— Это та Эльза, которая должна сделать из Соло мерин?

Блонди радостно оскалилась:

— Хорошая мысль. Спасибо за подсказку.

А Гнус фыркнул:

— Ну и голос. Мурашки прям. Бр-р-р. Где ты его подобрал?

Я похлопал сына по плечу.

— Прошу знакомиться — Ткач Серого неба, маг, волшебник и наш путеводитель до Ледяного города.

Эльза окинула Ткача оценивающим взглядом. Точно так она смотрела на меня на чердаке своего дома в Форт-Хоэне. Этот взгляд вызвал во мне ревность.

— Не рассчитывай, — хмыкнул я, — у него в штанах пусто.

— Ты о чём?

— О том самом. Нет там ничего. Ровно. Как у девочек, — я махнул ладонью, как будто отрезаю что-то.

— Придурок озабоченный! — тут же отреагировала блондинка. — Я о другом.

— Ну конечно, о другом. Кто бы сомневался.

— Придурок, — повторилась Эльза. — Мне просто интересно. Я и не знала, что такие монстры в Игре существуют.

— Ты настоящих монстров не видела.

— Ты сейчас о себе?

— Я…

Я хотел сказать, что говорю о боссах, какие они бывают разные и страшные… Не стал. Пошла она на хер. Сама озабоченная.

— Так вот он какой — сын Снежных отрогов, — протянул Гнус. — Я пытался Беззубого расспросить, но он в мою сторону только шарами кидается. Кстати, зайди к нему. Он велел, как ты появишься, чтоб к нему сразу шёл.

— Зайду сейчас, — сказал я, и стал доставать из мешка провизию. — Это вам. Поешьте.

— Еда! — вытянулся Гнус. — Наконец-то. Я на местных карасях уже истощал.

Эльза тоже приподнялась на цыпочках, поглядывая, что я принёс.

— Тут всего помаленьку: мясо, овощи, пиво. И ещё деньгами разжился. Целый золотой. На дорогу хватит. В отличие от некоторых, я думаю не только о себе.

Не знаю, что я хотел сделать: похвастаться или пристыдить, но ни то, ни другое не удалось. Меня не услышали. Гнус и Эльза не видели ничего, кроме еды.

Я велел Ткачу оставаться, а сам направился к жилищу. Беззубый уже выглядывал из двери. Когда я подошёл, он сказал недовольно:

— Чего долго так?

— Да пока то, сё. Зверя встретил.

— Какого зверя?

— Чиу. Из страны Шу.

Гном нервно оглянулся.

— Не произноси его имя вслух. Если б ты его встретил… если б встретил… Сдох бы уже!

— По-твоему я вру?

— Нечего зверю здесь делать. Он сюда и попасть-то не может.

— Караванщик сказал, что он из клетки вырвался и убежал. Везли его к какому-то вельможе. Теперь ищут.

Гном чиркнул глазами по округе.

— Он на тракте шалит, — успокоил его я. — Арбалетчика съел. Прикинь, мы вместе в карауле стояли. Я к костру отошёл, вернулся — хрен. Как корова языком слизала…

— Значит, сыт, — облегчённо выдохнул гном. — Сюда не явится. Да и вам тут больше делать нечего. Задание на сына выполнил, вот и славно. Манатки свои собирайте и валите. Чтоб к вечеру я вас здесь не видел.

Такого поворота я не ожидал. Надеялся, что хотя бы до утра тут побудем. Куда идти на ночь глядя?

— А если не свалим? — встал я в позу.

— А если… Старухе пожалуюсь, она тебя накажет.

— Сделает таким же как ты? Соло — Щербатый Подёнщик!

— Смейся, смейся. Она может всё. И всё знает. Она в пыль тебя сотрёт!

— И что в этом нового? Меня каждый день в пыль стереть пытаются. Ещё неизвестно, что в Ледяном городе будет.

— Что будет, то будет, а со старухой Хемши всё равно лучше не ссориться. Она женщину из верхнего мира в теле игрока заперла. А тебя туда вернуть может. Хочешь снова стать тем, кем был?

Я облизнул губы. Стать тем, кем был? Пятидесятилетним учителем истории в поселковой школе? Может мне и нравилась когда-то моя жизнь — учить детей, что может быть благороднее? — но я уже как-то привык к сражениям и сладким надеждам на Эльзу. Да и как можно вернуться в тело, которое давно похоронили? Бред.

— Такое не возможно.

— Как знать, — хмыкнул гном. — Ладно, оставайтесь до утра. Но чтоб утром вас не было! Накличете ещё зверя на мою голову.

Вечером мы сидели у костра, запекали пойманную Гнусом рыбу. Принесённое мной продовольствие кончилось быстро. Мало я взял у трактирщика, надо было больше брать. Ткачу дали сырых карасей. Он громко хрустел костями, чешую выплёвывал.

Я есть не хотел, думал о предстоящем деле.

— А где этот Ледяной город находится?

Ответил Гнус.

— Где-то на границе со страной Шу. В горах.

— И кто там живёт?

Гнус пожал плечами.

— Какие-нибудь ледяные люди. А может не ледяные. Об этом городе мало что известно. Он просто есть, а что в нём, кто, сколько — без понятия.

Эльза молча отщипывала от рыбы кусочки мяса, и в разговор вступать не собиралась

— Город Сияющих Ледяных Вершин, — сказал Ткач. — Так он называется правильно.

— Ты откуда знаешь?

— Моя мать родилась там. Она дочь Ледяного города. Ледяной народ — мой народ.

Он откусил голову очередной рыбине и зачавкал.

— Ледяной народ вымер много таймов назад, — скривился Гнус.

— Почему тогда ты сын Снежных отрогов, а не Ледяного города? — спросил я.

— Город попал под власть Тех, кого никогда не видно. Призраков. Мать бежала в отроги. Я родился. Я — сын Снежных отрогов.

— Беженец, — с издёвкой проговорил Гнус.

Я бы на месте Ткача отвесил мошеннику затрещину. Ткач не отреагировал.

— А отец где? Где остальные жители?

— Из города больше не вышел никто. Мать говорила, они пытались отбиться — не смогли. Когда я научился охотиться, мать ушла в город. Хотела узнать об отце. И не вернулась. И мы не вернёмся.

— Что за призраки?

— Не знаю. Мать говорила, что мы воевали долго, но они победили. Они всегда побеждают.

Если бы они всегда побеждали, то уже захватили Игру. Но об этих призраках ничего неизвестно, кроме того, что они владеют Ледяным городом. Ткач уверен, что обратной дороги оттуда нет. Однако она должна быть. Старухе Хемши нет смысла отправлять меня на заведомо невыполнимое задание. Ей нужен осколок.

Костёр начал затухать. Я лёг, положил под голову кулак. Ткач перестал чавкать, Эльза ушла в свой шалашик. Тревожно проблеяла коза Беззубого, и почти тут же чванливый голос гнома позвал её в жилище. Вот же говнюк. Козу зовёт, а нас не пускает.

Хрустнула ветка. В ночи это прозвучало как выстрел. Ко мне кто-то крался. Я снова, вот уже в который раз, чувствовал приближение чужого. Свет от костра порыжел и спрятался, и как я не напрягал зрение, видел только неровную полосу кромок деревьев по другую сторону озера. Ткач лежал неподалёку, посапывал. Он не чувствовал ничего. Гнус… Гнуса не было.

Твою мать… Если это опять зверь, и он уволок Гнуса… Не очень большая потеря, но я к нему привык. Да и не в привычке дело, а в том, что зверь преследовал нас, вернее, меня. Получается, он всегда рядом.

Я достал меч. В темноте сталь отсвечивала лазурным, и разгоняла темноту на метр вокруг. Эта особенность стала проявляться после закалки. С одной стороны, удобно, можно использовать Бастарда в качестве фонаря. С другой — выдавало меня с головой. Противника я не видел, а он мог ориентироваться на свечение.

Я повёл мечом вправо, влево, сделал большую восьмёрку. Свечение стало ярче, видимость улучшилась. С острия сорвался луч и ударил в темноту как прожектор. Заплясали тени деревьев, стоявших в полусотне шагов от берега.

Ночью в ущелье, когда Ткач напал на меня, ничего подобного не было… Странно.

Я осмотрел меч по всей длине. Свечение давал медальон. От него по рукояти на лезвие переходили полосы чистого света, а потом уже клинок окрашивал его лазурью и расширял. Делал ярче, сильнее. Вот в чём его сила. Но что это даст в бою? Будет слепить врага? Вряд ли. Днём я доставал меч — и никакого свечения не было, оно проявляется только ночью, да и то если им вращать. Пока я держал меч неподвижно, лазурь начала тускнеть, и мне снова пришлось прокрутить восьмёрку.

— Туши свет, подёнщик!

Из темноты вышел Гнус.

— Это ты что ли лазишь?

— А ты блондинку искал? Больно ты ей нужен.