерть. Остался один вариант: быстро назад и за гардину. Стоять там и ждать, когда коридор очиститься.

Она так и сделала: мягко приземлилась на четвереньки как кошечка, а затем скользнула в укрытие. Мимо прошли две грозные тени, и секунду спустя, Аки уже кралась по коридорам.

— Как дела? — послышался голос в ушах. Это был Марлин-сан.

— Я вошла, третий этаж, — совсем неслышно шепнула она, но господин услышал.

— Молодец, смотри… Спускаешься на первый этаж, потом двигаешься в заднюю часть дома и рядом с кухней будет лестница вниз. Думаю, Родя не соврал. Ему хозяйство дороже.

— Поняла.

И избежав еще парочку совсем нехороших знакомств, Аки добралась до лестницы. Рядом была большая дубовая дверь, и вот за ней…

Снова щелчок, и она отчетливо увидела ЕГО — огромного рыжего медведя с бородой.

Его глаза навыкате пронзали насквозь, а один грозный вид заставлял поджилки трепетать. И нет, драться бесполезно — не успеет она выхватить меч или сбежать, как пламя, сорвавшись с его пальцев, испепелит ее на месте.

Аки задрожала — она снова увидела свою смерть. Так близко и так страшно.

За дверью раздались шаги, затем ручка начала медленно поворачиваться.

Барон Горбатов, держа в руке фонарь, выглянул в коридор. Кажется, он что-то слышал.

— Родя? Ты⁈ — спросил он, толкнув дверь. Ручка грохнулась о стену.

Роман вышел в коридор и огляделся. Он никого не вызывал, а среди ночи без звонка к нему никто не мог явиться. Даже жена — и та боялась показаться ему на глаза, когда барон «плотно занимался делами».

Осветив каждый угол темного коридора, барон развернулся и направился в кабинет. Никого, и это странно. Сын должен был позвонить еще полчаса назад. Черт, даешь ему людей, оружие, время и все на такую простую операцию, а он снова лажает! И в кого он такой?

Ладно, время еще есть. Едва ли там вообще что-то может пойти не так.

Однако не случилось бы чего…

Кап! — вдруг коснулось его ушей.

Барон тут же развернулся. А на том самом месте, где он только что стоял, показалось пятнышко от капли воды — оно четко выделялось на деревянном полу!