Джимми с холодным взглядом вышел из лексуса и направился в свой кабинет, за ним последовал Гарри, Дику же подали костыли, и он поплёлся следом.

— Босс!

Бойцы поздоровались и встали с диванов, кто–то незаметно убрал бутылку с пивом, задвинув её за мебель, другие потушили сигареты. Старый Хендерсон не любил когда в его присутствии курили. Он прошёл мимо, не обращая ни на кого внимания и вошёл в свой офис. Здесь было убрано и опрятно. Самое чистое и стерильное место во всём спортивном комплексе. Джимми снял пиджак, на котором было пару мокрых капель от дождя, расслабил чёрный галстук, его крепкая рука взяла новую коробку с зубочистками, но, посмотрев на неё своим пустым взглядом, он отложил её и выдвинул в столе ящик. На дне лежали три ножа, пистолет, пачка с патронами и маленький бутылёк с таблетками запретки. Джимми взял чёрный армейский нож и уселся в своё кресло.

— Отец, — заглянул в кабинет Гарри. — Мы войдём?

Джимми крутил армейский нож в руках, старый, с зазубренами, он специально не точил его, оставив лезвие затупленным и деформированным. Всё–таки подарок от родного дяди, прошедшего войну.

— Конечно, Гарри.

Старший из братьев кивнул и прошёл внутрь, за ним вошёл Дик, стукнув громко костылём о дверь. Братья уселись на кожаном диванчике у стены, стоящим напротив рабочего стола Джимми.

— Босс, — мялся в дверях бритоголовый Лони, он хотел идти отдыхать, два дня парень был на ногах в поисках убийц Джека и Рика. Но увы, безрезультатно.

— Проходи. — старший Хендерсон даже не посмотрел в его сторону.

Лони вошёл в кабинет, не зная куда себя пристроить. Диван был занят сыновьями Джимми, а стул, стоящий у деревянного рабочего стола босса, заменил вешалку висящему пиджаку босса.

— Джимми, хех, — провёл рукой по колючей лысине Лони. — Спасибо, что разрешил мне приехать. Я, я обыскал каждую дыру в поисках свидетелей, сделал как ты и сказал. — оправдывался кузен.

Джимми смотрел на нож спокойным, задумчивым взглядом. Он, покрутив в руках подарок, сказал хрипучим голосом, так и не посмотрев на своего двоюродного младшего брата.

— Ты опозорил меня.

— Джимми… — сглотнул вставший ком Лони, ох и не нравился ему голос старшего Хендерсона. — Я правда обыскал всё. Хочешь?! Хочешь поедем, и я перед тобой спрошу у всех ещё раз… я правда сделал всё что мог…

Босс перевёл взгляд на бритоголового.

— Ты должен был сломать ему руку и ногу.

Голос Джимми был спокоен, но так холоден, словно леденящая стужа, опасная и до боли обжигающая.

— Ты за пацана что ли…

— А ты? — не слышал его Джимми. — Устроил ё*анный цирк. Как теперь Оридзава будут воспринимать моих бойцов?

— Так я же сломал ему ногу… — не понимал Лони. — Как ты и хотел…

— Ты похоже не понимаешь. — мотнул головой старший Хендерсон. Он отложил нож на край рабочего стола, встал со своего кресла и вздохнул. Мужчина старался держать себя в руках. Гарри и Дик сейчас старались не отсвечивать, они знали это состояние отца. Хендерсон опёрся руками на стол и вытянул вперёд шею.

— Я сказал сломать руку и ногу, а не валяться в грязи, как побитая сука. Ты действительно думаешь, что правильно выполнил задание?!

Лони занервничал, ему нужно было сразу использовать активацию пояса, тогда бы он избежал той нелепой ситуации, когда оказался на заднице.

— Тот уродец… он был таким проворным…

— Он унизил тебя.

Уголок губ Джимми стал мелко дёргаться от неконтролируемого нервного тика.

— Теперь, в глазах Оридзавы, я выгляжу, как олух. — глаза Хендерсона прожигали Лони, ещё немного и, казалось, он сожжёт сердце бритоголового взглядом.

— Ему просто повезло… — сглотнул слюну Лони. — Я не ожидал что так произойдёт… Джимми.

Хендерсон шмыгнул носом, скривив при этом верхнюю губу.

— Слишком много ошибок.

Он выдвинул ящик в столе и достал пистолет.

— Джимми… — задрожали губы у Лони. — Брат… — парень склонился, вымаливая прощение. — Умоляю! Дай мне ещё один шанс!

— Шанс, шанс. — крутил Джимми в руке ствол. — Я устал давать тебе шансы. Дам я его тебе, и что дальше? Снова сядешь в лужу.

— Я сделаю всё! Всё что ты прикажешь, брат! Прости меня! Прошу!

Джимми смотрел на согнувшегося кузена, перевёл взгляд на своих сыновей, те сидели тихо, боясь попасть под раздачу. И Джимми это не нравилось. Два послушных щенка, боящихся сказать ему хоть слово против. Старый Хендерсон не был таким, он всегда стоял на своём, неважно отец был перед ним или кто–то ещё. Джимми непреклонен и упёрт, не был бы он таким — семья Хендерсон так бы и торговала всю жизнь рыбой на рынке. Странно, что тот мальчишка, Томас Роджерс, так напомнил его самого в юности. Дерзкий и наглый, он может стать большим человеком в преступном мире Токио, если, конечно, доживёт и не встретит шальную смерть. Почему Дик и Гарри не такие? Сегодняшний день разочаровал чувства старого Хендерсона.

Джимми потёр пальцами уголки уставших глаз, стоящий на коленях Лони, уже начинал раздражать своей мольбой. Старый Хендерсон присел в своё кресло и убрал в ящик пистолет, он откинулся на спинке кресла удобней.

— Докажи, что твои слова не пусты.

Лони поднял голову, он так и стоял на коленях, боясь поймать в лицо пулю.

— Что… что мне сделать, брат?

Джимми взял армейский нож с тупым лезвием и бросил к ногам бритоголового кузена.

Лони перевёл взгляд на упавшее холодное оружие и сглотнул вставший ком, он знал что ему предстоит юбицуме — ритуал отрезания пальца в знак доказательства своей преданности.

— Я, я сделаю это. — взял Лони в руку нож.

Рукоять была старой и потрёпанной, клинок совсем немного перевешивал в свою сторону, создавая дисбаланс с весом рукояти. Бритоголовый положил на пол кулак с оттопыренным мизинцем, прислонил тупое лезвие с зазубренами к коже, ему предстояло отрезать первую фалангу. Дик и Гарри отвели взгляд.

— Смотрите, как ваш двоюродный дядя исправляет свои ошибки. — ровным тоном сказал Джимми, и сыновья, всё же, повернулись.

Лони сглотнул, сжал рукоять сильнее и начал резать плоть…

— М–м–м-б–л–я…

Из кабинета раздались душетрепещущие похрипывания, спортсмены, находящиеся в спорткомплексе, замерли, в кабинете босса творилось что–то нелицеприятное, приглушённый стон Лони раздавался по всему бывшему производственному цеху…

— Ха-а… ха-а… — тяжело дышал Лони со слезами на глазах, держась за окровавленную руку. На полу лежал кусочек его пальца.

— Хорошо. — сказал Джимми и перевёл взгляд на старшего сына. — Подойди, Гарри.

Парень с осветлёнными волосами и пирсингом в носу подошёл к рабочему столу.

— Так как ты не разобрался с человеком, сломавшим ногу твоему брату, пришлось разбираться твоему дяде. За это ты будешь наказан.

— Отец…

— Бери нож, — сказал Джимми.

Паренёк с ужасом в глазах подошёл к сидящему, стонущему Лони и поднял с окровавленного пола нож.

— Режь дяде вторую фалангу.

— Что… — стоял ошарашенный Гарри.

— Джимми… — прокряхтел кузен, не ожидавший такого решения.

Старый Хендерсон смотрел холодными глазами в лицо старшего сына:

— Ты хочешь ослушаться моего приказа?

— Н-нет… — тихо сказал Гарри.

— Тогда режь, щенок! Не то я отрежу ему руку!

— Д-да…

Осветлённый блондин присел рядом с Лони:

— П-прости, дядя.

Гарри взял окровавленную руку Лони, тот не сопротивлялся, понимая — мотыльку не пролететь сквозь горящий дом.

Нож неуверенно стал резать плоть тупым лезвием…

— Мм… — зажимал губы Лони. — Быстрее, твою мать!

— Быстрее!

Гарри надавил сильнее, стараясь как можно быстрее отрезать вторую фалангу…

Крики снова раздались из кабинета босса. Бойцы, те — кто курил, достали сигареты. Многие уже поняли что происходит. Теперь, с отрезанным мизинцем, Лони будет изгоем общества, куда бы он не пошёл — все люди будут видеть его принадлежность к криминальному миру, в криминальном же мире, его подрезанный палец будет означать неисполнительность.