Я мотнул головой. Выслушивать новые претензии по поводу напитка я не желал.

– Мои предки из Ирландии, – заявил Ирвин, – но даже я такую хрень не пью.

– Твоё здоровье. – Я поднял бутылку и демонстративно отпил.

Ирвин поднял свой стакан за компанию. Мефис потянулся к пачке сигарет, придвинул к себе пепельницу и, подперев подбородок рукой, спросил:

– Опять был на озере? Я приходил к тебе, но мне никто не открыл.

– На озере? – скривился Ирвин. – Холодрыга же.

– Ему там нравится, – ответил Мефис и вновь обратился ко мне: – Всё хорошо?

Он интересовался, не потерял ли я счёт времени, зависнув на озере без плаща, или не докучает ли мне Ирвин?

– Всё хорошо, – подтвердил я.

– Так что ты там делал? – спросил Ирвин, не глядя на меня.

– Читал. – Я достал из кармана плаща потрёпанную книгу в мягком переплёте.

– Генри Миллер, – одобрительно произнёс Мефис, увидев имя на обложке.

– «Мы здесь одни, и мы – мертвецы», – театрально процитировал Ирвин. – Я читал его пару месяцев назад. И как тебе?

– Могло быть и лучше, но для прогулки сойдёт.

Я сделал ещё глоток сидра и мазнул по помещению быстрым взглядом. Было слишком шумно, ярко, многолюдно, и у меня слегка кружилась голова от всей этой какофонии после трёхдневного заточения в комнате.

– Мы вместе учились в частной школе-интернате в Миннеаполисе. Ирвин не раз вытаскивал мой зад из всяких передряг. – Мефис закинул руку на плечо Ирвина.

– Из каких?

– Он как-то сжёг кое-что. Я прикрыл его, – без колебаний ответил Ирвин, на что Мефис улыбнулся, по всей видимости вспомнив былые деньки. – Так уж получилось, что я всегда отвечаю за алиби.

– И что Мефис сжёг?

– Сарай для хранения инвентаря. – Ирвин откашлялся и забрал новую порцию виски, которую только принесли. – Запиши на мой счёт, – велел он сотруднику паба, на что тот показал большой палец вверх.

– Огонь поднялся выше третьего этажа, – с воодушевлением проговорил Мефис, когда мы остались снова втроём.

– Вызывали пожарных и легавых, – добавил Ирвин. – Было расследование.

– В итоге решили, что виновата проводка, – заключил Мефис.

– В сарае? – уточнил я.

– У нас была дорогая школа, и сарай был тоже с выкрутасами. – Мефис развёл руками.

– Мы его называем сараем, но это был домик для оборудования и инвентаря. У каждого кампуса свой, – объяснил Ирвин. – Короче, у нашего его не стало.

– А зачем сжёг?

– Да я хотел свести счёты с комендантом, тем ещё козлом, – как ни в чём не бывало ответил Мефис и затянулся. – Но не вышло.

– Кстати, коменданта у нас тоже вскоре не стало, – проговорил Ирвин и указал на друга: – Но уже не из-за сарая и не из-за него.

Мефис выглядел серьёзным, и я не стал уточнять, как именно он хотел «свести счёты»: сжечь вместе с постройкой или это такой у него своеобразный юмор.

– Его родители – юристы в третьем поколении, – произнёс Мефис, указывая на Ирвина.

– Сказали, что если я не закончу юридический, – тот выбил сигарету из мятой пачки, – то закончу жизнь на улице, потому что они выпишут меня из завещания.

– У твоих родителей есть завещание? – спросил я, выгнув бровь.

– И страховка жизни, – подтвердил Ирвин.

– Если с ними случится несчастье, ну мало ли, – как бы между прочим проговорил Мефис, взбалтывая свой напиток в стакане, – получишь наследство.

Ирвин усмехнулся:

– Они предвидели такой исход, поэтому по завещанию всё перейдёт к старшей сестре отца. И пока я не закончу юридический, мне ничего не светит.

– Предусмотрительно, – заключил я.

– Мы не в лучших отношениях. Они считают меня неудачником, так что я бы назвал это не предусмотрительностью, а предосторожностью.

Мы чокнулись ещё раз, звон стаканов начал размеренно отдаваться головной болью.

– Марло, с какого ты факультета? – спросил Ирвин, выдыхая табачный дым в сторону.

– С филологического.

– Нравится?

– Не жалуюсь.

– А я вот жалуюсь. Юридический не для меня. Скука смертная. Вот только криминология радует. Надо было идти на судебного эксперта или криминалиста. А лучше на филологический. Читал бы сейчас Миллера у озера, отмораживая свой белый зад.

– Ещё есть время перевестись на криминалиста, – напомнил Мефис, вытягивая новую сигарету из пачки Ирвина.

– Предкам это неинтересно, не приносит достаточного дохода. Они даже не в курсе, что такое триада Макдональда. Однажды я хотел им рассказать, но меня послали и потребовали не забивать голову такой бесполезной информацией. Отец надеется, что я возьмусь за ум и приду работать к нему в юридическую фирму.

– Что такое триада Макдональда? – спросил я.

– Ты в детстве играл с огнём? – внезапно спросил Ирвин.

– Нет.

– Может, издевался над животными?

– Нет.

– Писался в постель после пяти лет? – Он затянулся. – Вспомни.

– Не было такого.

– Макдональд заявлял, что зоосадизм, энурез и игры с огнём в детстве являются первыми признаками, – объяснил Ирвин.

– Признаками чего?

– Того, что ты станешь маньяком и начнёшь убивать людей, – ответил Мефис. – Это сомнительная штука.

– Ага, – кивнул Ирвин. – Что-то из этого есть у известных серийных маньяков типа Эдмунда Кемпера, а вот у других такого отродясь не было.

– У маньяка Френсиса Долархайда в «Красном драконе» был энурез, и он мучил животных в детстве, – вспомнил я.

– У меня ничего из этого не было, но убивать людей я от этого желать не перестал, – улыбнулся Мефис.

– Убить человека легко, – затянувшись, авторитетно заверил Ирвин, – а вот замести следы – нет. Знали бы вы, сколько было идиотов среди убийц. Например, слышали про «преступление столетия» в Чикаго? – спросил он. – Это просто самое тупое, что можно было совершить. Два парня, выходцы из богатых семей, заигрались в ницшеанство, убили одного знакомого подростка, а его тело запихнули в водосточную трубу, но из-за того, что дело происходило ночью, они не заметили, что нога трупа торчала из трубы.

– Придурки, – бросил Мефис.

– Нашли из-за торчащей ноги? – спросил я.

– И это тоже, но главной уликой стали очки. Один из этих убийц обронил свои сделанные на заказ очки. Так что раскрыть их было достаточно легко.

– Вот тебе и преступление столетия.

Мы все замолчали, обдумывая сказанное.

– Если кого-нибудь убить в Вермонте, светит пожизненное с правом на условно-досрочное освобождение как минимум через тридцать пять лет, – мрачно проговорил Ирвин, смотря куда-то в пустоту между мной и Мефисом. – Не хотел бы я сидеть потом до скончания веков. А присяжные меня сразу упекут, как только увидят. Так и решат, что богатенький сопляк с жиру бесится.

– Я бы от дяди избавился, – честно признался я. – Он живёт в Миннесоте. Там тоже дают пожизненное.

– И сидеть потом всю жизнь. Так себе идейка, – заключил Ирвин и обратился к Мефису: – А ты бы за кого сел?

– Я никогда не сяду, – уверенно заявил он.

Ирвин демонстративно закатил глаза.

– Ну, ты глянь на него… Это потому что ты никого не убьёшь?

– Нет, это потому что меня никогда не поймают, – выпустив дым, с улыбкой заявил Мефис.

Ирвин рассмеялся. Не сдержавшись, я тоже прыснул со смеху.

Через полчаса я начал собираться, и Мефис вызвался пройтись со мной до общежития. Ирвин похлопал меня по плечу и посоветовал больше не пить «этот дрянной сидр». Я посоветовал ему перевестись с этого дрянного юридического факультета и отказаться от предков и их денег.

– Почему ты не остался с Ирвином? – спросил я, когда мы пробирались сквозь пьяную толпу.

– Хочу убедиться, что ты не застрянешь где-нибудь ещё.

Я недовольно цокнул языком, но больше ничего не сказал.

На улице, когда мы отошли от паба и затерялись в темноте, подальше от тусклых фонарей, Мефис внезапно грубо пригвоздил меня к стене закрытого продуктового магазина, отчего я прилично так ударился спиной, – хорошо хоть, не затылком.