Не дойдя до поворота на водопад, Шарлотта остановилась. Что-то было не так, но что именно, она не понимала. Изредка мимо неторопливо проезжала машина. Навстречу протрусила пара взмокших бегунов. В остальном стояла тишина. Наверное, ей просто мерещилось.

На миг она задумалась, не вернуться ли домой. Но ноги проигнорировали сомнения и сами понесли её дальше. Ещё минута – и Шарлотту окружила тишина буша. Умные ноги.

У информационного стенда она задержалась лишь затем, чтобы глотнуть воды. Если подняться к верхнему краю водопада, можно сделать несколько снимков, а если какой-нибудь получится удачным – отнести его в багетную мастерскую и заказать увеличенный отпечаток. По пути Шарлотта сфотографировала плачевное состояние тропы. Кое-где не хватало ступеней, в других местах зияли огромные выбоины. Ходить здесь было небезопасно, а ведь маршрут значился на информационном стенде среди прочих прогулочных троп.

Шарлотта успела забыть, насколько крутой здесь подъём. К тому времени, как она добралась до вершины, пот струился между лопатками, а ноги ныли. В ушах стоял рёв воды, устремлявшейся к краю, будто в восторге от предстоящего долгого падения. Шарлотта нашла место в тени, села, отпила ещё воды и подождала, пока утихнет сердцебиение.

В прошлом году она видела внизу, на смотровой площадке, Гленис и её племянника. В годовщину смерти Фреда Гленис бросала цветы за ограждение, вниз, к реке. Ужасная смерть. Бедная Гленис. Неудивительно, что после всего пережитого она подумывала уехать из Кингфишер-Фоллс.

Со вздохом Шарлотта поднялась и включила камеру в телефоне. Не хватало ещё портить остаток дня печальными мыслями.

Сосредоточься на пейзаже.

От заводи у подножия река тянулась дальше: сначала широкая, она постепенно сужалась, петляя между высокими берегами, и наконец скрывалась из виду. Шарлотта приблизила изображение и стала вести камеру вдоль реки, то и дело смещая её из стороны в сторону и делая снимок за снимком. Почти на пределе возможностей камеры виднелось нечто вроде пляжа. Как славно было бы исследовать реку на лодке. Надо спросить Рози, возможно ли это.

Воды почти не осталось, а жара стала невыносимой. Телефон почти разрядился, но Шарлотте хотелось сделать ещё несколько снимков. Вернувшись к началу спуска, она навела камеру на красивые деревья, обрамлявшие тропу. Из крон с шумом рванулись птицы. Кажется, попугаи. Их вспугнул… кто-то на тропе. Кто-то, кто шёл прямо к ней.

– Чёрт, – выдохнула Шарлотта. По позвоночнику пробежал холодок. Она не отводила камеру от деревьев, пока наконец в просвете между ними не показался человек. Мужчина. Но кто? На нём были широкополая белая шляпа, белая рубашка с длинными рукавами и чёрные брюки. Он быстро и уверенно шёл по тропе; ни выбоины, ни сломанные ступени не сбивали его с шага. Шарлотта продолжала снимать.

Выйдя на открытое место, он остановился, оглянулся, потом осмотрелся по сторонам.

– Ну же, посмотри сюда.

Она пригнулась, стараясь не попадаться на глаза, и держала палец на кнопке съёмки. Ей нужен был всего один удачный кадр. Мужчина казался высоким и худым – по крайней мере, с её точки обзора и на таком расстоянии. Это не Берни. Его она узнала бы где угодно.

Он просто идёт по тропе, открытой для всех. Перестань тревожиться.

Чутьё подсказывало другое. Оглядывался он не так, как человек, который просто вышел прогуляться и полюбоваться видом. Кто станет торчать на самом солнцепёке, если рядом тень? И есть ли у него вообще вода? У Шарлотты начало сводить ноги. Пришлось выпрямиться, и мужчина тут же поднял взгляд.

– Покажи мне своё лицо.

Он поднял голову – поля шляпы приподнялись, и… экран погас. Батарея села.

Шарлотта бросилась прочь от ступеней – вдоль реки, в сторону от водопада. Куда вела узкая дорожка у воды, она понятия не имела, но что-то гнало её дальше. Бежать. Перепрыгивать через камни. С плеском пересекать ручейки, сбегавшие в реку.

Вскоре силы иссякли, а от жары ноги едва слушались. Если незнакомец был ни в чём не повинным прохожим, он никогда не узнает, что до смерти перепугал женщину, которая вообще-то была не из робких.

Под душем к Шарлотте вернулось здравомыслие.

Ноги всё ещё дрожали. Шарлотта прислонилась к плитке и стояла под водой, пока ей не стало прохладнее и она не успокоилась. Вся эта история с Октавией, незнакомцем, фотографиями и звонками уже всерьёз действовала на нервы.

Перекрыв воду, она вытерлась и обернула волосы полотенцем.

Один и тот же человек?

Звонивший назвал Шарлотту преступницей. Велел уехать из города, пока кто-нибудь ей не отомстил. Сами по себе фотографии, с другой стороны, угроз не содержали. Они давали понять, что за Шарлоттой наблюдают. Но зачем? Какая-то же цель у них должна была быть.

Натянув шорты и футболку, Шарлотта поспешила на кухню и достала из ящика прозрачные файлы.

На этот раз она положила файлы на журнальный столик, опустилась перед ним на колени и принялась разглядывать снимки при свете лампы. На первом возле ограждения смотровой площадки была маленькая стрелка, нарисованная от руки. Изогнутая, она указывала за ограждение и вниз, к реке. Намёк? Прыгнуть со скалы?

Если так, снимок мог быть продолжением той первой телефонной угрозы.

Она и раньше подолгу разглядывала второй снимок, но лишь теперь догадалась поискать ещё одну подсказку – что-нибудь добавленное после печати.

– Вот оно!

До сих пор витрина с рамками служила ей лишь ориентиром, по которому можно было определить, где стоял фотограф. На снимке витрина находилась сбоку от Шарлотты, а единственную рамку, стоявшую отдельно, обвели той же чёрной ручкой, которой нарисовали стрелку на первом снимке.

Вот это уже было интересно. И требовало тщательного разбора. Шарлотта сбежала вниз, в книжный магазин. На днях она заметила в подсобке пробковую доску. Доску можно позаимствовать, а Рози она потом всё объяснит. Заперев за собой магазин, Шарлотта ненадолго задержалась в саду – налила воды в поддон горшка с сосной, а потом поднялась наверх. Почти стемнело, а жары ей за сегодня хватило с лихвой.

Она вставила ключ в замочную скважину и замерла. А вдруг за дверью лежит ещё одна записка? Неужели фотограф следит за каждым её шагом и знает, что она спускалась? Шарлотта заглянула за край небольшой площадки и вгляделась в сумерки. Ничто не шевелилось. Почти не дыша, она открыла дверь и опустила взгляд. Только половицы. Такой стресс явно не шёл на пользу. Она плотно закрыла за собой дверь и с твёрдым щелчком повернула ключ в замке.

– Одна из твоих лучших идей.

В квартире было так тихо, что ей хотелось слышать хоть что-нибудь – пусть даже собственный голос.

В третьей спальне Шарлотта нашла на стене свободный крючок и повесила пробковую доску. Два прозрачных файла со снимками она приколола рядом, посреди доски. К каждому снимку Шарлотта прикрепила листки с вопросами и провела от них стрелки к нужным деталям.

В реке под смотровой площадкой что-то есть?

Кто-то что-то бросил за ограждение?

Это намёк – прыгнуть?

Первые два вопроса нравились ей больше. Хватит с неё и приказа убираться из города.

Кого-то подставляют?

Есть ли снимок, на который мне нужно обратить внимание?

Кто-то из багетной мастерской замешан?

До сих пор она там ни разу не была.

По доске были разбросаны и другие её заметки. В одной Шарлотта подробно записала всё, что помнила об угрожающем звонке. Слова о смерти Октавии. Замечания Сида.

Фотографии загружались на компьютер. Сведения о мужчине на тропе Шарлотта добавит, когда узнает больше. Со вздохом она вышла из комнаты. Ужин запекался в духовке, наполняя воздух аппетитными ароматами чеснока, базилика и чили. Шарлотта приправила ими овощи из холодильника, сбрызнула всё оливковым маслом и поставила в духовку. Оставалось покрошить сверху фету и подать всё с хрустящим хлебом. Шарлотта умирала с голоду.