Алиса уже подобралась к козырьку. Я нащупал выступ кирпича, вцепился в него мёртвой хваткой и перехватил девчонку за запястье.

— Теперь зажмурься и спускай одну ногу с карниза… так… вторую…

— Дон!

Её ногти впились в мою ладонь.

— Только не спорь, умоляю. Я держу тебя.

Побороть древний, как мир, страх перед высотой не просто. Алиса сделала несколько глубоких вздохов, закусила губу и лишь после этого решилась спустить вторую ногу с карниза. Под её тяжестью меня неодолимо потянуло вниз. Я засипел, согнулся, но устоял. Голова под банданой промокла, по вискам заструился пот.

— Сейчас я тебя отпущу. Козырёк под тобой метра полтора. Это не высоко, всё равно что со стула спрыгнуть. Будешь падать, сгруппируйся и наклонись вперёд. И постарайся не закричать. Пальчики разожми… Пожалуйста!

Она разжала, я выпустил запястье, и Алиса свиной тушкой брякнулась на козырёк. Кажется, ударилась сильно коленом, но стерпела, не закричала. Я присел, зацепился пальцами за карниз и спрыгнул, легко приземлившись рядом с ней. Две трети дела сделано. Оставалось спуститься во двор. Это уже проще, тут всего-то…

Над головой раздался крик:

— Двое снаружи!

И выстрел дуплетом из дробовика.

Стрелок даже не пытался прицелиться. Заряд дроби раскрошил бетон возле ноги. Я выхватил вторую гранату и баскетбольным приёмом забросил в окно. Схватил Алису в охапку и под звуки взрыва и разлетающихся осколков сиганул вниз. Не оглядываясь и не отпуская девчонку, рванул в заросли акации. Пригнул голову, выставив вперёд локоть, чтоб ограничить последствия от соприкосновения с колючками, и, слушая, как в спину бьёт автоматная очередь, выскочил по другую сторону зарослей.

Дальше мы уже рванули как спринтеры на стайерскую дистанцию. Добежали до первой линии домов и свалились за углом. Алиса смотрела в небо над собой, глаза её начали лучиться, и она захохотала. Да уж, тут есть чему радоваться. Чудом выбрались. Повезло.

— Воды, — поворачивая голову ко мне, попросила она.

Та же мысль крутилась и в моём мозгу, суш в горле стояла страшная, и каждая клеточка организма требовала: дай, дай! Но воды не было. Бутылка, которую я нашёл в платформе контрабандистов, осталась где-то там, даже не скажу где точно. Знаю лишь одно: если не попью, начну потихоньку сходить с ума.

— Источник какой-нибудь есть поблизости?

— Река, — кивнула Алиса в направлении Обводного шоссе. — Или Загон.

До реки километра четыре, может, пять, до Загона дальше, да и не попасть в него. Значит, река.

Я выглянул из-за угла. Никого. Преследовать нас Музыкант не решился, либо не посчитал нужным. Есть ли смысл гоняться за двумя полудурками под дозой, заваливших семь контрабандистов и хрен знает сколько внешников, рискуя при этом потерять своих людей? Нет, конечно. Если б он знал, что эти полудурки мы с Алисой, то тогда бесспорно. Ну а пока можно жить более-менее спокойно.

— Ну ты, Дон… — Алиса снова захихикала. — Знала я, что ты отмороженный, особенно после того, как Тощего выкинул… Но чтоб до такой степени.

— А что тебе не нравится? — выдохнул я. — Хотела мужика и защитника? Получи. Всё остальное побочный эффект.

— Ага. Ты только не очень эффектом увлекайся, какой-то он чересчур уж побочный. И старайся подыскивать места не выше первого этажа. Договорились?

Опасность миновала, и в Алисе вновь начала просыпаться начальница.

— Тут уж как получится. Не угадаешь, где мягче падать. Но ради тебя хоть в прорубь головой. Кстати, раз мы так близко сидим… а почему ты дозу не колешь? Кому-кому, а тебе с твоими возможностями сам Великий Невидимый велел. Стоит только пальчиками щёлкнуть, принесут на подносе.

— Мне это не нужно.

Ответ прозвучал спокойно, даже равнодушно, почти как отвали, не твоё дело. Но я не унимался. Интересно же. Все вокруг буквально повернулись на этих нанограндах, колют, торгуют, добывают, обсуждают, а она вся такая скромная: мне это не нужно — и средний палец под нос.

— А чё так? Папа не разрешает?

— Разрешает, не разрешает… Говорят тебе, не нужно. Отстань.

Она начала раздражаться. Ладно, отстану, потом как-нибудь…

Краем уха я уловил рык двигателя броневика. Сначала он был ровный, потом стал удаляться. Вараны уехали, нам тоже пора валить. К реке. Вода, вода…

Рот заполонила тягучая слюна, жажда стала сильнее. До реки проще всего добраться на платформе. Не уверен, что есть дорога напрямую, но чем ближе к Загону, тем местность больше становится похожей на пустошь. Деревьев почти нет, лишь стланик и кустарник клочками, между ними вполне можно проехать. И в любом случае это быстрее, чем пешком.

Я ещё раз глянул за угол. Где-то в подсознании свербела мысль, что мы не одни. Ни на кого конкретно она не указывала, так что это не обязательно люди, могли быть и твари. Визуально я не наблюдал никого, разве что воробьиную стайку на карнизе универсама. Птички беззаботно трепыхались, чистили пёрышки, не чувствуя угрозы.

— Ну что, отдышалась?

Алиса кивнула.

— Тогда план такой: возвращаемся на парковку, берём платформу и отчаливаем к реке. Пропитываемся влагой под завязку и решаем, что делать дальше.

Придерживаясь линии акаций, мы обошли универсам. Возле парковки я присел на колено и поднял руку. Мысль засвербела отчётливей. Люди. То ли Музыкант схитрил, отогнал броневики, а сам устроил засаду, то ли просто оставили караул.

Алиса посмотрела на меня вопросительно. Я приложил палец к губам и указал на парковку, потом хлопнул себя по плечу. Девчонка понимающе кивнула.

Я убрал пистолет в кобуру, вынул тесак. По ощущениям, караульных было двое или трое. Минуту вглядывался в кусты возле входа. Никого, значит, вся компания на парковке. Из-за платформ и троллейбуса их видно не было, но подобравшись ближе, я почти с уверенностью мог сказать, где находится каждый из них. Двое сидели в кузове платформы контрабандистов, переговаривались о чём-то. Голоса спокойные, разморенные жарой. Третий торчал за троллейбусом — постовой или поссать пошёл.

Похоже, постовой, слишком долго он там торчит. И не варан. Внешник. Для него тесак не нужен.

Я прокрался к кабине троллейбуса. На асфальте замаячила тень, послышался вздох. Солнце палило хлеще, чем в Сахаре, к вздоху прибавился плеск. Вода? Ну да, у них наверняка есть пара бутылок. Он сейчас, сука, пьёт что ли⁈

Меня передёрнуло, и потребовалась сила воли, чтобы сдержаться и не ринуться немедля на внешника. Нет смысла рисковать, бутылка так и так будет нашей, а вот если постовой находится в зоне видимости из кузова, то ещё неизвестно, чем всё закончится. Одно я знаю наверняка: стрелять нельзя, иначе вараны примчаться обратно и устроят шмон по полной.

Я глаз не спускал с тени. Внешник лениво покачивался с пятки на носок, поворачивался то к универсаму, то к платформе, но с места не сходил. Напевал незнакомый мотивчик, какое-то местное творчество, иногда зевал громко. Это его нарочитое бездействие начинало раздражать. В конце концов, я не любоваться им сюда припёрся, и не на солнце торчать, подыхая от исходящего от корпуса троллейбуса жара. Мне нужно, чтобы он сделал в мою сторону два шага. Всего два! Этого будет достаточно, чтоб выдернуть его на себя и придушить. Не насмерть, а лишь слегка. Внешник такой же загонщик, как я. Шлак. Я многих знаю, люди в большинстве своём нормальные. Валить их почём зря и настраивать против себя всю команду глупо, они могут пригодиться в наших дальнейших с Алисой деяниях.

Я подобрал из-под ног мелкий камешек и швырнул его в сторону акаций. Камешек характерно щёлкнул по асфальту, подпрыгнул и улетел в траву. Тень дёрнулась и замерла. Вперёд, как гульфик, вытянулся ствол ружья.

— Эй, там кто-то щёлкнул!

— Так проверь, — донеслось от платформы.

— А если там эти… ну… или тварь. Я чё, один?

— Мы тебя отсюда прикроем.

— Идите вы нахер! Я один не пойду.

— Ну тогда не ходи.

— А если там эти?

Тот, что сидел в кузове, смачно выругался. Настолько смачно, что я едва не присвистнул. Общий смысл фразы сводился к тому, что караульный может идти, а может не идти, потому что тому, кто в кузове, глубоко по барабану что там и где щёлкает.