— Дальше пойдёте или останетесь? — спросил смотритель.

— Отдохнём денёк, — ответил Старшина. — Завтра хочу до поля дойти, а там и до Василисиной дачи рукой подать.

— В прошлом месяце у Василисиной дачи ревуна видели. И уже не впервые. Остерёгся бы туда ходить.

— Так то в прошлом месяце, а сегодня он у тебя под боком оказаться может. Или у Северного поста. Не угадаешь. Да и не нападает он без надобности.

— У него одна надобность — брюхо набить.

Пообедав, артельщики спустились по внутренней лестнице на первый этаж. Там, как я понял, было что-то вроде гостиницы. Вторая артель собралась и ушла из Приюта.

— А ты давай туда, — смотритель указал пальцем на потолок. — Сидит там у нас один караульщик, ты вторым будешь.

Сначала я спустился к запруде, наполнил флягу, и только после этого поднялся на третий этаж. Вода очень важный компонент жизни, это я испытал на себе.

Помещение наверху выглядело просторнее, чем трактир. Во-первых, здесь отсутствовала ширма, во-вторых был свет. С каждой стороны по три круглой формы окна, именно окна, а не отверстия. В них вся округа как на ладони: озеро, река, зелёные кроны деревьев. Завалиться бы в кресло-качалку, чашечку кофе на подставку, и наслаждаться видом и тишиной.

Вместо кресла на полу валялся тюфяк. Я сразу понял, что хочу спать. Полубессознательная ночь на цепях, сытный обед — мозг приготовился отключиться.

— Эй!

Я вздрогнул и обернулся. Возле стены сидел на корточках мальчишка лет шестнадцати. Худой, с грязевыми потёками на щеках. Удивительно, как я не заметил его сразу. В руках карабин с оптикой. Вот значит кто держал меня на мушке.

— Ты кто?

— Ты сам кто? — с вызовом ответил пацан.

— Меня смотритель в караул отправил…

— В караул? Ну тогда и карауль, а я пошёл.

Пацан всучил мне винтовку, подсумок с патронами.

— А ты куда?

— Жрать! Я здесь с утра, а уже вечер, и ни одна тварь за целый день куска рыбы не подала. Эти вон никак сети не проверят. Рыбаки херовы. Специально время тянут. Забрались в кусты и дрыхнут.

Я выглянул в окно. Лодка стояла у берега, людей не было.

— Погоди… Пацан! Я вторые сутки на ногах, мне бы вздремнуть пару часиков. Ей богу ничего не вижу и не соображаю.

— Мне на твои проблемы плевать. Тебя дед за хавчик подписал, вот и отрабатывай.

— Да я даже не знаю, что делать.

— Смотри по сторонам. Кого увидишь, тварь или людей, зови деда. Стреляешь хорошо?

— Из такого ещё не пробовал.

— Ну тогда и не пробуй. Дед сам всё сделает. Он хоть и кричит, что нихрена не видит, но с трёхсот шагов в банку попадает.

Он спустился вниз. Я покачал головой и пошёл осматривать рабочее место. Со стороны озера Приюту вряд ли что грозило — вода почти до горизонта. Твари, насколько мне известно, не плавают, во всяком случае, я о подобном не слышал, да и людям нужна лодка или хотя бы плот.

Там, где запруда была разрушена, тоже пройти сложно. Прорыв примерно метров десять, с разбега не перепрыгнешь. Я, конечно, видел, как миссионеры под нанограндами прыгали с одного барака на другой, но там от силы было пять метров, так что если тут кто-то захочет перейти, ему сначала придётся построить мост. А вот со стороны грунтовки и вдоль реки подобраться легко. Вокруг заросли ивняка, открытого пространства почти нет, лишь перед запрудой небольшая луговина. Сюда нужно поглядывать чаще и внимательней.

Для начала я осмотрел оружие. В марках разбираюсь плохо, могу сказать, что это из разряда охотничьих. Прицел — простая короткая трубка с двумя барабанчиками ввода поправок. Магазин коробчатый на пять патронов. Патроны семь шестьдесят два на тридцать девять, самый распространённый на Территориях.

Стрелять из такого мне действительно не доводилось. МП сорок, арбалет и калашников в армии, вот и весь мой список боевых стрельб. Но если возникнет необходимость, нажать на спусковой крючок смогу.

Я выглянул в окно. Вроде бы никого. Прислонился спиной к стене, вытянул ноги. Закрыл глаза… Всего-то на минутку.

— Ты чё, совсем охерел⁈ — удар ботинком по колену заставил меня подпрыгнуть. Пацан. — А если тварь выйдет или рейдеры? Нам из-за тебя подыхать всем?

Я всё-таки уснул, и пусть проспал не долго, но вырубился так, что не услышал, как подошёл этот сопляк.

— Я предупреждал, что двое суток не спал.

— Да ты чё, совсем тупой?

Я сгрёб его за грудки.

— Слышь, недоносок, тебе родители не объясняли, что взрослым хамить нельзя? Я тебе сейчас зубы пальцами вырву, каждый по отдельности, и единственное слово, которое ты после этого сможешь внятно произнести, будет «а-а-а». Понял?

— Да ты… мудак…

— Не понял.

Второй рукой я обхватил его за шею и сдавил. Пацан захрипел, лицо стало багровым.

— Пусти, па… пажалуст…

— Что надо сказать?

— Пра… пра… сти…

Я ослабил захват. Пацан вырвался, отскочил и плюхнулся на тюфяк. Потёр горло, закашлял.

— Ты прям… сдавил как. Чуть не сломал. Силища как у подражателя.

Да, что есть, то есть, силы у меня прибавилось. Такое впечатление, что наногранды вышли, а силу забрать забыли, во всяком случае, часть.

— А ты знаешь, какая сила у подражателя? Боролся с ним что ли?

— Ага, с ним поборешься. Он тебя раздавит, только попадись в лапы. Отец рассказывал, как подражатель одного дружка его раздавил, кишки и через рот, и через жопу полезли.

— Настолько сильный?

— Уж поверь.

— Поверю. А отец у тебя где? — я кивнул в сторону озера. — Кто-то из этих?

— Прям, — хмыкнул пацан. — Это зашлакованные с Загона. Придурки. Натворили чё-то и сбежали, чтоб в яму не попасть, а дед их пригрел. А отец мой — старатель! — он произнёс это с гордостью, видимо, для мальчишки профессия старателя была равнозначна чему-то героическому. — Дед говорил, ты из Квартирника шёл? Отец сейчас там. Сивер его погоняло. Слышал?

Да, я слышал. Как тут не услышать. Свела судьба воедино. Сутки назад его папаша обобрал меня до нитки, а потом чуть под освежевание не подвёл. Да и себя заодно. Хреновый из него старатель получился. Тут уж скорее не старатель, а рейдер. Но говорить этого мальчишке не стал. Пусть поживёт иллюзиями, потом сам как-нибудь узнает, без моей помощи.

— А смотритель дед твой?

— Ну, — кивнул пацан. — Только тётка Люба не бабка. Бабку свою я не помню, и мамку не помню. Дед говорил, их твари на поле порвали, давно уже, я маленький был.

— Возле Полынника?

— Не, это с той стороны Развала. А это здесь. Километров пятнадцать, за Анклавом. Оно меньше, но тварей и там полно.

— А где их больше, на поле и в Развале?

— Ясен пень в Развале. Ты чё, совсем… — пацан закусил губу. — Ты с неба свалился что ли, не знаешь, где твари тусуются?

— В Загоне о них мало кто знает, а видят только на экране в шоу Мозгоклюя.

— Мозго… чего? Клюя? Ха, вот же погремуху придумали. Кто его так обидел? Он мозги что ли выклёвывает?

— Вот видишь, и ты не всё знаешь. Мозгоклюй — это положенец, то есть, человек с положением, обеспеченный. Он живёт в Загоне и снимает кино о том, как твари нападают на людей и пожирают их. Многим нравится.

— Что ж там может нравиться? Сплошная кровища. У вас там в Загоне все долбанутые что ли? — он покрутил пальцем у виска.

Этому мальчишке ещё многое предстояло узнать о жизни за стенами Приюта. Дед оберегал его, как мог, но рано или поздно ему всё равно придётся выйти в люди. Ох, сколько же ему открытий чудных преподнесёт этот мир.

— На вкус и цвет, как говорится…

На дороге мелькнула тень и пропала. Что или кто это был, разобрать не успел, слишком быстро. Солнце зашло, воздух заметно потемнел, так что могло и показаться.

Я вскинул карабин к плечу, посмотрел в прицел.

— Увидел чего? — подался ко мне пацан.

— Не знаю, тень вроде.

— Дай гляну.

Я передал ему карабин. Пацан прильнул к прицелу, долго всматривался.

— Давно деду говорил, тепловизор надо. А он жмётся, старый хрыч. Цены кусачие, понятно, но жизнь-то…