– Определяем тебя в группу по мошенничеству, – заявила Вэнс. – Ты, наверное, в курсе, что назначение не постоянное. Будешь подменять Хаверфорда.

– Хаверфорда не заменит никто, – сказал Джордж.

Джеральд Хаверфорд был старшим специальным агентом в Миннеаполисе больше двадцати лет – срок неслыханный. За это время он раскрыл десятки громких дел.

И, пожалуй, самое громкое из них оставил нераскрытым.

– Да уж, тридцатидвухлетний младший спецагент без опыта полевой работы точно не заменит Хаверфорда, – сказала Вэнс. – Нет, неверно выразилась. – Она покачала головой, и Джордж заметил маленький шрам у правого виска. – Я очень рада, что ты попал к нам, и мне не нужен новый Хаверфорд. Благодаря ему появилось вакантное место.

– Я буду… – Джордж побоялся продолжить. Он хотел взяться за незавершенное дело Хаверфорда, попасть в ту самую группу.

– Ты будешь заниматься мошенничеством, – повторила Вэнс.

– Мошенничеством, – эхом отозвался Джордж.

– Подхватишь следствие, которое начала детектив из полиции Чикаго. Теперь им заниматься нам, потому что преступник пересек границу штата.

Джордж взглянул на папку, но Вэнс снова покачала головой.

– Это твое личное дело, Найтингейл. Лагерь «Соловьиная трель», да?

Она постучала пальцами по картонной обложке. Джордж прикинул толщину. Страниц двадцать? Там, наверное, его академические и полевые отчеты из Куантико (одинаково блестящие), описание процесса отбора… И что еще? Психологическая оценка? Протокол нарушения пятнадцатилетней давности?

– Наверное, вы знаете, что у нас семейный бизнес… был, – пояснил он про лагерь.

– Ага. И благодаря такому опыту у тебя высокие оценки в межличностных отношениях.

На этом акцентировали внимание на собеседованиях и во время обучения. Джордж всегда умел заводить друзей, располагать к себе детей и вожатых. Люди ему доверяли. Такое качество будет полезно в ФБР.

– Через пару лет твои навыки помогут тебе работать под прикрытием.

Вэнс повторила оценки, которые Джордж получил на тренировках. Если он будет раскрывать дела и получит хорошую характеристику, у него появится шанс попасть на курс продвинутой подготовки, который проходят те, кто работает под прикрытием.

– А до тех пор, – продолжила она, – будешь вербовать информаторов. Понадобится для первого же дела. Мошенничество мелкое, раскрыть будет легко. Позвони чикагскому следователю. Возможно, тут замешаны наркотики. Держи меня в курсе.

Преступления, связанные с наркотиками, интересовали Джорджа еще меньше, чем мошенничество. Он мечтал заниматься насильственными преступлениями и особо опасными преступниками.

Вэнс кивнула в сторону двери:

– Детали дела в компьютере.

Джордж вернулся к отведенной ему кабинке, вошел в систему и пробежался по делу, которое включало заметки чикагского детектива и аналитика из миннеаполисского офиса, занимавшихся сбором данных для ФБР. Мошенничество осуществлялось с помощью подменной личности. Женщина использовала псевдоним – то же имя, что и у жертвы, – втиралась в доверие, сближалась настолько, чтобы украсть документы и выудить пароли, а затем присваивала изрядную сумму сбережений. Чикагский детектив передала дело окружному прокурору, но тот вернул его за недостатком доказательств. Для предъявления обвинений не хватало улик, хотя было очевидно, что подозреваемая, Габриэлла Джонсон, виновна. Требовалась конкретика: банковские выписки, номера счетов, история звонков. Работа Джорджа подразумевала методичный подход, – он должен был наблюдать и документировать, что позволило бы закрыть дело. И, как он надеялся, приблизиться к отделу тяжких преступлений.

Джордж делал заметки в абсолютно новом блокноте. Удалось собрать следующую информацию: Габриэлла Джонсон исчезла из Чикаго, потом засветилась в Хадсоне, штат Висконсин. Ошибка? Система, которая использовалась в ФБР для сбора доказательств, зафиксировала номерной знак «Тойоты-Камри» на следующий день, после чего след потерялся недалеко от Сент-Пола. Преступница находилась либо в Сент-Поле, либо в Миннеаполисе, прямо в новой юрисдикции Джорджа.

Он снял трубку и набрал чикагский номер.

– Детектив Саттон, – ответила женщина.

– Детектив Саттон, – повторил Джордж. – Специальный агент Джордж Найтингейл из полевого офиса ФБР в Миннеаполисе.

Плечи Джорджа облегченно опустились – он произнес должность без запинки.

– По́нято, – сказала Саттон, и Джордж не мог отделаться от мысли, что получил знак. – Вы, наверное, по поводу дела Джонсон?

– Мне только что его поручили, хотелось бы разобраться в ситуации.

«Разобраться в ситуации?» Так тоже обычно говорил отец.

Саттон вздохнула.

– Мы почти собрали достаточно доказательств для обвинения, а она смылась из города. Это очень плохо скажется на моих показателях раскрываемости.

– Сожалею. – В академии много говорили об этих самых показателях, о том, как важно раскрывать дела. И общественность, и законодатели ждали чудес.

– Рада, что вы за это взялись, – продолжила Саттон. – Дело не такое уж и значительное, но очень личное. Джонсон лезет в души несчастных женщин.

– Женщин? – Джордж пролистал документы. Он читал только об одной жертве, Грейс Смит, которая потеряла пятьдесят четыре тысячи долларов – всю сумму трастового фонда. Ее украли, использовав учетные данные жертвы, и перевели на счет-однодневку.

– Да, – подтвердила Саттон. – Хотя не уверена на сто процентов, есть только догадки.

Джордж знал, что интуиция решает все. Именно интуиция помогла ему во время контрольного испытания. Он сумел предвидеть, что их заставят отрабатывать ограбление. Так в личном деле Джорджа появилась пометка об «исключительной пригодности».

– Можете рассказать о похожих преступлениях?

– Есть еще одно дело с потерпевшей по имени Аннабет Сильвер, которая сообщила о краже, – объяснила Саттон. – Схожая сумма и схожие обстоятельства. Тоже трастовый фонд. Наследство.

В трубке было слышно, как Саттон перелистывает страницы.

– Она и рассказала нам большую часть подробностей. Ее подруге кто-то угрожал. Подруга – я на девяносто пять процентов уверена, что это и была Габриэлла Джонсон, – говорила, что ей нужно скрыться.

– Сильвер не назвала имя? – Джордж вспомнил ребят из лагеря, которые оказывались в кабинете директора; явно испуганные, они все же не желали сдавать товарищей.

Он чувствовал то же самое, когда его сосед по комнате в Куантико в один из выходных дней нарушил строгий запрет. Джордж гадал, не проверка ли это – посмотреть, выберет ли он дружбу или протокол. Он выбрал первое, а инструкторы так никогда и не упомянули тот инцидент.

– Звонок принимал мой напарник. Сильвер в слезах рассказала, что вор – ее близкая подруга. Коллега. Я немного покопалась и определила, кого она имеет в виду. Габриэлла Джонсон, бывшая учительница, внезапно уволилась примерно два с половиной года назад.

– Мы не знаем, почему она уволилась?

– Нет. Сильвер говорила о какой-то угрозе, но деталей не предоставила. В итоге она вообще не стала сотрудничать: отказалась подавать заявление.

– Она выбрала верность, – кивнул Джордж.

– Джонсон, похоже, мастерски умеет втираться в доверие и заводить друзей, – продолжила Саттон. – Возможно, она попробует то же самое в Миннеаполисе.

– Известно, как она выбирает жертв? – Джордж запросит сведения в базе, найдет машину, пробьет данные сотовых вышек. Скорее всего, подозреваемая пользуется одноразовыми телефонами.

– По словам Грейс Смит, они подружились в прошлом году, вскоре после смерти ее матери. Джонсон появилась в студии пилатеса, куда ходила жертва, и сказала, что недавно переехала в город. Как мы знаем от Аннабет Сильвер, это ложь. Настоящей Грейс казалось чудом найти подругу с точно таким же именем. Теперь мошенница возьмет себе имя, как у следующей жертвы. Кстати, она заставляла Грейс Смит забирать за нее посылки.

– А что в посылках? – поинтересовался Джордж.

Неплохая идея – просить кого-то другого выполнять подозрительные поручения. В сети камер наружного наблюдения, к которой Джордж получит доступ, чтобы попытаться вычислить местоположение Габриэллы, она явно светилась не часто.