Язычники в одиночку не ходят. В сумерках галереи горели ещё несколько пар глаз. Они застыли на месте, корчащееся тело сородича привело тварей в задумчивость. Но длилось это недолго. Две-три секунды. А потом пошло как на заезженной пластинке: пронзительный визг, эхом прокатившийся по всем проходам и веткам, и молниеносный рывок вперёд.

Не поднимаясь, я всадил в стаю остатки магазина. Щелчок! Пусто. Отбросил автомат, выхватил пистолет, с бешеной скоростью начал давить на спуск. Каждый выстрел освещал мечущиеся силуэты. Всё ближе, ближе, рядом со мной. Слева ещё силуэт. Выстрел — оружие встало на затворную задержку. Силуэт обрёл плоть. Матёрый язычник. Пасть приоткрыта, меж зубов торчит пластина, готовая вонзиться в меня. До запасного магазина дотянутся не успеваю. Тварь как будто почувствовала это, завизжала. Пугала или радовалась, наверное, пугала. Но визг вызвал ненависть. Наногранды взыграли, кровь в жилах завибрировала. Я подскочил, увернулся от летящей в лицо пластины. Одним движением выхватил нож и всадил язычнику под подбородок. Приём Старшины. Я видел его лишь раз, и запомнил.

Ненависть отступила. Секунда, две, три… Сколько я не вглядывался в сумерки — никого. Хотя интуиция заставляла волосы на загривке дыбиться. Твари затаились где-то в темноте, за гранью сумерек. А перед собой я видел лишь три искривлённых трупа. Жаль, куба нет, вон сколько нанограндов под ногами валяется.

Вынул магазин, перезарядился, мысленно отметив, что осталось два запасных. Ещё одну-две подобных атаки отразить хватит, но надеюсь язычники на повтор не решаться, не хотелось бы искушать судьбу и подвергать удачу лишнему испытанию.

Подобрал автомат и, прижимаясь к стене, двинулся на звук капели. Волосы на загривке так и не опустились, твари по-прежнему торчали неподалёку. Надеюсь, они соблазняться телами своих погибших сородичей и отстанут.

Капель стала явственней. Впереди проступили контуры чего-то громоздкого. Какой-то механизм. Очень похоже на большую электроплатформу на гусеничном ходу размером с хорошую фуру. Кузов пустой. В кабине два рычага как у трактора и педаль. На панели несколько переключателей. Всё покрыто пылью, возле гусеницы россыпь гильз, использованные бинты, обрывки одежды.

Под днищем лежал человеческий череп. На лицевых костях сохранились лоскуты кожи и длинная прядь волос непонятного цвета. Женщина. Она пялилась на меня пустыми глазницами и сардонически ухмылялась остатками зубов.

Кто-то принял здесь бой и проиграл, и случилось это очень давно, возможно, на заре Разворота. Люди могли приходить сюда за водой, сталкивались с тварями, и твари в итоге одержали верх, иначе люди давно организовали бы тут какой-нибудь пост. Вода слишком ценный ресурс, чтобы от него отказываться.

Источник находился сразу за платформой. В стене торчала труба, капли вереницей падали из неё, разбивались об пол и, сбиваясь в тонюсенький ручеёк, стекали к стене, рядом с которой было выдолблено углубление метра полтора в диаметре. Труба когда-то вела к углублению напрямую по принципу искусственного родника, но её повредил взрыв. Большой обломок валялся далеко в стороне, а в стене и на полу сохранились следы от попадания осколков.

Впадина оказалась неглубокой. Я погрузил ладони в воду, зачерпнул пригоршню, поднёс к губам. Напился, наполнил флягу. Разглядел на стене надпись углём: источник Гусевой. Кто-то решил увековечить память своей подруги, назвав её именем этот родничок. Кстати, не её ли голова валяется под платформой?

Позади послышалось рычание, а следом чавканье. Мои друзья язычники добрались-таки до сородичей и выясняли меж собой, кому достанутся лучшие куски. Всё верно, не пропадать же добру. Этим тварям сейчас не до меня, однако ощущение близкой опасности не отпускало.

Я поёжился. Наногранды в крови сильно увеличивают шансы на победу в бою, но многое зависит от количества врагов, от экипировки. Из огнестрельного оружия у меня остался только ПЛК и две обоймы к нему. Штука хорошая, плюс нож, вечная благодарность брату Гудвину. С таким ножом и на мамонта идти не страшно. Достойный арсенал. Схлестнуться один на один с багетом или даже с двумя… да чего мелочиться, и против троих тоже. Но если выйдет стая, штук семь-восемь, тогда я буду скалится как та женщина под платформой. Впрочем, багеты и головушки моей дурной не оставят, сгрызут.

Кабель снова, как нить Ариадны, повёл меня в темноту штрека.

На ходу попытался определить, сколько уже прошёл. Из всех ориентиров только часы в планшете, согласно им, в дороге я два часа. Сделаем скидку на сниженную скорость, на стычку возле источника. Времени прошло достаточно, станция должна быть неподалёку. Километр, пол километра…

Я почувствовал страх. Дикий, липкий. Такого я ещё не испытывал. Как будто кто-то залез когтистыми лапами в душу и сжал. Остановился, посмотрел перед собой, обернулся. Никого. Но интуиция шепнула негромко: бу. И я рванул! Никакой боли в ноге, только ужас, заглушающий любые ощущения. Позади кто-то так же перешёл на быстрый шаг, а потом побежал. Я услышал дыхание, клацанье когтей по камню, почувствовал обжигающий спину взгляд. Это не тварь. Не багет, не подражатель. Это…

Выжимая из себя последние силы, ускорился, сбросил на бегу автомат. Сейчас он только мешает. Четыре килограмма лишнего веса! А если выживу, найду другой. Выживу… Я только что хвастался сам себе, что выйду против тройки багетов, и вот уже мечтаю просто выжить. Причём, нет никакой уверенности, что действительно смогу.

Из мрака выступили толстые прутья решётки. Станция! До неё оставалось шагов семьдесят, преследователю до меня явно меньше. Я боялся оглянуться, иначе от увиденного застыну на месте, и это точно смерть. А так есть шанс продолжить топтать землю, если решётка окажется незапертой. А она наверняка заперта! Не будет же персонал станции держать её открытой. Здравствуйте, твари, заходите, пожалуйста, позавтракайте нами.

Нужно закричать! Тогда кто-то из персонала станции услышит, спустится и откроет… Откроет, да, но всё это время, а его как раз и нет. Бежать нет смысла. Проще остановится и принять бой, а иначе как в том анекдоте умру уставшим. Но я не останавливался, а с другой стороны решётки вдруг возник силуэт. Звякнул ключ в замочной скважине, откинулся засов, решётка сдвинулась, открывая узкий проём — вполне достаточный, чтобы я смог проскочить.

На плечо легла лапа, потянула на себя. Я прыгнул в проём, в прыжке развернулся и ещё не коснувшись спиной пола, начал стрелять. И кричать, как будто это могло помочь пулям лучше находить цель. Я выпустил всю обойму, но… в штреке никого не было.

Решётка вернулась на место, снова щёлкнул ключ. Надо мной склонился бородатый мужчина, на лице застыло изумление.

— Из операторской сообщили, что ты появишься, велели ждать. Я не верил… Давно из катакомб никто не приходил. Да и наши уже года два сюда не спускались.

— Кто за мной гнался⁈

Мужчина поджал губы:

— Никто не гнался. С чего ты взял?

— Я…

Действительно, с чего я взял? Подумаешь дыхание слышал и клацанье когтей по камням, и кто-то до плеча дотянулся… Я повернул голову. Плащ на плече был расцарапан. Три следа от когтей.

— Точно никто?

— Вот те крест, — бородач перекрестился. — Я тебя метров за пятьдесят срисовал. У нас тут фонарь, хорошо вдаль бьёт, — в руке он держал большой тактический фонарь. — Ты бежал, так и есть, но за тобой никого не бежало.

Мистика. Я встал у решётки. Можно вернуться за автоматом, тут недалеко… Но едва подумал об этом, страх теми же липкими лапками стал поглаживать душу и нашептывать: давай, давай, жду тебя… Я мотнул головой: чёрт с этим автоматом. Выбрался — и хорошо. Мог навсегда там остаться.

— Связь есть?

— Телефон что ли? Работает. Идём.

— Да нет, не телефон. Планшет.

— Ну конечно, и он тоже. Только не здесь. Сюда сигнал не пробивает. Выше надо.

Следом за смотрителем я поднялся на станцию. Штрек заканчивался тупиком, наверх вела почти вертикально установленная деревянная лестница, страшно скрипевшая и грозившая развалится при каждом прикосновении. Слава богу, выдержала. Смотритель опустил на проход решётчатый люк и задвинул на два засова.