Мы с Мунро переглянулись.

– Это она всё сделала, – сказала я детективу Палмеру. – Валери Эндрюс. Она пыталась уколоть меня шприцем. Она сказала, что убила Боба. Они были любовниками, а он собирался всё рассказать её мужу.

– Так и есть, – добавил Мунро. – Шприц лежит вон там, детектив. Думаю, в нём обнаружится фосфорорганический яд. Как бы то ни было, мне нужно отвести Нарел в дом. Расспросить её сможете там.

Детектив Палмер кивнул.

Когда Мунро собрался отпереть дверь, я сказала:

– Смотри, чтобы Монгрел не выскочил. Именно так всё и случилось: он выбежал, едва я отперла дверь, я бросилась за ним, и тогда Валери на меня напала.

Мунро вскинул брови, но, к счастью, не стал спрашивать, насколько разумно было бежать за Монгрелом.

Он провёл нас обоих прямо в гостиную.

– Нарел, ты сейчас, наверное, не отказалась бы от бокала вина, но я дам тебе что-нибудь сладкое и безалкогольное. И обязательно прими обезболивающие, которые дал парамедик. Горячий шоколад?

Я кивнула, но голова от этого заболела ещё сильнее, и я добавила:

– Да, пожалуйста. Очень сладкий и побольше маршмэллоу.

Я посмотрела на Монгрела. Он развалился на трёхместном диване, вылизывал лапы и выглядел совершенно расслабленным и довольным собой. Казалось, он даже не замечал, сколько неприятностей натворил. Точнее, ему было просто всё равно.

Мунро предложил детективу чаю, но тот отказался.

– Когда будете в силах, мисс Майерс, расскажите, пожалуйста, что произошло.

Палмер достал ручку и блокнот.

Я потёрла лоб.

– Это была не Летти. Я же говорила вам, что это не Летти. Убийца – Валери. Мунро, можно мне полстакана воды, чтобы запить обезболивающие? Голова у меня просто раскалывается.

Я откинулась на спинку дивана и через силу принялась подробно пересказывать Палмеру всё, что произошло. Пока я говорила, он делал записи.

– Вот, кажется, и всё, – заключила я. – Убийцей всё это время была Валери Эндрюс. Жаль её мужа. Обе его жены ему изменяли. Две из двух.

– И одна из них – убийца, – добавил Мунро, протягивая мне стакан воды.

Детектив Палмер поднялся.

– Мисс Майерс, вам явно крепко досталось, поэтому сегодня я больше не буду вас расспрашивать. Не могли бы вы завтра прийти во временный полицейский участок и дать показания?

Я уже хотела кивнуть, но вовремя вспомнила, что это больно.

– Да. А во сколько?

Палмер покачал головой.

– Приходите, когда сможете.

Мунро проводил его до двери, а я проглотила обезболивающие таблетки. Оставалось надеяться, что они скоро подействуют.

Мунро вернулся вместе с Летти. Та бросилась ко мне – бледная, с осунувшимся лицом.

– Нарел! – взвизгнула Летти. – Ты прямо как мумия!

– Как моя мама? – переспросила я. Неужели, по её мнению, я так постарела?

Летти издала сдавленный звук.

– Да нет же, как египетская мумия! Ступни у тебя забинтованы, руки и голова тоже. Не могу поверить, что кто-то опять пытался тебя убить!

– Похоже, это входит у меня в привычку, – печально сказала я. – Летти, ты не знаешь, скоро ли подействуют обезболивающие? Голова ужасно болит.

– По-моему, довольно быстро, – ответила она. – Что случилось?

Мунро протянул мне горячий шоколад и обнял за плечи, пока я пила. И я ещё раз – теперь уже последний за этот вечер – рассказала, что произошло.

– И Монгрел опять спас положение! – воскликнула Летти.

Я покачала головой. Боль понемногу отступала.

– Если бы Монгрел не выскочил из дома, я осталась бы дома в безопасности, и Валери на меня не напала бы, – заметила я.

Я повернулась к равнодушному коту. Тот уже крепко спал на диване – похрапывал, подёргивался во сне и явно считал диван своей собственностью.

– Это ты во всём виноват, Монгрел.

– Может быть, если бы Монгрел не выскочил из дома, ты бы так и не узнала наверняка, что убийца – Валери, а полиция могла бы предъявить мне обвинение, – сказала Летти.

– Летти, с чего ты вдруг встала на сторону Монгрела? – строго спросила я.

Летти посмотрела на меня с виноватым видом.

– Потому что мне нужно кое в чём признаться. Вот к этому-то я и подводила.

Я осторожно наклонилась вперёд и поставила чашку с горячим шоколадом на журнальный столик. Это была уже вторая чашка. Мне было больно шевелиться – я уже знала, что утром будет ломить всё тело.

– Наконец-то я узнаю, что ты от меня скрывала, – сказала я. Я рассеянно подумала, нет ли у Мунро какой-нибудь сильной растирки.

Летти подняла обе руки.

– Погоди! Ты знала, что я что-то от тебя утаиваю?

– Конечно, знала, Летти, – укоризненно сказала я. – Я слишком хорошо тебя знаю.

Летти явно стало стыдно. По её лицу медленно разлился румянец.

– Я всё это делала ради благого дела.

– И что же это за дело? – спросила я.

Летти закрыла лицо руками.

– Лучше скажи Нарел всё как есть, – сказал Мунро.

Я ошеломлённо посмотрела на Мунро.

– Ты знал?

– Я взяла с Мунро слово хранить тайну, – сказала Летти. – Не сердись на него. Ох, Нарел, ты наверняка сейчас на меня накричишь. Прости, что я всё от тебя скрывала.

– Летти, ты только всё усугубляешь. Пожалуйста, скажи уже прямо.

Летти закусила губу, потом произнесла:

– Всё из-за Монгрела. Я видела, что с ним произошло: после пережитого он не выносит верёвок. Я обсуждала это с Питером Мурлыкателем…

– Только не говори, что он тоже в курсе! – перебила я.

Летти заёрзала на месте.

– Вроде того. Немного. Может быть. В общем, я зарегистрировала благотворительную организацию по спасению кошек.

– Ты что сделала?! – взвизгнула я.

Летти кивнула.

– Да. И я подыскивала для неё участок. Мы с Питером всё обсудили и решили, что лучше всего сделать вот что. Я постараюсь найти побольше передержек, чтобы мы могли пристроить как можно больше кошек. Питер объяснил, что у многих спасённых кошек бывает вирус иммунодефицита кошек. Некоторых людей это не пугает, и они всё равно берут таких животных. Но дело не только в этом. Некоторых кошек вообще никогда не удастся пристроить, да и для тех, кого со временем можно будет отдать новым хозяевам, не всегда найдётся передержка. Поэтому мне нужны помещения, где я смогу их содержать и выхаживать.

– Да это же замечательно, – сказала я. – Не понимаю, почему ты пыталась скрыть это от меня.

Летти вся залилась краской.

– Ну, я знала, что ты обязательно захочешь помочь деньгами. Нарел, ведь на эту страховую компенсацию тебе ещё всю жизнь жить. Я боялась, что ты решишь вложить деньги в приют, хотя их нужно беречь для себя.

– Сколько тебе нужно?

Летти погрозила мне пальцем.

– Я знаю, о чём ты думаешь, Нарел, но нет. Я продам свой IT-бизнес и буду работать у нового владельца по найму – так я смогу финансировать приют.

– И не думай! – вскрикнула я и вскочила на ноги.

К горлу тут же подступила тошнота, и я резко опустилась обратно на диван.

– Вот видишь, я знала, что она так отреагирует, – сказала Летти Мунро. – Теперь ты понимаешь, почему я не хотела ей говорить.

– Я вообще-то ещё здесь и прекрасно слышу, как вы меня обсуждаете, – сказала я. – Летти, ты не должна продавать бизнес. У меня появилась идея. Мне ведь всё равно скоро предстоит покупать новый дом. И, как ты знаешь, уже решила, что больше не возьмусь за дом, который надо ремонтировать.

Летти озадаченно посмотрела на меня.

– Верно. Ты больше не хочешь хлопот с ремонтом.

Я продолжила:

– Мунро говорил, что все новые дома в городе продаются с участками по нескольку акров, так что я всё равно собиралась купить дом с таким участком. Столько земли мне ни к чему, но я хочу новый дом, поэтому выбора нет. Почему бы не разместить кошачий приют на участке при моём будущем доме?

Летти, похоже, обдумывала предложение.

– По-моему, это отличная идея, – сказал Мунро.

Лицо Летти заметно просветлело.

– Правда?

– Я тоже считаю её отличной – ещё бы, ведь это моя идея, – сказала я. – Летти, только подумай: тебе не придётся продавать бизнес, а мне эти несколько акров всё равно ни к чему. Что я буду делать с такой уймой земли? Я и за садом-то едва успеваю ухаживать. Я куплю дом и буду в нём жить, а ты сможешь устроить на участке приют. По рукам?