С полчаса мы просто стояли, думая каждый о своём, и переминались, согревая замерзающие ноги. Первой не выдержала Эльза.

— Ну и что мы тут делаем? — истерично выкрикнула она. — Только конченный дебил мог затащить нас сюда!

Упрёк предназначался Швару, это была его идея взобраться на выступ. Чётко сработала интуиция, и поэтому мы до сих пор дышим. У меня лично претензий к нему не было, и я решил защитить орка.

— Что ж ты полезла? Оставалась бы внизу.

Эльза посмотрела на меня так, как будто я её как минимум предал.

— А может нам сбросить тебя? — тут же предложила она. — Собачки отвлекутся, мы под шумок уйдём. Ты у нас всё равно типа бессмертный. Чего тебе терять?

— Мясо на костях, — огрызнулся я. — А вот тебе с Гнусом точно терять нечего. Я как-то подзабыл, а вы не спросили. Шептуны — это промежуточная стадия жизни для погибших игроков. После неё наступает уже полная и окончательная пустота. Так что став собачьим кормом, вы умрёте не до конца, а отправитесь в Ледяной город пополнять ряды его обитателей. Жители там нужны, я изрядно проредил их ряды во время последнего приключения, так что примут вас с радостью.

Но бесконечно огрызаться друг на друга смысла не имело. От этого никто не выиграет, разве что передерёмся и свергнемся собакам на потеху. Те поуспокоились, свернулись клубочками, прикрыв носы от холода пушистыми хвостами, только пара дозорных внимательно отслеживала наши телодвижения.

Из глубины ущелья долетело отчаянное ржание, собаки догнали кобылу. Далёкое эхо донесло гиблый рык и довольное урчание. Придётся отныне Эльзе ходить пешком. Если вообще придётся. Как бы не оказались мои слова пророческими и не стать бы ей обитателем Ледяного города. Вот тогда она использует все свои способности, чтобы испоганить мне жизнь.

К вечеру мы замёрзли настолько, что ни говорить, ни злиться сил не оставалось. Зверски хотелось спать, однако делать это стоя было неудобно. Гнус попробовал и сорвался. Швар в последний момент успел схватить его за ворот и удержать. Надо терпеть, не сдаваться. Но сколько мы ещё так простоим? Час? Два? Сутки?

Можно изловчиться и уложить Швара на спину, на него Гнуса, потом меня и Эльзу, обернуться медвежьей шкурой, и тогда точно не замёрзнем. Провизии хватит дней на десять, а за это время что-то обязательно случится: всемирный потоп, снежная лавина, собачий грипп. Хотя, что может случиться посреди абсолютно стерильных гор?

Откуда эти собаки только взялись? Всегда такие смирные, больше двух не собирались, а тут пошли в разнос. Наиглупейшая ситуация.

Мы простояли всю ночь. Эльза, воспользовавшись общепринятым состоянием слабой женщины, преклонилась ко мне как рябинка к дубу, и смогла немного подремать, так что стоял я за двоих. Гнус тоже пытался разыграть карту слабости и притулится к Швару, но орк затрещинами каждый раз восстанавливал ему силу воли.

Под утро поднялся ветер, закрутил водовороты снежной пыли. Собаки не уходили. Ни ночь, ни голод, ни намечающаяся пурга их не пугали. Иногда сквозь вой ветра прорывалось медное дребезжание: дзынь. Оно доносилось со стороны фермы. Что бы могло там так медно дребезжать?

А потом ветер стих так же внезапно, как и начался. Собаки резво вскочили и в едином порыве обратились к седловине. Я тоже обратился. В ярких лучах рассвета на гребне возникла фигурка, пока неясная, но постепенно обретающая очертания и наполнение. Гнус встрепенулся, Эльза нахмурилась, я закусил губу.

— Кто это? — удивлённо спросил Швар.

— Чёрт в юбке, — прошипела Эльза.

— Моя любимая госпожа старуха Хемши, — подобострастно отозвался Гнус.

Это действительно была она — старуха Хемши верхом на своём ослике. Восходящее солнце подсвечивало их в спину, создавая вокруг сверкающий ореол святости. Пришли, мать их, спасители.

Собаки ринулись было к ним, но на полпути остановились и заскулили. Легли на брюхо, поползли, униженно виляя хвостами. Ну и бабка, ну и сила. Подъехав ближе, она крикнула:

— Долго вы там сидеть будете? Спускайтесь уже.

Собаки исчезли, как и ветер, только многочисленные следы на снегу указывали на то, что они нам не привиделись.

Первым слез Швар, принял Эльзу, затем спрыгнул я. Гнус тоже хотел, чтобы его приняли, но желающих помочь не нашлось. Он долго пыхтел, потом всё-таки начал спускаться задом вперёд, повис на ручонках, сорвался и упал спиной в сугроб.

Когда Хемши подъехала, я погладил ослика, потрепал за ушко.

— Приветствую вас, герр Старый Рыночник. Извините, морковки нет, угостить нечем.

Ослик мотнул головой, принимая мои извинения, и открыл желтозубую пасть, извергая протяжное:

— И-а, и-а, и-а!

Старушка стрельнула глазками в Гнуса.

— Твоего языка работа?

— А почему вы сразу на меня подумали? — скрючил обиженную мордочку мошенник. — Эльза тоже в курсе ваших перевоплощений.

— Эльза стерва, а не болтушка. А ты, таракан губастый, ради выгоды всех выдашь. На чём он тебя подцепил? Признавайся, сморчок ушастый!

Отпираться смысла не было, я стоял рядом и сам мог рассказать ху из ху, но Гнус всё же попробовал выкрутиться.

— Он мне угрожал. Ногами бил. Обещал к шептунам отправить.

— Опять врёшь, пустозвон! Тьфу, в зенки твои бесстыжие! Смотри, доиграешься. Превращу в монстра и квест на тебя открою.

Старушка нахмурилась, и Гнус сжался в комочек.

— Хорошо, хорошо госпожа. Зачем сразу с угроз начинать? Вы, будучи в облике инстанты, отправили к нам на помощь Гомона. А он кадавром оказался, хотел у Соло осколок отнять. Ну Соло и решил, что раз этого чёртова волка Инга послала, стало быть, она враг. Но я же не мог позволить, чтобы Соло считал одну из ваших ипостасей врагом, вот и пришлось разъяснить. Только из-за этого. А иначе, вы же знаете, я бы и слова не сказал, даже под пытками.

Старуха кивнула.

— С Гомоном моя ошибка, не распознала. Впервые такое. На будущее запомню. А вот то, что Говорливого Орка убил, — она потрясла пальцем, — не дело.

— Как же не дело? — развёл я руками. — Вы бы видели, бабуля, что он с Эльзой чуть не сделал. Да за это один раз убить мало. Надо два, а то и три. А потом ещё четвертовать, причём начинать с того, что между ног болтается.

— Знаю всё, — отмахнулась старушка. — Он едва не сделал то, что ты с ней каждый день вытворяешь. Постыдился бы, умник.

Насчёт каждого дня она поторопилась, но, тем не менее, Эльза покраснела, а я потупился.

— И ничего не каждый день. В лучшем случае раз в тайм. Эх, бабушка, да если бы я не остановил его, он всех нас поубивал.

— Не приучен он к убийствам. Подержал бы в хлеву немного и отпустил. И шагали бы себе на здоровье дальше, — Хемши вздохнула. — Кем теперь его заменить?

Она снова посмотрела на Гнуса.

— А что вы опять на меня смотрите?! Я один здесь что ли? Вон, на Швара смотрите. Он, кстати, тоже орк.

— У Швара своя задача. Да и ты не бойся, тоже пока нужен.

— А я? — с надеждой в голосе спросила Эльза. — Вы обещали отпустить меня, когда осколок добудем. Осколок у него.

— Обещала. Да только больно ты кочевряжишься. Могла ему здоровье восстановить, а не восстановила. Я для чего тебя к нему приставила? Вертихвостка.

Я закивал: да, да, могла, но отказалась. Пусть ещё послужит.

— Ну знаете! — Эльза вскинула подбородок к верху. — Я не проститутка.

— А я не спать тебя с ним заставляю. У тебя баффы не только на яд, но и на лечение. Пожадничала? Тогда терпи.

Я снова закивал: да, да, пусть терпит, и желательно почаще.

— А ты что башкой болтаешь, кобель облезлый? Осколок давай!

Ну вот, всем досталось.

— В виде инстанты вы мне нравитесь больше. Красивая и не такая грубая.

— Вид значения не имеет.

Для кого как. Я, например, предпочитаю голубоглазых брюнеток или стервозных блондинок. Но к осколку это не имеет отношения.

Я снял с шеи мешочек и передал бабке.

Задание «Добыть осколок Радужной сферы» выполнено