За калиткой пролегала широкая грунтовая дорога – наезженная, вся в колеях и уходившая в обе стороны. По другую сторону начинался буш. Над редкими цветущими кустами высились эвкалипты. Шарлотта перешла дорогу, остановилась у кромки буша и заглянула вглубь.

Тишина казалась неестественной, почти жуткой. Не слышно было ни пения птиц, ни шелеста листвы, обычно сопровождавших её прогулки у водопада. Под густым пологом деревьев было сумрачно. При более ярком свете это место, возможно, показалось бы приветливее, но сейчас Шарлотта не ступила бы туда ни за что.

Поёжившись, она повернулась к дому.

Отсюда открывался необычный вид на квартиру. Стоя в саду, Шарлотта никогда не думала посмотреть наверх: там тянулась сплошная кирпичная стена, если не считать высокого окна ванной, служившей ещё и прачечной. На кухне окон не было: открытая планировка позволяла свету проникать туда из гостиной – через окна и раздвижную дверь на балкон. В третьей спальне было окно в боковой стене, а у задней стены стоял шкаф.

Но погодите: окно было и в задней стене. Солнце блеснуло в стекле, и Шарлотта прошла ещё несколько шагов по дороге, чтобы лучше рассмотреть. У самого угла виднелось большое окно, и Шарлотта поняла: изнутри его закрывает задняя стенка шкафа. Как странно. В комнате хватало места, чтобы поставить шкаф у другой стены, но кто-то зачем-то загородил им вид. Ненадолго. Если удастся передвинуть шкаф и вернуть себе такой красивый вид, Шарлотта, пожалуй, сама переберётся в эту спальню.

Холодок пробежал по спине, и она оглянулась через плечо. Да что же её так пугало? Она ведь любила леса, дикую природу и оставаться наедине с собой. Неужели в глубине буша пряталось чудовище? Разумеется, нет. И всё же Шарлотта поспешила на свою сторону забора и резко захлопнула калитку. Схватив лопату, она с силой прижала ею калитку и задвинула щеколду.

До покупки замка сойдёт.

В то утро Шарлотта чуть раньше обычного открыла входную дверь книжного магазина и вышла наружу с метлой. Обычный утренний ритуал: проверить, всё ли в порядке, пропылесосить ковёр, положить в кассу разменные деньги и подмести перед входом. Рози ценила её старания, а Шарлотте самой нравился этот простой ритуал подготовки магазина к новому дню.

Мимо проехал Сид с опущенными стёклами; хмурое выражение ничуть его не украшало. Шарлотта отвернулась. Сегодня она предпочитала не встречаться с ним взглядом – иначе наверняка спросила бы, не он ли стоит за анонимными звонками. Без доказательств и свидетеля для подстраховки затевать разговор не стоило.

Желательно со значком.

Вздохнув, Шарлотта занесла метлу внутрь. На кухне наполнила чайник, жалея, что сперва не сбегала через дорогу в кафе.

С чашкой в руке она вышла из кухни и едва не столкнулась с Кевином Мёрдоком. Шарлотта успела отступить, не окатив кофе ни себя, ни его.

– Простите, я не слышала, как открылась дверь.

– Она ни звука не издала.

И это тоже надо исправить.

– Чем я могу вам помочь, мистер Мёрдок?

Сердце Шарлотты забилось чуть быстрее. С тех пор как Кевин так обошёлся с семьёй Вудлендов, он ей не нравился. А теперь стоял так близко, что от него разило табачным дымом.

– Я только поставлю кофе и…

– Нет. Я ничего не покупаю. – Он по-прежнему загораживал ей путь, обеими руками сжимая панаму перед животом. – Я пришёл поблагодарить вас.

– Поблагодарить?

– За то, что вы зашли проверить… посмотреть, что с… Октавией. – Кевин опустил голову; плечи его поникли. – Вы отнеслись к ней с уважением.

– Примите мои соболезнования, мистер Мёрдок.

– Кевин. Мистер Мёрдок – это мой брат Терранс. Вот он и тянет всю лямку в местном совете.

Не придумав ответа, Шарлотта лишь кивнула. Как только Кевин чуть посторонился, она проскользнула мимо.

– Мне правда нужно поставить чашку. Тонкий фарфор быстро нагревается.

Она перебралась за прилавок и поставила чашку на подставку. Кевин последовал за ней.

– Тело не отдают. Нам нужно устроить похороны, а мы пока ничего не можем сделать. Детективы говорят, что ждать придётся ещё несколько дней. Несправедливо.

– Уверена, судмедэксперт делает всё возможное.

– Ну да, от вас другого и не услышишь. Вы ведь тоже врач. – Он уставился на Шарлотту. Глаза были бледно-голубыми, белки – красными, воспалёнными.

Не выспался? Или слишком много пил и курил?

– Близким всегда тяжело не знать, когда они смогут как следует попрощаться.

Вежливо. Спокойно. Скоро кто-нибудь войдёт.

– Похороны пройдут здесь, в городе?

– А вам-то что? Вы с Роуз превратили последние недели её жизни в ад. Она лишилась друзей и была уверена, что на вечеринке в канун Рождества все ополчились на неё лишь потому, что она отстаивала то, что считала правильным. А потом вы ещё донимали её из-за книг, которые, как она ясно сказала, ей не нужны. Может, вы и правильно сделали, что пришли к ней в тот день, но это не искупит боли, которую вы с вашей начальницей ей причинили.

Кровь застучала в ушах Шарлотты. Пальцы вцепились в край прилавка. Он назвал Рози «Роуз». Значит, пришёл отчитать Шарлотту. Или сделать что похуже. Она окажется в ловушке, стоит Кевину перекрыть боковой проход. Он был крупным – не грузным, а высоким и внушительным. Если он и вправду хотел причинить ей вред, сумеет ли она его остановить?

– Это вы звонили мне вчера вечером, Кевин? – Шарлотта вскинула подбородок и выдержала его взгляд. Отпустив прилавок, она попятилась, пока не упёрлась в длинную рабочую столешницу. Где-то там лежали ножницы. Шарлотта завела руки за спину и стала искать их на ощупь. – Ответьте, пожалуйста.

Кевин моргнул.

– Звонил вам? Сюда, в магазин?

– Вот вы мне и скажите.

– Я не звонил ни сюда, ни тем более на ваш личный номер. У меня его нет. И с какой стати мне вам звонить?

Пальцы нащупали ножницы и сомкнулись на рукоятях. Сталь в руке немного успокоила.

Кевин подался вперёд и упёрся ладонями в прилавок; с пальцев одной руки свисала панама.

– Послушайте. Вы мне не нравитесь. И Роуз тоже. Но людей я не травлю. Если кто-то донимает вас анонимными звонками, разбирайтесь с Сидом. Он у нас здесь за порядок отвечает. Вам лучше уехать из города. От вас одни неприятности, и вам здесь не рады. Вот это я и пришёл сказать.

Он нахлобучил панаму поверх нелепого зачёса, прикрывавшего лысину, и вылетел из магазина.

– Пора установить камеры наблюдения. – Рози покачала головой. – Мы должны чувствовать себя здесь в безопасности. А если нас снова попытаются донимать или запугивать, будут доказательства.

– А оказывается, это мы тут всех изводим.

– И мне надоело, что некоторые выворачивают события наизнанку, лишь бы самим выглядеть безупречно.

– В любом случае я рада, что ты хочешь камеры: сегодня после обеда придут представители двух фирм, оценят работу и назовут цену.

Шарлотта стояла у окна, наблюдая за прохожими. Безопасным теперь не казалось ничто.

– Тревор предложил это на днях, и я с ним согласна. Заодно можно поставить несколько камер у тебя дома и…

– Погоди-ка, дорогая. – Рози подъехала к Шарлотте и взяла её за руку. – Да ты вся дрожишь. Хочешь сесть?

– Я злюсь. Как он посмел так со мной разговаривать!

– Он не имел права. Когда ты говорила с Тревом?

– На днях. Как-то утром. – Шарлотта вздохнула и повернулась к Рози. – Правду?

– Всегда.

– Мне взбрело в голову, будто Берни приехал в город. Помнишь бывшего пациента из Риверс-Энда, о котором я рассказывала?

Рози ахнула.

– Тот самый, который связал тебя в пещере?

– Ага. Но его здесь нет. Тревор проверил, и хотя… В общем, его здесь нет и, насколько известно полиции, он не знает, где я.