Крысы, крысы. Крысы. Они придут за мной сюда или забьют стрелку? Я бы забил и попытался вальнуть всех. Но это потому что я знаю, что они собой представляют, знаю количество и что в карманах носят. Они про меня не знают ничего, значит, в первую очередь попытаются выяснить: кто, сколько, как? Что ж, тогда есть смысл дождаться приглашения. На саму встречу не пойду, меня там грохнут, но проследить за посланцем стоит. Выясню их местоположение и нанесу упреждающий удар. Главное, чтоб они не были под дозой. Твари на свалку не лезут, и любое ощущение чужой силы вызовет у них подозрение.

Я опустился на колени, разобрал автомат, почистил, снова собрал. Осмотрел каждый магазин, проверил, легко ли выходят из фастмагов. Шесть запасных. Нормально, хватит, не спецназовцы же эти мусорщики. Их преимущество не столько в количестве, сколько в способности ориентироваться в местных условиях. Они дома, знают все ходы и выходы. Но я лучше подготовлен, плюс мой дар. Посостязаемся.

Выдохнул, положил автомат перед собой, достал пистолет. Тридцать шесть патронов, два полных магазина. Ещё обрез молодого, но он лишний. Весит много, а толку чуть. С собой брать не буду, можно сбагрить царю или обменять. А вот нож пригодится, нормальная такая тактическая вещица, в ближнем бою весьма удобная. Я прокрутил его в пальцах, перекинул из руки в руку и сунул в старые ножны на ремне. Тютелька в тютельку подошёл.

Солнце перевалило за полдень. Поспать бы, забыл уже, когда спал нормально. Наногранды из-за этого расходуются очень быстро. На неделю ещё хватит, а там придётся колоть новую дозу, если раньше времени не подстрелят.

Я перекрестился, встал. Надо поесть, пара листьев крапивницы не помешает. И попить. Вода должна быть у царя в апартаментах, видел там большую пластиковую бутыль.

Выглянул из вагона, осмотрелся и быстрым шагом пересёк площадь. Возле паровоза клевали носами двое с копьями. Когда проходил мимо, ни тот, ни другой даже глаз не открыли. Вот вам и охрана. Откупорил бутыль, напился, наполнил фляжку. Листья тоже где-то тут. Слабенький аромат гвоздики исходил из коробки в углу. Открыл, взял лист, начал откусывать маленькими кусочками…

Из центрального прохода вышли двое. Огляделись и смело направились к паровозу. У одного на шее висела двустволка прикладом вверх. Умно. Достаточно ударить под цевьё, и она окажется в руках. Этот приём мне показал школьный друг заядлый охотник, правда, использовал он его исключительно для стрельбы по банкам.

У второго сбоку висела самодельная кобура, из которой выглядывала рукоять Макарова. Рожи у обоих дикарские, ребята однозначно тёртые и готовые на поступок. С таких глаз спускать нельзя.

Охрану они проигнорировали. Надо отдать должное копьеносцам, эти на крыс тоже внимания не обратили, как сидели, закумареные, так и продолжали сидеть.

Целью пришельцев был Жаба Правильный. Наверняка хотели допросить его с пристрастием и выяснить обо мне все подробности. Но в состоянии наркотического транса тот вряд ли способен вести вразумительную беседу, поэтому я не стал утруждать ни крыс, ни царя напрасными переговорами и выбрался из паровоза, предварительно запахнув полы плаща. Не стоит показывать потенциальному противнику свой арсенал. Время придёт — покажу, и пусть тогда удивляются.

Встретить меня крысы не ожидали. Может считали, что я давно в бегах, и допрос жабы представлялся им банальной и совершенно бесполезной обязанностью, так что моё внезапное появление вызвало у них нервное напряжение. Я почувствовал резкий выброс адреналина. Мой организм отреагировал так же, и на страх ответил яростью. Пришлось прищуриться, как будто от солнца, чтобы они не заметили чересчур сильный отблеск серебра в радужке. В своё время это тоже должно стать для них сюрпризом.

Крысы сбавили шаг и остановились. Переглянулись, потом тот, что с ружьём, спросил:

— Ты Дрон?

Дрон? О, как! Та жаба, которая сдала меня, не удосужилась запомнить моё имя. Но я не против, пусть так и продолжают думать.

— И?

— Ты или нет?

Второй сплюнул.

— Да понятно, что он, Кен. По роже видно. Не нюхач. Стал быть, он.

Но Кен не сдавался.

— Слушая сюда, муфлон тупорылый, люди с тобой вежливо разговаривают. Вежливо, понял? Отвечай так же. Ты Дрон?

Что ж они всё муфлон да муфлон. Заладили одно и то же. Сначала молодой, теперь эти. У них это единственная ассоциация с козлами? Хотя, если сравнить мусорные кучи с горами, то становится понятным их стремление к данному типу животных.

— Называй, как хочешь. Ты же не имя моё пришёл узнать.

Я шагнул навстречу. Второй резко отвёл руку назад, ближе к кобуре. Оба занервничали. Между нами оставалось три шага, расстояние вполне удобное, чтобы дотянуться до любого из них.

— Расслабьтесь, ребятки, — я поднял руки, демонстрируя дружелюбие.

— Никто и не напрягался, — снова сплюнул второй.

— Ну да, то-то я гляжу, ты к кобуре потянулся.

— Не потянулся я!

— Ага, жопа зачесалась, понятно.

— Да ты…

Кен ткнул его в бок.

— Не суетись, Грач, притихни. А к тебе, Дрон, у нас один вопрос: братка нашего ты завалил?

— А если я?

— Отвечай по сути! Ты?

— Я.

Спасибо другу-охотнику, что показал приём. Кен ударил по цевью, ружьё подпрыгнуло, только лечь в ладони не успело. Незримым движением я скользнул к крысе и вогнал нож в грудь. Оттолкнул тело, развернулся к Грачу. Тот замер в оцепенении. Рука, словно деревянная, застыла у кобуры. Я нарочито медленно обошёл его, вынул Макаров и сунул в карман плаща. Сгрёб за грудки и встряхнул.

— Потолкуем?

Он сглотнул.

— Ты… ты чё наделал, муфлон? Ты ж Кена завалил. Кена! А он…

Грач беспомощно обернулся на труп напарника и протянул к нему руку, словно надеясь, что тот ухватится и встанет. Вместо него встали жабы. Вроде бы сидели, дремали, а тут как почувствовали. Из боковых проулков вылезло ещё полдюжины. Я не успел ничего сказать, а тело уже утащили куда-то. Надеюсь, не сожрут. Хотя, наверное, зря надеюсь.

Грач сглотнул, предчувствуя такую же судьбу.

— Мы поговорить только хотели, а ты… ты… Ты ж под дозой!

Наконец-то он оценил цвет моей радужки.

— Так и есть. Теперь понимаешь, что шутить я не буду?

— Не убивай, Дрон…

— Веди себя правильно. Расскажи всё как есть: сколько вас, где прячетесь, оружие.

— Мы… За рынком по центральному проходу метров пятьсот. Туда из Развала строительный мусор свозили. Мы нюхачей выгнали, теперь у нас там база. Чужие не заглядывают, никто не трогает. Лафа. Сколько людей, точно не скажу, двадцать или двадцать пять. Вооружены кто чем. Два дегтяря есть стареньких, но рабочие, а так в основном обрезы, наганы, арбалеты. С патронами напряг. Калаш только у старшего…

— Старший кто?

— А хрен его знает. Реально без понятия. Я его раньше не видел. Чёрт хромой одноногий. Погоняло Крыс. Появился в Петлюровке месяца три назад. Вонял как пёс бродячий, но при бабках. Собрал вокруг себя человек десять, исчез. Через неделю опять появился, опять за людьми. Ему предъявили за тех, что в прошлый раз ушли, он побожился, что все живы. Поверили. Вроде бы мужичок такой плюгавый, по роже пройдоха тот ещё, но народ потянулся, я тоже. А чё бы нет? Задолбало по Территориям мотаться. Развал уже очистили от всего ценного, и что дальше делать? В старатели? Да ну его, жизнь одна. А Крыс сказал, работа несложная, жратва от пуза. Крыс он такой, сказал, стал быть, так и будет. Ни на букву не отойдёт. За своих стоит крепко. Недели две назад глаголы с пятого блока решили нас накрячить, на бабки кинуть. Мы им по дешёвке нюхач палёный скидываем. Так они, муфлоны, платить отказались. Крыс к ним переговорщика отправил, а они его в яму сдали по жёсткой процедуре.

— И чё?

— А ни чё. Нет больше глаголов в пятом блоке. Кончились, — Грач натужно засмеялся, но столкнувшись со мной взглядом, смолк. — Прям там в блоке расписали. Кому кишки выпустили, кому гланды через жопу вырезали.

— Жёстко.