Приложил. Пластины как будто ждали этого; выскользнули из ладоней, легли поверх жилета и прикипели к нему так, словно всегда составляли единое целое. Дополнительной тяжести я не ощутил, а жилет вдруг превратился в подобие кирасы, вернее, в зерцало. Я видел нечто подобное на картинах в учебниках русской истории. Поверх кольчуги или на ламеллярных доспехах они смотрятся прилично и защищать должны хорошо, а вот на жилете наёмника… Сомневаюсь. Тем не менее нигде не жало, не мешало. Я повёл руками, нагнулся, присел. Нормально. Ещё бы шлем, и тогда будет собран большой сет. Помнится, за малый сет мне дали плюс десять процентов ко всем характеристикам, за большой, надеюсь, получу не менее пятнадцати.

Жаль, что шлема нет. Но когда-то у меня вообще ничего не было. Будем надеяться, что и шлем появится тоже.

Мастер Инь указал на дверь. Пора уходить, больше он меня ничем не одарит. Проходя через двор, я кивнул своим: на выход. Оба послушно пристроились сзади. За воротами остановились. Швар смотрел на меня настороженно.

— Ну ты… — он тряхнул головой. — Никогда не видел, чтоб так сражались. Если б я знал, что ты способен на подобное, то не осмелился бы бросить тебе вызов на том пляже у Брима-на-воде, — он глубоко вдохнул и выдохнул. — Никогда.

— О чём этот зелёный говорит? — с любопытством вытянул шею Гнус.

— Он говорит о поединке между нами на следующий день после того, как ты предал меня в первый раз, — охотно поведал я.

— Что значит «в первый раз»? — возмутился мошенник.

Я насторожился.

— То есть, с тем, что предал, ты согласен.

— Я тебя не предавал! Ни в первый раз, ни во второй, ни даже после того случая, когда… — он замялся, понимая, что сболтнул лишнего.

— После какого случая?

Теперь настала моя очередь проявлять любопытство. Гнус всплеснул руками.

— Соло…

Предчувствуя, что сейчас начнутся обычные оправдания, забалтывание, использование харизмы я взял его за кадык и сдавил.

— Говори, как есть, иначе путём праведника мы двинемся вдвоём со Шваром.

— А я?

— А зачем нам тот, ходить не может?

— Я понял. Соло… Я просто… Это всё Эльза! — пискнул мошенник.

Опять блондинка!

— Что на этот раз не так?

— Она развела тебя, кхе, на десять золотых.

Я вскинул брови. Признаться, до сего момента совсем не думал об этом, просто помог красивой сексуальной женщине в трудную минуту, хотя жаль было расставаться и с Эльзой, и с золотом. С Эльзой жальчее. Но, видимо, прячутся в этой истории какие-то подводные камни, и интуиция нашёптывала, что мне они не понравятся.

— Подробности?

— Ты думаешь, чандао просто так не пустил Эльзу через границу?

— Ну, в общем… У неё минус пятьдесят отношений с Шу. Конечно, не просто так.

— Вот ты как был тупым безмозглым подёнщиком, так им до конца и останешься! Какие отношения? Она ликвидатор! У ликвидаторов не бывает отношений, на то они и ликвидаторы. У них со всеми вечный ноль. Ха-ха. Эльза мастер интриг, она показала тому дурачку чандао знак мандарина и шепнула, чтоб он её не пускал, он и не пустил. А ты повёлся глупенький…

Я смахнул ему по роже. Понимаю, инвалидов бить — себя не уважать. Но таких как Гнус надо не просто бить — в грязь втаптывать, да ещё сверху камень прикладывать, чтоб не выбрался, сучонок.

— Что ж ты тогда промолчал?

— Потому что ты дерёшься всё время, не уважаешь меня. Я к тебе с добром…

— Так это ты меня по доброте душевной Гомону за три серебряка продал?

— Мы уже перелистнули эту страницу. Я же говорил тебе, что действовал по приказу Эльзы.

— И что, медаль тебе выписать?

— Ну, медаль не медаль, а по зубам тоже бить не обязательно. Я не груша, чё меня околачивать?

— Знаешь, Гнусяра, не ошибусь если скажу, что ты единственный во всей этой поганой Игре говнюк, которого всегда есть за что ударить, — я развёл руками. — Ну вот есть!

— Хватит спорить, — хмуро проговорил Швар, — заняться вам что ли нечем?

Мы всё ещё стояли у входа в школу мастеря Иня. Время потихоньку двигалось к ночи, небо на западе распускалось оранжево-красным, и по всем приметам выходило, что будет холодно. Уходить из города сейчас глупо, нужно где-то переночевать, а с утра выдвигаться к Орочьей топи. Но где ночевать? Ворота школы закрылись, разве что постоялый двор найти.

— Гнус, найди-ка нам убежище до рассвета, и чтоб там сосиски с пивом были.

— На какие шиши? — обиженно прогундосил мошенник.

— Расслабься, найду я, чем расплатиться, — и хлопнул себя по карману. — Есть деньжата на путь-дорогу дальнюю. На диету садиться не придётся.

Гнус посветлел лицом и уверенно зашагал вверх по улице. На следующем перекрёстке свернул налево в узкий пыльный проулок, перешагнул через вытянувшего ноги нищего и, обгоняя прохожих, двинулся вглубь окраинных трущоб. Я думал, что, услышав про деньги, Гнус выберет заведение ближе к центру, где блеск фонарей и куртизанки способны с лёгкостью развеять скуку одичавшего в дороге путника и наполнить его светлой радостью, но мошенник толкнул дверь приземистой мазанки, над которой даже вывески не было. Входить пришлось, склонившись в три погибели.

Ни я, ни Швар выбор не одобрили. На освещении в заведении явно экономили, да и проветривать забывали. Посетители внешним видом и манерами не блистали. Столы были заняты, местечко удалось найти только в дальнем углу возле кухонной печи. Когда я говорил, что ночь будет холодная, то не имел ввиду, что нужно забираться в преисподнюю.

Сесть удалось с краю длинного стола. Я заглянул в миску соседа узнать, чем здесь кормят. Не впечатлился. Что-то вроде размазни подозрительного коричневого цвета, похоже, чечевица, которую пока варили умудрились несколько раз уронить на пол. Но сосед ел жадно, одной рукой обнимая миску, чтоб ненароком не отняли.

Основную часть посетителей составляли замученные жизнью и налогами шу-таньи. Впрочем, за столом напротив мелькнула пара рыл европейского образца, и один — я перекрестился — кум. Выглядел он не менее свирепо своих островных соотечественников, но драться ни на кого не лез, хотя перед ним уже стояло два пустых кувшина. На столе валялись хрящи. Интересно, что ему подают, надеюсь, не человечину.

Подбежала кухарка, спросила, чего хотят добрые гости. Гнус выложил ей наши предпочтения, кухарка обласкала его равнодушным взглядом и сказала, что есть горох и мясо, а ещё есть пойло похожее на рисовый отвар, но забродившее. Гнус согласился. Черех пять минут принесли большую плошку с кусками варёного мяса и три кувшина.

Глядя на мясо, хотелось потребовать ветеринарный сертификат или хотя бы удостовериться, что оно только что не пищало. А пойло… На вкус реально как рисовый отвар, зато в голове зашумело, и просить сертификат желание отпало. Мы набросились на еду, сделали кухарке знак, чтоб несла ещё. Соседи смотрели на нас с завистью, а мы обсасывали жирные пальцы и чокались кувшинами.

За ужин и три циновки на чердаке с нас взяли шестнадцать медяков. Не так уж и много, учитывая цены в центре города. Может и правильно, что Гнус привёл нас именно сюда.

Утром ещё не открыв глаза, я понял, что болен — как минимум завороток кишок и похмелье. Если вечером я готов был похвалить Гнуса, то сейчас мечтал убить, и хорошо бы медленно. Вот только голову поднять не мог. К моему удивлению, оба мои товарища чувствовали себя нормально, разве что пить хотели. Они взяли меня под руки и спустили вниз. Вчерашняя кухарка принесла очередное блюдо с мясом и кувшины с отваром. Похоже, меню у них не меняется.

— Пей, — подвинул кувшин Швар.

Меня чуть не вывернуло.

— Само пройдёт, — выдохнул я, понимая, что не пройдёт.

— Пей, — настойчиво повторил орк. — Приходи в чувства, пора отправляться в твой путь.

Сам он прихлёбывал из кувшина и брал руками мясо, отправляя в пасть большие куски. Хрящи хрустели на зубах как орехи. Гнус от него не отставал.

Я зажал пальцами нос, сделал глоток и стал ждать последствий.