В дверях стоял Гвидон, из-за его плеча выглядывала Алиса.

— А он такой, дядя Лёш. Ага. Ему лишь бы подраться. Злая кровь покоя не даёт.

— Проводник, понятно дело. Не зря мы их отлавливали.

Я повернулся к ним. В запарке не сразу вспомнил, что стою голый. Когда вспомнил — твою мать! — резко присел, подобрал одеяло. Алиса засмеялась, Гвидон покачал головой.

— Приведи себя в порядок, боец, — и подошёл к Фломастеру. — Ну а ты как? Тебе-то чего не хватило?

Тот начал бубнить неразборчиво, не отошёл ещё от нокдауна.

Я обмотался одеялом, вернулся к своим нарам. Алиса присела рядом, губы по-прежнему расплывались в улыбке, ситуация казалась ей забавной.

— Зачем ты на него набросился?

— Выпросил.

— Последнее время у тебя часто выпрашивают.

— Фонарь не выпрашивал, — напомнил я ей за безобидного квартиранта. Что ни говори, а его кровь на её руках.

На мой упрёк Алиса лишь пожала плечами.

— Это была необходимость.

— Как выяснилось, не такая уж и необходимая необходимость. В Загон мы попали через задний проход.

— Он бы не дошёл, слаб был.

Какая она всё-таки циничная. Люди для неё не более чем средство достижения цели. Нигилистка, одним словом.

— Ладно, забыли. Одежда моя где?

— Загляни под нары.

Я заглянул. Там стояли берцы, стопочкой лежала одежда: чистая, сухая. Тут же разгрузка, тактический пояс. Стыдливо прикрываясь одеялом, я натянул штаны, обулся. Алиса следила за мной. Улыбка была то ли игривая, то ли издевательская, сложно понять, но в любом случае, меня она смущала.

— Ты могла бы не смотреть?

Алиса провела по губам кончиком языка, словно заигрывая, а вернее, раззадоривая.

— А я могу увидеть что-то новое?

Нового она вряд ли увидит. Что тут вообще может быть нового?

— Дон, — Алиса всплеснула руками, — ты стесняешься. О, Господи! Меня? Или ты боишься, что твоя жена увидит нас вместе? — игривость вдруг исчезла, голос зазвучал жёстко. — Так она не поймёт. Она не помнит тебя. Ты для неё тень, как и все остальные.

Может и тень. Да, скорее всего тень. Но она по-прежнему моя жена. Мы прожили семь лет, и взять вот так всё и выбросить из памяти… Нельзя, невозможно, и невозможно оттолкнуть Алису. Я помню, как она сидела рядом, пока я пластом валялся на нарах не в силах прожевать кусок крапивницы. Она делала это за меня: жевала и вкладывала кашицу в рот, чтобы я жил.

Я надел рубашку, разгрузку, застегнул пояс. Пока натягивал плащ, искал, что ответить, не нашёл. Я люблю Алису, и я люблю Данару, какая бы она ни была. На свалке я хотел оставить её. Смалодушничал. Больше этого не повторится.

— Портсигар мой где?

— Ушёл на оплату лечения. Жизнь на нелегальном положении дорогая.

— Хотя бы один шприц могла оставить.

Меня потряхивало, организм требовал дозы. Без подзарядки я обычный, слабый человек, драка с Фломастеров показала это нагляднейшим образом. Пусть я немного сильнее, немного быстрее, лучше держу удар. Но душу гложет, каждая клеточка кричит: дай! Да и пользы от меня заряженного будет больше.

— Не могла. Сейчас ты нужен такой как есть. На постах, на дорогах, в жилых блоках — вараны. Здесь в Петлюровке тоже. Все под дозой. Если чувствуют силу, хватают, проверяют, отправляют в яму. Там сейчас концлагерь, держат всех неблагонадёжных. Много наших. Кого-то уже трансформировали, кто-то ждёт очереди.

— Дряхлый там?

— Возможно. Для начала надо поговорить со Свиристелько. Только он может дать необходимую информацию.

— Так почему до сих пор не поговорила?

— Ждала, когда ты поправишься, — она достала планшет Гвоздя. — А теперь готова. Приступим?

И отстучала:

Здравствуйте, многоуважаемый Андрей Петрович.

Сообщение ушло, но с ответом Свиристелько не торопился. Никто и не рассчитывал, что он тут же кинется отвечать. Мало ли кто может написать тебе с планшета давно почившего Гвоздя. Вдруг подстава? Да и про Грота он наверняка в курсе. Все его подельники так или иначе отдали богу душу, и надо крепко подумать, прежде чем что-то сказать.

Чтобы думалось лучше, Алиса отправила скрин с переговорами по формуле. Пока Свиристелько переваривал прочитанное, я спросил:

— Знаешь, кого я на свалке встретил?

Судя по выражению лица, её это не слишком беспокоило. Кого можно встретить на свалке? Не Льва Толстого конечно. Поэтому я быстро добавил:

— Тебе будет интересно.

Алиса вздохнула:

— Ну и кого же?

— Коптича.

Ей действительно стало интересно.

— Коптича? Вот же сволочь. Выжил, значит, гнида мерзкая.

— За что ты его так?

— За что? Поверь, этот… — Алиса замялась, подбирая слово. — Неважно. Плохой он. И тоже проводник. Мы сотрудничали с ним. Всё нормально было, выполнял особые задания в паре с Желатином, а потом перевёл на свою карту полтора миллиона статов и сбежал. Своровать-то он сумел, а то, что карточку заблокировать можно и отследить, не подумал. Взяли его в Квартирнике — и в яму, оттуда в шоу. Думали сдох. А он выжил.

— Мне он другую историю рассказал.

— С ним нельзя разговаривать. Если больше трёх слов произнесёт, стреляй не задумываясь, иначе заболтает. Заговаривает человека, подталкивает к нужной мысли и заставляет выполнять свои приказы. Может создать фантом. Вроде бы стоит перед тобой, а на самом деле это трёхмерное изображение. Сволочь! Значит, это он Крыс? Надо послать ребят, чтоб убрали его…

Планшет пискнул ответным сообщением. Мы одновременно склонились к экрану, едва не столкнувшись лбами.

Чё ты хочешь, шлак?

Не очень-то вежливо ведёт себя этот Свиристелькин. Алиса облизнула губки и отправила ответ:

Почему вы считаете, что мне от вас что-то нужно?

А иначе ты бы сдал меня давно!!! Так чё ты хочешь, пень паршивый??? Зелёную майку?%⁇ Бабло??? Бабла нет, сразу предупреждаю. Было бы оно, стал бы я связываться с этим говноедом из Квартирнику! Здох он и хорошо. Чё те надо777

Свиристелько нервничал до такой степени, что писал с ошибками. Наверное, сразу всеми пальцами кнопки тыкал.

Успокойтесь, Андрей Петрович, мне не нужны статус или деньги. От вас всего лишь требуется информация, которой вы, несомненно, обладаете. Обещаю, как только получу интересующие меня данные, я верну вам планшет со словами благодарности за сотрудничество.

Я вскинул брови:

— В самом деле вернёшь?

— Дон, ну хоть ты не тормози. После первого же слива он станет моей вечной дойной коровой.

— Мне кажется, он это понимает.

— Конечно понимает, но рассчитывает на лучшее, потому что другого выхода у него нет. Тавроди сильно расстроится, когда узнает, что кто-то решил заработать на его формуле и лишить Контору стабильного дохода. А ты знаешь, сколько Контора зарабатывает на порошке? Это настоящая астрономия. А расстроенный Тавроди хуже расстроенного Гвоздя. Про Гвоздя тебе надо что-то объяснять?

— Нет, про Гвоздя я собственными глазами видел. А Коптич варит порошок. Не по формуле, но говорит, что неплохой.

Алиса закатила глаза.

— Господи, Дон! Я тебе только что объяснила насчёт Коптича. Всё, что он наговорил, выбрось и забудь. Он варит точно такой же эрзац-нюхач, как все прочие, просто ему удаётся убедить покупателей, что его товар лучше остальных.

Планшет снова ожил.

Что ты хочешь?

Мы переглянулись.

— Про Дряхлого спроси, — попросил я.

— Чего тебе дался твой Дряхлый?

— Пообщаться нужно. Помнишь, что говорил Жаба Правильный? Он сказал, что Данару на свалку привели чистые люди, и она уже тогда была нюхачка. Сделать это могли только фермеры. Ну не поведут же её из блоков или, тем паче, из Петлюровки? Её бы бросили и всё, а тут ещё приплачиваться стали. Так что хочешь, не хочешь, а Дряхлый в этом замешан. Я считаю, он должен, ну или может знать, где Кира. Мне моя дочь нужна! Понимаешь?