Приблизившись к одному из двух открытых окон, я оглядел внутренние помещения. Вроде бы все как обычно: человек десять посетителей в выходной одежде после мессы болтают и посмеиваются, прицениваясь к свечкам, чаю и прочим мелочам. Сын подруги ма, Иман Кейси, стоит за прилавком, заворачивая покупки в коричневую бумагу. До сегодняшнего дня я видел его лишь дважды, однако успел составить о нем мнение как о весьма приличном молодом человеке, неглупом и рассудительном. Наверное, в воздухе витали какие-то флюиды, ибо я с первого взгляда понял, что двадцатитрехлетний Иман влюблен в Элси. В ее чувствах мне, правда, пока разобраться не удалось.

Я наблюдал в окошко, как парень отсчитывает сдачу. Молодец — нашел время перекинуться парой слов с одной из старых подруг ма. Слушает, кивает в ответ.

Из торгового зала шла лестница наверх, в жилые помещения, однако проходить у всех на виду я не захотел. Вместо этого обошел дом, рассчитывая подняться по лестнице со двора. Хлипкая нижняя ступенька качнулась под моим тяжелым ботинком, однако остальные держались крепко, хоть и поскрипывали. Все как раньше. Я дважды постучал и вставил в замок свой ключ.

Еще не успев отпереть дверь, услышал голоса близняшек. Разговаривали они на повышенных тонах — Элси с ноткой разочарования в голосе, Колин же довольно сердито. Странно… Я перешагнул порог. Детьми они часто подначивали друг друга, дразнились, но при мне никогда не ссорились.

Колин восседал на кухонном стуле, откинувшись на задних ножках и поставив башмак на перекладину. На сестру он смотрел недобро, а та стояла по другую сторону стола, сжимая в руках выцветшее полотенце. Подбородок вздернут — знакомая поза.

— Привет! — поздоровался я. — Что тут у вас происходит?

Они одновременно обернулись и в один голос пробормотали:

— Да так, ничего.

Мало что изменилось с той поры, когда им было по пять лет. Я вспомнил выражения лиц близняшек, когда их поймали за поеданием варенья, припрятанного за жестяной банкой с мукой. На лице Колина сегодня красовалась подозрительная припухлость. След от удара?

Парень с грохотом опустил стул на передние ножки и оттолкнулся от стола.

— Ладно, у меня дела.

Он сдернул с вешалки пальто — не привычное, выцветшее, а новенькое — и, выйдя за порог, захлопнул за собой дверь.

Я повернулся к Элси, вопросительно подняв брови.

— Изображает из себя придурка, как и все мужчины, — скорчила гримаску она.

Ее голосу сегодня недоставало обычной теплоты; я бы сказал, что девушка была по-настоящему зла. Господи, да что случилось?..

— Где ма? — спросил я.

— Пошла вниз за чаем.

Элси отошла к буфету и поставила чайник на плиту. Ее рукав зацепился за ручку, и я заметил на запястье белую повязку.

— Поранилась?

— А, упала на лестнице. Такая вот я неуклюжая.

Разбитое окно, внезапный уход Колина — как тут не насторожиться? Впрочем, беззаботный тон Элси меня так и так обмануть не мог. Голос ее всегда выдавал.

— Нет, никуда ты не падала, — возразил я.

Стоя спиной ко мне, девушка бросила через плечо:

— Да ничего страшного не случилось, Микки.

Я подошел и, нежно взяв Элси за локоть, развернул к себе лицом.

— Дай-ка гляну.

Она неохотно закатала рукав. На запястье красовался длинный синяк — такой остается от удара дубинкой или металлической трубой. По краям кровоподтек уже начал желтеть.

— Кто это сделал? — хрипло осведомился я, посмотрев ей в глаза, и девушка выдержала мой взгляд.

— Микки, не пялься на меня так. Было темно, и я не думаю, что меня ударили специально.

— Господи Иисусе, Элси… — Я не хотел на нее слишком давить. Пусть придет в себя. — О ком ты говоришь?

— Я не знаю, кто это был. В среду вечером была в гостях у Мэри, а когда возвращалась домой, попала в самый центр драки — человек двадцать парней скандалили и размахивали кулаками. Я быстро отошла в сторону, но один из них успел заехать мне по запястью. Я даже упала.

— Почему ты возвращалась одна затемно? Где был Колин?

Элси пренебрежительно фыркнула.

— Если б я знала! Иногда он приходит домой чуть не за полночь. Бывает, что и вовсе не придет.

Я вспомнил слова Гарри.

Колина не было. Впрочем, как всегда.

Кстати, во время моих последних визитов к Дойлам Колин тоже частенько отсутствовал: ма говорила, что он работает на строительстве новой набережной. Но стройка завершилась в июле… Где же он болтается? И где, интересно, взял деньги на новое пальто?

На внутренней лестнице зазвучали шаги ма, и Элси быстро шепнула:

— Не говори ей… — Повязку она предусмотрительно прикрыла рукавом. — У нее и без того забот полон рот. Обещай, Микки!

Я поклялся, гадая, что там за заботы такие, и, услышав скрип двери, быстро изобразил приветливую улыбку.

В комнату вошла ма с мешочком чая в руках.

— О, Микки! Как хорошо, что ты пришел! — Она просияла, отбросив со лба медно-рыжую прядь. Окинув взглядом комнату, со вздохом спросила Элси: — Колин ушел?

— Только что, — ответила та.

Их взгляды скрестились, и я тут же инстинктивно ощутил: это не случайно. У тех, кто пытается предвидеть беду еще до того, как она случится, развивается своего рода шестое чувство. Увы, подозрение так и осталось подозрением: Элси пожала плечами, и ма переключила внимание на меня. Изучив мое лицо, констатировала:

— Ну, сегодня ты похож на человека. — Одобрительно потрепав меня по плечу, обратилась к дочери: — Элси, принеси-ка варенья, а я вскипячу чайник.

— Я сам, ма.

Подойдя к плите, я подбросил в нее несколько кусков угля и с лязгом закрыл металлическую дверцу. Наполнил чайник, пока Элси резала хлеб, а ма тем временем достала с полки три чашки и блюдечки.

Напряжение сохранялось. Внешне и ма, и Элси были вполне спокойны, однако что-то явно грызло их изнутри. Что-то изменилось в моем семействе. Я не мог понять, что именно, потому и начал с самого очевидного:

— Что случилось с окном?

— Ах, окно… — отозвалась ма, расставляя посуду. — Окно разбилось на прошлой неделе. Завтра придет стекольщик, наведет порядок.

Выдвинув стул, я уселся, и одна ножка подкосилась под моим весом. Я осторожно сменил позу, опасаясь, как бы стул совсем не развалился. Ну, Колин! Мальчишка вполне мог справиться с ремонтом — я сам учил его устранять мелкие поломки. Неужели ма должна его просить специально?

Элси сняла чайник с огня и налила нам по полной чашке.

— Ой, Микки, ты чуть не упал!

— Ничего, — отозвался я, — потом починю.

— Ну уж нет! Попрошу Колина, он займется, — возразила ма, устраиваясь напротив. — Он давно хотел, просто все время занят.

Элси скорчила недоверчивую гримасу, поставила чайник на подставку и уселась за стол. Выспрашивать о Колине я не стал. Ма никогда не обсуждала одного из близнецов в присутствии другого.

— А когда разбили окно? В какое время дня? — продолжил я.

— Во вторник, поздно вечером, — ответила Элси. — Мы уже легли, когда раздался звон, а потом еще и крики. Так и не уснули — боялись, что подожгут дом, но, слава богу, хулиганы убрались.

— Почему не послали за мной? — сердито выпрямился я.

— Ах, Микки… — вздохнула ма. — Никто ведь не пострадал, а у тебя и без нас есть чем заняться.

Элси хотела что-то вставить, однако передумала. Скорее всего, она рассказала бы мне все как на духу, но ма поднимать шум не любила.

— Почему выбрали нашу лавочку?

— Не только нашу, — поправила меня Элси. — На следующее утро выяснилось, что досталось еще четырем магазинчикам, да еще и одного человека убили.

Слухи по Уайтчепелу расходятся быстро, однако на Уоппинг-стрит до сих пор ничего не знали. С другой стороны, последнее время я безвылазно сидел на таможне и в архивном управлении выше по реке, а преступлениями в Уайтчепеле занимался отдел «Эйч».

— Убили кого-то из знакомых?

— Какого-то Шона Дуна. Я лично это имя слышу первый раз, — покачала головой Элси.