— Неплохо, Илья Тимофеевич, очень неплохо, — сказала Метта, сидя напротив с планшетом в руках. — Рефлексы, скорость, сила и выносливость — все на оценку «отлично»! Но все же, в следующий раз не стоило так… безобразничать.

Спутница подняла на меня свои лукаво блеснувшие глазки.

— Как будто ты занималась чем-то другим? — хмыкнул я, и мы рассмеялись.

— И да, совсем забыла, — уткнулась Метта в планшет. — Покопавшись в вашем подсознании, я таки нашла тот самый образ, о котором вы говорили.

— Удиви…

Перед глазами все заволокло туманом, а затем я увидел звезды, вокруг которых полыхал огонь. Кажется, я смотрел в иллюминатор, и все вокруг качалось, вертелось и тряслось. За толстым стеклом сияла поверхность планеты, а в голове звучал приятный голос, но я не мог разобрать ни слова.

Наконец, все поглотил огонь, а затем опустилась тьма…

— Значит, я все-таки не отсюда? — спросил я, протирая веки. Образ был настолько мощным, что в глазах еще пару секунд полыхали искры.

— Именно. Вы не просто наследник рода Марлинских, барон, студент-рыцарь СПАИРа и Адепт-Практик в неполные восемнадцать лет, а еще и пришелец откуда-то извне. И об этом знаем только мы вдвоем.

— Хорошо быть не таким как все, — горько улыбнулся я, пытаясь собраться с мыслями. — Ты, как всегда, молодец, Метта.

Я включил лампу, и тут же мне на глаза попалось отражение в окне. На меня смотрел молодой парень с волосами серебристого цвета.

Эх, а ведь я уже начинаю привыкать к своему новому облику… И это при том, что старого уже и не припомнить. Образы «высадки» в этом мире еще мелькали в подсознании, но с каждой секундой они растворялись. Стоило попробовать их восстановить, как башку прожигала искра боли.

Поморщившись, я перевел взгляд наружу и увидел в свете луны огромную тень…

Нет, не человеческую. В воздух взвилась черная птица со светящимися глазами, напоминающими фонари. Размах крыльев у нее был немаленький — такие легко накроют весь наш вагон.

В руках Метты тут же появился фотоаппарат, и она начала щелкать диковинное существо.

При виде странной твари, которая неспеша пересекала небосвод, мне стало жуть как любопытно. Кто знает, какая из вечновраждующих рас попалась нам на глаза? Жаль, ответа мы не получим — поезд пройдет через Резервацию без единой остановки. Мы направлялись еще дальше на Восток и вот-вот переберемся на другой континент.

Там, в Резервации-17, или как ее называли в народе — Амерзонии, каждый из пассажиров «Урагана» собирался начать новую жизнь.

— А мы получить небольшое наследство, заработать денег и хапнуть массу энергии! — хихикнула Метта.

Да, и о нашем небольшом «дельце» забывать не стоит.

Деньги, энергия, знания и сила. Вот четыре кита, на котором мы с Меттой планировали построить наше будущее.

— Пу-пу-пу… — проговорил Механик, забравшись в очередной вагон.

Путь по коридорам ему был заказан, так что ползти пришлось через вентиляцию. Однако ему тут даже нравилось — тихо, спокойно и никто не прихлопнет. Одна беда — вся шерсть после нее в катышках.

— Фу, гадость! — фыркнул он, отбросив любопытного жучка своим тщательно подпиленным коготком.

Поезд мчался через Резервацию, а техника тут выкидывает такие фортели, что гаек не напасешься. А значит, техобслуживание нужно проводить в режиме «пу-пу-пу». Ничего, Механику не впервой! Не зря же ему недавно вручили медаль за труды — прямо как люду, а не какому-то зверьку с непонятной родословной!

В Резервации они не задержатся. Еще пару часов, и можно вернуться в локомотив. Там Василий Иванович уже наверняка приготовил для него здоровенную банку со сгущенк…

— Ухты-пухты! — раскрыл рот Механик, обнаружив очередную открученную гайку. Затянув ее потуже, он пролез дальше и обнаружил еще одну.

Совпадение? С каждой новой раскуроченной деталью поезда Механик все больше в этом сомневался. А вдруг это…

Диверсия!

Вдруг его длинных ушей коснулись голоса:

— Вот это место нужно сломать до того, как поезд дойдет до крутого поворота. Справишься, Толстый?

Трясясь от одной мысли, кто это может быть, Механик заглянул за угол и…

Черт! Грязные гремлины!!!

Поезд мчался настолько стремительно, что и таинственная летунья скоро исчезла. Я же наконец-то разглядел кое-что по пути. Мимо нас с головокружительной скоростью проносились лысые деревья, разрушенные мосты да навсегда покинутые домики.

Характерная деталь — вдоль железной дороги нет столбов с проводами, а значит, состав мчался силами артефакта под названием геометрик, автономного источника энергии. Да, мы уже вышли за пределы центральных регионов Империи. Еще чуть-чуть, и поезд доставит нас туда, где гостей ждут либо океаны силы, либо гибель.

А чем еще прикажете заниматься на летних каникулах после окончания первого курса в Санкт-Петербургской Академии Изучения Резерваций, или СПАИР?

Кто-то из студентов решил оторваться по полной и напрочь выкинуть «бесполезные» знания из головы, ну а мы с Меттой вытребовали досрочную практику в Амерзонии и пустились на другой континент. Ведь наслаждаться летним отдыхом и учиться новому лучше параллельно, ведь так?

— Истинно так! Совмещаем приятное с полезным! — кивнула она, снова прочитав мои мысли. — К тому же наследство на дороге не валяется!

— Это да, — проговорил я и улыбнулся. — В общагу я больше ни ногой. Кстати, Метта, ты проверила состав поезда, как я просил?

— Угу. Двадцать вагонов, четыре класса, и в каждом находятся, наверное, представители всех слоев Империи. Отпрыски аристократов и купечества, простолюдины из числа людей и горстка нелюдей. На «Урагане» собрался неплохой социальный срез!

— И со всеми ними нам придется поработать.

Наверняка в соседнем вагоне сейчас едут мои будущие соседи, товарищи и, возможно, даже прислуга…

— Факт! В Амерзонии мы надолго!

Самое главное, чтобы в деканате не вскочили на дыбы, а то я планировал перевестись в местный институт недалеко от Амерзонии — в небольшом городке Шардинск-17. А то, знаете ли, довольно накладно ездить на учебу и обратно через Океан.

— Тамошний институт называется ШИИР, — сказала Метта. — Шардинский Институт Изучения Резерваций. Звучит, однако…

Раздумывая о том, как я буду обустраиваться на новом месте, я заметил на столике исходящую паром чашку с чем-то горячим. Хорошо бы хлебнуть и согре… черт, мои пальцы прошли насквозь!

— Упс! Это мой кофе! — сказала Метта и, перевернувшись в кресле, схватила чашку. — Простите, Илья Тимофеевич, но вам придется найти другой!

И с гордым видом эта машинописная красавица хлебнула своего неосязаемого напитка.

Впрочем, Метта вся была неосязаемая, как это ни печально, и никто кроме меня ее не видел. Мой организм был под ее полным контролем, наводненный тысячами мельчайших машин, которые она называла «жучками». Белые были строителями, а черные разрушителями. И те, и другие играли в моем теле свою роль. С ними и учеба, и практика шли как по маслу, однако иногда я страшно жалел, что мы с Меттой не можем быть… порознь.

— Это еще почему? — настороженно спросила она.

— Тогда я бы тоже мог лечить твой насморк, — пошутил я и, собрав из воздуха побольше влаги, зачерпнул силы из Источника. — Сейчас мы поглядим, что ты там наколдовала во мне, дорогуша.

После синхронизации в теле маловато энергии, и я решил начать с самого простого: выплеснул пучок силы и для удобства сформировал из нее нить. Замерцев, ниточка вышла из ладони и, зажав кончик между пальцами, я вынул ее сантиметров на двадцать, а затем сплел в виде сложной фигуры.

Немного терпения, и ледяной шарик заерзал по ладони.

— Ай, холодный! — затряс я руками, перекидывая ледышку из одной ладони в другую.

— У вас получается все лучше! — захлопала в ладоши Метта, во все глаза наблюдая за моей работой.

Еще чуть-чуть старания, и вот рядом с шаром на столике лежала ледяная пирамидка.