– Мы говорим о дедушке, – сказал Кэмпбелл и тяжело вздохнул. – Ты тут ни при чем, Руби.

Отец поднял руку и указал на агентов.

– Они спрашивали, ходила ли Лула с мамой в дом престарелых.

– И! – Лула перекатилась на носки и едва не закричала: – Я сказала, что ходила, ну или хожу. По четвергам.

Руби стиснула зубы.

– Так и есть, – подтвердил Кэмпбелл.

Джордж не мог понять, почему у них такие странные интонации.

– Руби… – Вэнс повернулась к старшей сестре. – Ты тоже хотела навещать бабушку с дедушкой? В этом дело? По-моему, ты злишься.

– Иногда я их навещала. По крайней мере, в самый важный момент я была рядом, – пояснила Руби. – В последний раз.

– Руби! – Кэмпбелл пытался предупредить дочь. – Не надо так злиться. Ты можешь все испортить.

Лицо девочки запылало.

– Испортить?! Как? Она мертва! Моя мать две недели назад спрыгнула с чертова моста! – Все застыли, но Руби продолжала кричать: – Ее голова раскололась, а потом она умерла!

Кэмпбелл съежился, его лоб почти коснулся клавиатуры компьютера. Лула рядом с Джорджем сжимала и разжимала кулаки.

– Она не прыгала с моста! – Голос Кэмпбелла задрожал. – Мы уже об этом говорили.

Руби в гневе выпрямилась.

– Верно!

От ее тона Джорджу стало не по себе.

– Это было… – Руби вытянула обе руки и пошевелила пальцами, будто накладывая заклинание. – У-би-и-й-ство. И эти Сары собрали намного больше информации о том, что случилось той ночью, чем тупицы из ФБР.

Джордж и Вэнс на долю секунды встретились взглядами. Кэмпбелл скрестил руки на груди.

– Думаю, что эти встречи не идут тебе на пользу.

– Ты видишься с Сарами? – спросил Джордж, отклоняясь от плана. Он знал, что она писала самой младшей из них, однако Сара не говорила ему, что та присутствовала на встречах. Почему?

– Откуда вы знаете? – спросила Руби.

– У нас есть соцсети. – Вэнс позволила себе колкость.

Лула громко задышала.

– Ты в порядке? – прошептал ей Джордж, почувствовав, как голова девочки коснулась его руки. Она придвинулась ближе.

– Тебе, наверное, тяжело… – осторожно начала Вэнс. – И мы вернемся к Сарам, но, кажется, ты не считаешь, будто твою мать убили? Ты думаешь, она…

Руби снова вспыхнула.

– Прыгнула с моста головой вперед, чтобы больше не быть моей матерью? Или чтобы подставить тетю Гретхен? Или чтобы отомстить папе? Подставить нашу няню?

Никто не шелохнулся. У Джорджа перехватило дыхание. На занятиях говорили, что такие вспышки гнева очень важны во время допроса. От злости люди способны выдать такое, что помогает распутать клубок, найти разгадку.

– Нам важно все, любые детали. – Вэнс решила отойти от темы самоубийства. – Даже на первый взгляд незначительные. Давай начнем с тети Гретхен. Твоя мама и тетя ссорились?

– Мягко сказано, – громко повторила Лула.

– У них всегда были напряженные отношения, – сказал Кэмпбелл. – Лула права, они почти перестали общаться с тех пор, как умерла их мать.

– Что случилось в… – уточнила Вэнс, хотя прекрасно знала ответ.

– В двадцать первом году, – ответил Кэмпбелл. – Ковид.

– Да никакой это был не ковид! – выплюнула Руби.

– Руби! – Кэмпбелл съехал на край стула.

– А ты как думаешь, что случилось с твоей бабушкой? – Вэнс устремила взгляд на Руби.

– Я не думаю… – Девочка подняла руки к голове и вытянула по пряди волос из хвостика, по обе стороны лба. – Я знаю.

Происходящее уже не походило на подростковую агрессию – пахло настоящим нервным срывом.

– О чем ты говоришь? – Кэмпбелл встал, опрокинув стакан воды на стол. Вэнс потянулась и подняла ноутбук, а он выхватил его прямо из рук. Вода перелилась через край стола и потекла на ковер.

– Я устала хранить ее секрет. – Руби продолжала тянуть себя за волосы. – Она заставила нас поклясться, но разве это хоть чем-то помогло?! Только привело к ее смерти! Она мертва!

Вэнс оставалась спокойной, тогда как Джордж чувствовал себя так, будто сунул палец в розетку.

И тут взорвалась Лула, подхватив настроение сестры.

– Скажи им! – закричала она, щеки ее покраснели. – Скажи!

Лула кричала на Руби, однако вдруг повернулась к Джорджу и двумя руками ударила его в грудь. Он отшатнулся, чтобы не упасть, и рукой случайно задел «глок».

– Руби, ты о чем? – воскликнул Кэмпбелл.

– Ты ничего не знаешь, папа! – Руби заплакала, сопли запузырились у краешка ноздри. – Почему же ты никогда ничего не знаешь?!

– Что ты хочешь сказать? – Вэнс положила руку на плечо Руби.

– Скажи им! – вновь взвизгнула Лула.

Она опустилась на колени перед Джорджем, и ее ободок съехал вперед. Кэмпбелл снова сел на диван.

– Скажи им… – всхлипнула девочка.

Напряжение немного спало, и Руби наконец заговорила.

– Все случилось четвертого мая, – начала она. – Два года назад, вообще-то. Наверное, это какой-то знак. Мама пошла навестить родителей. Четверг. По четвергам я ходила на виолончель, но занятие отменили.

– Так что мы пошли вдвоем. – Лула вышла на середину комнаты. – Когда это произошло с бабушкой, мы должны были стоять у автоматов с напитками, только у нас не хватило мелочи.

Она запнулась и тяжело вздохнула.

– Мы вернулись. Я предложила Руби подкрасться незаметно. Просто чтобы пошутить. Чтобы удивить ее.

– Что вы увидели? – спросила Вэнс.

– Мы… – выдавила Руби. – Я… я очень тихо открыла дверь, и мама нас не услышала, она была…

Девочки переглянулись.

– У бабушки на лице лежала подушка, – сказала Лула. – Мама не обернулась.

– А потом я закрыла дверь, потому что… А что я должна была сделать? – Руби села на пол, совершенно опустошенная. – Мы с Лулой подождали в коридоре.

Лула посмотрела на Джорджа, ее блестящие кошачьи ушки сверкали в солнечном свете.

– А потом бабушка умерла, – закончила она. – Так что, может, насчет мамы мы и не уверены, но смерть бабушки – точно убийство.

– Вы сказали маме о том, что увидели, когда вернулись? – спросила Вэнс.

– Позже, – прошептала Руби. – На похоронах.

– На поминках, – уточнила Лула.

– Она умоляла нас никому не рассказывать. – Руби пожала плечами. – Представляете? Кандидат в сенат США убила собственную мать.

– Ты молодец, – похвалила Вэнс полным сочувствия голосом. – Это тяжело, а ты молодец. Вы рассказали кому-нибудь еще?

– Тетя Гретхен знает, – призналась Лула. – Она меня спрашивала. Я ничего не утверждала, хотя она и так была в курсе.

Сев в машину, Вэнс выругалась.

– Нам придется позвонить в полицию Миннеаполиса насчет бабушки. Подкинем работы следственной группе. И нужно как можно скорее поговорить с тетей Гретхен.

В сознании Джорджа всплыл образ Сары, склонившейся над содрогающейся пожилой женщиной, пальцы с остервенением сжимают подушку, а ее мать хватает воздух сквозь хлопок и гусиный пух.

Каково это – на самом деле убить человека?

Как-то раз он случайно попал в белку на стрельбище: стрела пригвоздила ее к земле совсем рядом с мишенью. Кровь сочилась изо рта, и мех быстро стал красным. Джордж надеялся, что Генри О’Нил умер так же быстро.

– Как поступают с делом об убийстве, когда и жертва, и преступник мертвы?

– На усмотрение окружного прокурора. – Вэнс пожала плечами. – Думаю, никто не станет выдвигать обвинения о сокрытии.

Она выехала на дорогу и опустила на глаза солнцезащитные очки.

– Семья же. Они вправе не свидетельствовать против близких.

Джордж до сих пор чувствовал руки Лулы на груди, то отчаяние, что испытывали дети перед тем, как сказать правду. Руби и Лула два года носили в себе тайну убийства их бабушки – они видели все своими глазами.

Вернувшись в офис, Джордж оставил Вэнс разбираться с убийством, а сам занялся пропавшим ожерельем. Чтобы получить деньги, Габриэлле нужно его продать. Он проверил все обычные сайты – ничего.

«Мы были у Кэмпбеллов, – написал он Саре. – Руби ничего не говорила о бабушке?» Ответ Сары пришел мгновенно. Он взглянул на часы: половина третьего. Должно быть, она не занята.