– Глупый вопрос, но разве агенты ФБР работают с девяти до пяти? – Часы на руке пискнули, показав результат первого километра – восемь минут двадцать четыре секунды. Ничего выдающегося, зато удобно разговаривать. – Темп нормальный?

– Для меня – вполне, – сказал Джордж. – И да, мы работаем сорок часов в неделю, если не случается что-то серьезное. Что часто бывает. В остальное время работаем сменами. Как-то так.

– Считается ли убийство Сары Джонс чем-то серьезным?

– Определенно. Меня даже назначили в целевую группу.

– В целевую группу? – переспросила Сара. – Звучит солидно.

– Это значит, что мы должны делиться информацией и согласовывать задачи с полицией Миннеаполиса.

– Ты видел расшифровку допроса моей подруги? – выпалила Сара. Она едва удержалась и не высказала мнение о том, что Саре Двадцать-Семь пора искать адвоката.

– Видел.

Сара попыталась оценить выражение лица Джорджа, однако в профиль оно казалось бесстрастным.

– Странно, правда? Она ведь не подозреваемая?

– Я не могу сильно распространяться.

– Но я же ваш официальный информатор!

Бабушка Элли, которая в детстве пристрастила Сару к Агате Кристи, была в восторге от этого звания. Отец Сары, семейный врач, обрадовался куда меньше – ему не нравилось, что дочь оказалась втянута в расследование. Сара не могла отделаться от чувства, что так и не оправдала его ожиданий. Семья хотела, чтобы она тоже стала врачом.

Только вот карьера в медицине слишком быстро пошла под откос. После того как она упала в обморок в первый раз, они с Брайаном пытались что-то придумать. Сара ходила на когнитивно-поведенческую терапию и даже попробовала гипноз. Тщетно. В итоге все сошлись во мнении: человек, который теряет сознание от вида крови, не сможет окончить медицинский институт.

Получить диплом персонального тренера было несложно, учитывая подготовительные курсы по биологии и физиологии. Чтобы хоть немного утешиться, Сара окончила магистратуру по геномике.

– Ты конфиденциальный источник, – официально провозгласил Джордж. – Так сказано в документах.

– Ты же можешь поделиться своим мнением о допросе? Это ведь именно допрос, да? Чем вообще допрос отличается от опроса?

– Опрос дружелюбнее, – улыбнулся Джордж.

– Я заслуживаю подробностей! – Благодаря кристаллу амазонита на туалетном столике, который сулит удачу и успех, она могла и наслаждаться общением с Джорджем, и продвинуться в расследовании.

– Полагаю, да.

Джордж прищурился и побежал чуть быстрее. Сара решила упорядочить то, что уже знала.

– Сара Двадцать-Семь и Сара из Федрезерва ужинали как обычно. Они частенько так собирались.

– Сара из Федрезерва, – повторил Джордж. – Хороший вариант.

– Лучше, чем Мертвая Сара?

– Именно. Так или иначе, да, они ужинали, однако встретились позже обычного, что заинтересовало полицию. И… – Он посмотрел на облачное небо, обдумывая, что стоит рассказать. – Скажем так, похоже, твоя подруга и погибшая действительно были близки.

– Знаешь, что странно? – снова выпалила Сара. – Я уже пару раз слышала, что они были лучшими подругами, а я и понятия об этом не имела. Казалось, что она – моя лучшая подруга.

Она вдавила ноготь в подушечку большого пальца и почувствовала, как горят щеки. Эта ревность казалась детской, постыдной, как и ночь, проведенная в школе с Брайаном.

– Разве нормально, что у моей подруги есть другая лучшая подруга, а я даже не в курсе?

Они подбежали к дорожке вдоль Миссисипи, и Сара свернула направо. Мост Хеннепин-авеню был всего в паре кварталов.

– Может, она тебе не все рассказывает? – мягко спросил Джордж.

Сара знала о правах задерживаемого по сериалу «Закон и порядок»[168]. «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас». То, что она расскажет Джорджу, может быть использовано против Сары Двадцать-Семь. Наверное, в этом и смысл, ведь она – информатор.

Повисла тишина, и оба ускорились, а потом Сара вспомнила, что продумала темы для разговора и записала их специально, чтобы таких неловких моментов не возникало.

– Так… – Она слегка задела его рукой. – Давай о тебе. Почему ты пошел в ФБР?

– Чтобы раскрывать преступления. – Хороший, заготовленный заранее ответ.

– А зачем? Все мы в детстве о чем-то мечтаем – стать полицейским или укротителем львов. Только вот реализуют эти мечты единицы.

– Со мной в детстве кое-что случилось, – пояснил Джордж, и его щеки вспыхнули. – Довольно тяжелая история.

– Я не боюсь тяжелых историй.

Наверное, это единственный плюс потери родителя. Сара прекрасно справлялась с горем, потому что пережила самое страшное.

– Хорошо. – Джордж сделал пару более глубоких вдохов и расправил плечи. – Когда я был в пятом классе, моего друга Генри похитили.

– Офигеть! Просто ужасно! – Сара невольно сбавила темп.

– Не останавливайся, – сказал Джордж, но тоже сбросил скорость.

Они помолчали, пока Сара обдумывала следующий вопрос. Как раз когда она его сформулировала, Джордж снова заговорил:

– Он до сих пор считается пропавшим без вести, а значит, ну…

– Он мертв, – сказала Сара. – Мне жаль.

– Почти наверняка, – признал Джордж. – Вероятно, умер в первые же часы. Точно никто не знает.

– Подожди. Я что-то такое слышала.

Сара вдруг увидела маму. Она сидела за столом, поднося тако ко рту, и рассказывала, что рядом с детским лагерем пропал ребенок.

– Да, в новостях показывали, – кивнул Джордж. – Он пропал двадцать два года назад. За это время органы получили тысячи сообщений. Все их обрабатывает офис ФБР в Миннеаполисе.

Сара раньше не вспоминала о том ужине с матерью, не проигрывала этот момент в памяти. Она попыталась рассмотреть его детали, чтобы вспомнить, во что была одета Эйнсли. Иногда, если очень постараться, удавалось вспомнить цвет свитера или особенности прически.

– Генри! – воскликнула Сара через мгновение.

– О’Нил, да.

– Он уехал на велосипеде по грунтовой дороге? С другими детьми?

– Один, но да, по грунтовой дороге.

Лицо Джорджа оставалось спокойным. Сара разглядела несколько веснушек на скуле, чуть выше щетины.

– И детективы были женщинами?

– Откуда ты знаешь? – Джордж остановился. – Да, окружные полицейские были женщинами. Когда дело так и не удалось раскрыть, СМИ их просто разорвали.

– Так странно, что я в курсе. – Сара поправила повязку на голове. – Мама рассказывала – мальчик исчез буквально в двух шагах от лагеря, где она работала. Она обожала то место. Возможно, именно поэтому так сильно любила Миннесоту. Наверное, если подумать…

– Подожди! Твоя мама работала в «Соловьиной трели»?

Воспоминание не пришлось выуживать с трудом: Эйнсли в поношенной футболке с логотипом и надписью за завтраком каждые выходные. Над буквой «и» было нарисовано гнездо, из которого торчала крохотная птичья головка.

– Ты его знаешь?

Джордж приложил руку к щеке.

– Это мой лагерь, – сказал он. – Лагерь, которым владеет моя семья.

29 апреля 2023 года

Сара: Было просто чудесно. Еще раз спасибо.

Джордж: Все еще не могу поверить, что ты знаешь о «Соловьиной трели». Я сразу же позвонил маме.

Сара: Правда? Как сотрудник ФБР? 🙂

Джордж: Да. Вопрос чисто профессионального характера, Джонс.

Сара: Ну, не хочется ставить под угрозу свой статус официального агента ФБР.

Джордж: Ты не официальный агент ФБР.

Сара: Не тебе об этом говорить!

Джордж: Мне. Я-то и вправду агент ФБР.

Сара: Ой, не надо! Всем известно, что без напарника классным агентом не стать.

Джордж: Ты мой информатор.

Сара: Твой конфиденциальный источник. У тебя есть напарник?

Джордж: Есть начальница.