Едва я успел одеться, раздался рёв. Возле снека стоял воин и трубил в боевой рог. Стая забегала. Мороз крикнул мне хватать тюк и тащить на корабль. Я схватил. Набежали другие, похватали оставшиеся, и в общем потоком мы ринулись на погрузку. Для меня всё это казалось диким: стая, снек, рёв рога. В Форт-Хоэне у нас и простых-то лодок не было, а здесь вон какая. Побросав тюки на палубу, воины встали вдоль бортов и под счёт Гомона начали толкать снек от берега в реку. Я встал рядом и вслед за остальными ухватился за борт. Осадка у корабля была небольшая, и вскоре он закачался на воде. Мороз подставил мне скрещенные руки, я взобрался на палубу.

— На корму! На корму! — заорал он.

Какая корма? О чём он? Норманны толкали меня плечами, садились на скамьи, крепили вёсла. Я растеряно метался от борта к борту.

— Давай на корму! — Мороз схватил меня за рукав рубахи и потянул за собой. — Здесь у каждого своё место.

Он утащил меня почти в самый конец и швырнул на скамью слева.

— Твоя. Повторяй за мной.

Он поднял лежавшее на палубе весло и закрепил в уключине. Я повторил. Весло было длиной около шести метров, тяжёлое, но хорошо сбалансированное. Я вставил его в уключину и осмотрелся. На каждой скамье сидело по одному человеку, а всего получалось двадцать пар гребцов. Свободных мест не было. За кормило встал плотный старик с бородой по грудь и с абсолютно лысой головой. Длинный крючковатый нос и плоское лицо делали его похожим на сову. Его так и звали — Сыч. Гомон несколько раз окликнул кормчего по имени, и я запомнил. Сам вожак остался возле мачты, и вместе с ним ещё трое старших воинов.

Гомон вдруг хлопнул в ладоши и крикнул:

— Вёсла на воду! Загребные справа... Р-р-раз!

Гребцы по правую руку от меня дружно выдохнули и сделали гребок.

— И-и-и... раз! — продолжил командовать Гомон, помогая голосу взмахом руки.

Сыч навалился на кормило, зарычал от усердия, и снек начал разворачиваться. Скрипя шпангоутом, он встал носом по течению, а потом, плавно набирая скорость, пошёл вперёд. Теперь уже все гребцы поднимали и опускали вёсла, то налегая, то натягивая их на себя. Движения получались слаженные, выверенные. Я повторял за Морозом всё, что он делал, вплоть до поворота головы и хрипа, и вроде бы у меня получалось.

Мимо прошёл Гомон, посмотрел, как я вожу веслом, но ничего не сказал, значит, и в самом деле получается.

Вы получили дополнительное умение «Водяной волк». Доступен уровень 1 из 15

Не каждый способен пройти, балансируя, по лезвию меча. Вы чувствуете, что не уступите в ловкости белке, а выносливостью начинаете превосходить волка. Не останавливайтесь, продолжайте балансировать, и тогда многое вам станет по плечу.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Отношения с Северными кантонами: + 10

Вас перестали сравнивать с собакой.

Мы шли на вёслах до полудня. Могли бы поставить парус, благо ветер дул попутный и смысла надрываться не было, но вожак стаи имел на этот счёт своё мнение. Я чувствовал как мышцы на спине и плечах деревенеют и отмирают. Грёб я исключительно на силе воли, и единственное моё желание было не опозориться перед Морозом. Почему именно перед ним, хрен его знает, но я видел его спину, размеренное движение рук. Иногда он оборачивался, словно проверял, всё ли со мной в порядке, и на лице его не было ни грамма усталости. Он улыбался.

Чёрт двужильный.

Когда солнце зависло над головой, и я осознал, что сейчас сдохну, Сыч повернул кормило, снек сделал разворот на сто восемьдесят градусов, и мы пошли вверх по реке в обратную сторону.

Идти против течения и против ветра оказалось во стократ тяжелее. Корабль двигался медленнее, а усилий приходилось применять больше. Однако Мороз — чтоб его чайки сожрали — по-прежнему улыбался. Гомон несколько раз подходил к кормчему, поглядывал со стороны, как я справляюсь, и во взгляде его не было сожаления о потраченных трёх серебряниках.

Когда снек ткнулся, наконец, носом в знакомый пляж у города, я привалился плечом к борту и закрыл глаза. Мороз вытянул моё весло, уложил на палубу.

— Для первого раза сойдёт, — вроде бы похвалил он меня.

Я приоткрыл один глаз.

— Часто вы так катаетесь?

— Мы водяные волки. Если мы перестанем чувствовать весло, иссохнем до костей.

Это наверняка была метафора. Я сделал вид, что оценил её, и приготовился вздремнуть, но мои мытарства на сегодня не закончились. Последовал приказ сходить на берег, и снова пришлось тащить тюки, складывать их в кучу. Тело болело до невыносимости, голова, ещё не освободившаяся от последствий удара дубиной, гудела и расходилась по швам, но поблажек никто мне делать не собирался.

Покончив с делами, я вспомнил, что должен найти Эльзу. Да, это, пожалуй, важнее отдыха. Только нужно отпроситься у Гомона. До тех пор, пока договор не отменён, я в его власти, и за самоволку могу огрести больше, чем способен унести.

Вожак стоял около снека, и по кровожадной улыбочке я предположил, что он что-то задумал. Терзаться в догадках пришлось не долго.

— Посмотрим щенка в деле, — сказал Гомон и ткнул в меня пальцем. — Выходи на бой, подёнщик. Глянем, из чего ты сделан.

Я несколько растерялся.

— В каком смысле на бой? Драться что ли?

— Дерутся пьяницы в трактирах, а мы волки, мы бьёмся. Так, стая?

И стая завыла. В буквальном смысле. Каждый норманн, где его застал вопрос, поднял голову кверху и исторг из себя реальный волчий вой.

Меня мурашки продрали — настолько это звучало натурально, и я подумал: не оборотни ли они случаем?

Гомон дождался, когда вой стихнет, и окликнул одного из своих помощников.

— Швар, повесели стаю.

Вперёд вышел норманн. Я как-то не обращал внимания на расовые отличия внутри стаи, не до того было. Теперь обратил. Швар не был человеком. Высокий, мощный, бугристые плечи и руки, пудовые кулаки. Глаза миндалевидные, с приподнятыми уголками, уши похожи на собачьи, нос плоский, голова лысая, кожа зеленоватого оттенка, рожа в шрамах.

Орк.

Я не удивился. Стая походила на сборную мира; истинных представителей Северных кантонов в ней вряд ли было много. Даже Мороз скорее походил на венеда, хотя выл не хуже остальных. Но дело не в этом. При нынешних обстоятельствах и в свете полученной травмы, мне менее всего хотелось сейчас с кем-нибудь бодаться. Да ещё без доспехов, голыми руками. Все мои умения унёс Гнус в своём мешке, а базовые статы вряд ли помогут победить орка. К тому же вооружённого топором. Он вытащил его из-за пояса — бородатое лезвие, длинная ручка, обмотанная кожаными лентами. В левой руке круглый массивный щит, разделённый на четыре красно-зелёных поля.

Но, тем не менее, я вышел. Стая ценила смелость во всех её проявлениях, и уж если получать по морде, то под одобрительные крики.

— Не много чести безоружному драться с вооружённым, — поворачиваясь к вожаку, сказал я.

— Выбирай любой меч, любой топор, — усмехнулся Гомон. — Можешь взять мой.

Он хлопнул ладонью по обуху топора, висевшего в чехле на поясе, и, признаться, у меня мелькнула дерзкая мыслишка воспользоваться предложением норманна. Но я сдержался. Вообще, не в обычаях воинов доверять чужакам личное оружие, это может отринуть от него удачу, и предложение Гомона, скорее всего проверка, поэтому я отказался.

— Тогда посмотри среди общей добычи, — кивнул Гомон в сторону тюков.

Я подошёл к сваленным в кучу вещам: тюки, корзины, несколько ящиков. В основном здесь была одежда, обувь, деревянная посуда. Отдельно в связках лежало оружие. Я присел на корточки, взял один топор, другой. Хлам. У Дизеля первая секира и то имела характеристики на порядок выше.

Я осмотрел все связки, и уже подумывал взять копьё. Мастером длинного оружия я никогда не был, но с тем барахлом, что мне предлагалось, выходить против танка полная бессмыслица. И тут я заметил завёрнутый в холстину предмет, очертаниями напоминающий меч. Он лежал в ящике, прикрытый разной рухлядью. Я вытащил его, положил на песок и развернул холст.