— Чего ищешь? — спросил я.

— Всё, что поможет добраться до Брима-на-воде.

Хорошая мысль. Когда ты чего-то не понимаешь, и плюс к тому тебя обволакивают нехорошие предчувствия, надо менять место жительства. Обыскав комнату, правда, впустую, мы вышли из дома и сразу столкнулись с толпой. Люди обступили нас и засыпали вопросами:

— Где старуха Хемши?

— Почему не начинают?

— Сколько ещё ждать?

И только после этого до них стало что-то доходить.

— Смотрите, это же орк...

— Орк!

— Это тот орк, которого притащил венед. Где старуха Хемши?

В голосах начали нарастать гнев и тревога, и я попытался успокоить людей.

— Она скоро будет. Ушла с утра, к обеду обещала вернуться. Ждите, а нам... Мы должны кое-что для неё сделать. Она просила достать одну вещь, вот мы и пошли...

Вряд ли мои слова кого-то в чём-то убедили. Гнев в голосах стал усиливаться, посыпались предложения связать нас и осмотреть дом. Возле кареты я увидел вчерашнего господина, родственники герцога Маранского, и его телохранителей.

Толпа надавила на нас. Швар отпихнул от себя одного мужика, второго. Вспыхнуло возмущение.

— Сука, ты на кого лапы тянешь?

— Здесь не Орочья топь и не Восточные границы!

— Убирайтесь к себе в болота!

Мы бы и рады были убраться, да протиснуться сквозь толпу становилось нереально. От причалов бежали рыбаки и грузчики со складов. Я хотел вернуться в дом, переждать смуту, но нас уже оттеснили от двери, а на пороге визжала какая-то женщина:

— Её там нет! Нет! — и указала на нас пальцем. — Это они! Они убили её!

Ага, убили и съели, а кости закопали. Она совсем дура?

— Ты о чём? — закричал я. — Это моя бабушка. Я внук её. Внук!

Но женщина продолжала визжать, и большинство собравшихся верили в её версию.

В конце улицы показался отряд ландскнехтов в доспехах, хотя вчера на них были нарядные камзолы, которые они не захотели переодевать даже ради Сизого Рафаэля. Первым шёл Хадамар — хмурый, как осенние тучи. Возле дома он велел отряду перестроиться полукругом. Я узнал Руди, Лупоглазого Дака. Оба стояли в первой шеренге.

К Хадамару подошёл родственник герцога, заговорил, указывая поочерёдно на дом и меня. Тот кивал и продолжал хмуриться. Господин явно давил на него, а капитан вынужден был подчиняться.

— Разойдись! — крикнул он на толпу.

Народ пусть и нехотя, но ушёл за линию ландскнехтов. Мы со Шваром остались стоять у дома как бельмо на глазу.

Хадамар ещё некоторое время выслушивал господина в синем, а потом подошёл к нам. На меня он не смотрел, раздувал ноздри, играл желваками и теребил рукоять меча.

— Ты меня вчера подставил, Соло. Этот Рафаэль... Будь ты проклят, подёнщик. Он доверенный советник самого, мать его, герцога. Я даже не готов словами передать, какую взбучку получил, — он скрипнул зубами. — Угадай, кто ждёт тебя в ратуше.

— Старуха?

— Мастер-циркулятор[1] герцога Маранского!

Хадамар не говорил, а шептал, но шептал так яростно, что слышали его все. При словах о циркуляре народ закивал согласно, а родственник герцога наигранно зевнул.

— И что ты предлагаешь? Сдаться?

— А у тебя есть другой выход? Со мной четыре десятка бойцов. Если откажешься, у меня приказ кончить тебя на месте.

— А циркулятор твой меня по головке погладит?

— Не мой. Не мой!.. Там хоть шанс будет. Тоже сдохнешь, но не сразу.

— Предпочитаю не мучиться.

— Дурак. Не будь ты... Разговаривать бы с тобой не стал.

— А ко мне какие претензии? — вмешался в наш междусобойчик Швар.

— Вали отсюда, — огрызнулся на него Хадамар. — Ты нам не нужен.

— Тогда я пошёл.

И Швар реально пошёл. Я вскинул руки: а как же братство, стая и прочие красивые слова? Я ж тебя на себе до этой хижины нёс!

Ландскнехты расступились, пропуская орка, и снова сошлись воедино.

— Давай так, — задышал Хадамар. — Идёшь со мной по доброй воле, а я поручусь за тебя и возьму на поруки. Венинг требует осудить тебя, циркуляр его поддерживает, но без моих показаний ни хрена у них не получится. Выкрутимся.

— Венинг — это чувак в синем?

— Да. Но побольше уважения в голосе, он положенец, главный советник герцога, его зять.

— А что значит «положенец»?

— Человек с высоким положением в обществе, у кого в руках сосредоточены власть и сила. Да какая разница? Раздавит тебя и не поморщится.

— Старуху Хемши он боится.

— Её все боятся. Думаешь, я не знаю, что она ведьма? Но поверь, Венинга тоже стоит бояться.

— Подумать дашь?

— Минуту.

Хадамар отошёл к своим, а я начал судорожно шнырять глазами по сторонам, выискивая выход. На добрый суд и жалостливого палача я не надеялся, знаю, что это такое, сам руки рубил. Надо выбираться. Как? Зажали меня умело. Ландскнехты полностью перекрыли проходы от дома. Забраться на крышу, перепрыгнуть на другую сторону... Нет, слишком высоко, не успею, стащат, да и крыша хлипковата, солома и жерди, провалюсь внутрь, окажусь в западне.

Крайняя упряжка на обочине сдвинулась с места, медленно развернулась карета. Ни ландскнехты, ни зеваки этого не видели, потому что стояли лицом ко мне. А я видел. На месте кучера возник Швар. Он вывел упряжку на дорогу, народ начал расступаться под напором логшадей, в строю ландскнехтов появилась трещина. Швар поймал мой взгляд и крикнул:

— В карету! Быстро!

Я резво вскочил на подножку, и Швар щёлкнул вожжами.

— И-и-и-й-я-Ха-а!

Четвёрка гнедых рванула с места в галоп и понеслась по улице, заставляя встречный народ жаться к стенам домов. Хадамар побежал было следом, понял, что не догонит, и закричал, указывая на вторую упряжку:

— Разворачивайте! За ними! За ними!

Ландскнехты поступили умнее. Не слушая воплей хозяина упряжки, они обрезали постромки, взобрались на лошадей и охлябь ринулись в погоню. Я выглянул в окно. Шансов уйти от верховых у нас не было, разве что добыть арбалет или лук и попытаться попасть в кого-нибудь. Был бы с нами Кроль...

Я обыскал карету, приподнял сиденье дивана, заглянул в дорожный сундучок — ничего. Какие-то книги, пузырьки, тряпки. На дне сундучка лежала карта: параллели, меридианы. Давно мне хотелось заполучить что-нибудь эдакое, чтоб иметь хотя бы приблизительное понимание, где нахожусь и куда идти. Я схватил карту и сунул в мешок.

Карета подпрыгнула на кочке, и я едва не пробил головой боковую стенку. За окном мелькнули торговые ряды, справа над крышами поднялся шпиль вечевой башни. Швар то ли по наитию, то ли ещё каким чувством гнал упряжку той же дорогой, по которой мы пришли в Вилле-де-пойс. Может так и правильно, ибо она вела в направлении Бримы, но я бы предпочёл другой путь. Где-то в той округе мог бродить отряд охотников Архитектона. Хотя почему мог — бродил, и я сомневаюсь, что они оставили надежду поймать нас.

Всадники догнали карету, и один взобрался на запятки. Швар бросил в него топорик. Промазал. Я вскочил на диван, взрезал полотняную крышу мечом и плашмя ударил ландскнехта по щеке. Тот выругался и попытался дотянуться до меня кошкодёром. Я отбил выпад и ударил его по второй щеке, потом схватил его за руку и втянул внутрь кареты. Надо было столкнуть — пожалел. Вчера мы сидели за одним столом и пили пиво, а потом вместе вязали Сизого Рафаэля. Пусть мы не стали товарищами, но что-то нас уже сплачивало.

— Лежи, не дёргайся! — сунул я ему кулак под нос. — Понял?

Он кивнул и тут же ударил меня коленом промеж ног.

Из глаз полились слёзы... всё же надо было его столкнуть. Сука!.. Пока я крючился и сыпал проклятьями, ландскнехт извернулся, ухватил меня за грудки и сиганул из кареты. Упали мы на мою спину. Воздух выскочил из лёгких, я забыл про боль, про обиду, только застонал слабо, как умирающий, и с тоской посмотрел вслед удаляющейся карете.

Получена травма. Поглощение урона 3 ХП. Потеря здоровья 111 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд