Я кивнула, размышляя, как бы повернуть разговор к убийству Стэна Уэллингса. Решила, что лучше перейти сразу к делу.

– Вы слышали, что случилось вчера вечером?

Выражение лица Питера не изменилось.

– Нет?

– Помните те шоколадные конфеты, которые я вам показывала? Я говорила, что мы собирались на проводы на пенсию в офис?

Питер кивнул.

– Того мужчину убили.

У Питера отвисла челюсть. Мне показалось, что реакция была искренней, хотя, конечно, я могла ошибаться.

– Вы шутите! – сказал он. – Убили? Прямо там, у всех на глазах?

– Его отравили, – сказала Летти. – Вы, возможно, его знали. Стэн Уэллингс.

Питер так дёрнулся, что игристое выплеснулось, потекло по бинтам и дальше на ногу. Я кинулась за чем-нибудь, чтобы это вытереть. Когда я вернулась, Питер сидел там же, беззвучно открывая и закрывая рот. Лицо стало совершенно белым.

– Стэн Уэллингс, – повторил он. – Полиция знает, кто это сделал?

Я покачала головой.

– Нет. Простите, Питер, я не знала, что вы его знаете. Я бы сообщила помягче. Вы выглядите потрясённым. Он был вашим близким другом? – сказала я.

Питер взял протянутую кухонную салфетку, вытер ногу и забинтованную руку. Потом протянул её Летти, и та чуть ли не бегом выскочила из комнаты и вернулась в два счёта.

– Да, много лет назад я знал его очень хорошо. Полагаю, у него было немало врагов, так что полиции наверняка будет трудно выяснить, кто его убил.

– В каком смысле? – невинно спросила Летти.

– Стэн был – вернее, оказался – нечист на руку. Редкостная дрянь. Он топтал любого, кто вставал у него на пути. Допускаю, что за те годы, что мы не виделись, он мог измениться, но, как говорится, горбатого могила исправит.

Я протянула Питеру сырную тарелку, но он покачал головой.

– Продолжайте, – сказала я. – Откуда вы знали Стэна? Должна сказать, я познакомилась с ним только вчера вечером, но разговаривала с одним из его коллег, и тот тоже ничего хорошего о нём не сказал. Даже его личный секретарь сказала, что у него было много врагов.

Питер кивнул.

– Похоже, он совсем не изменился. Я не удивлён.

– А откуда вы его знаете, Питер? – спросила я, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной.

Я сделала большой глоток вина, чтобы казаться непринуждённой, но каким-то образом пролила его себе по щеке, полностью промахнувшись мимо рта. Я быстро вытерла лицо, надеясь, что Питер этого не заметил.

– Когда-то давно мы работали в одном рекламном агентстве в Сиднее, – сказал Питер. – Я понимаю, это конкурентный бизнес, но он творил всякие гадости.

– Например? – спросила Летти.

– Да всё как обычно в офисных интригах, только в его случае было хуже. Вообще-то, я почти уверен, что он шантажировал нескольких человек. Ещё он врал начальству про других сотрудников. В смысле, врал внаглую. Из-за него, насколько я знаю, как минимум одного парня уволили. В общем, он был просто отвратительным человеком.

– Какой ужас, – сказала я после долгой паузы, когда стало ясно, что больше он ничего не добавит. – Я пойду проверю ужин.

Летти встала.

– Я помогу.

– Совершенно ясно, что это тот самый, о ком говорил Мунро. Точно он, без всяких сомнений, – прошептала мне Летти. – Полиция, очевидно, к нему ещё не приходила, потому что, когда ты сказала ему о смерти Стэна, он был явно потрясён. Или он просто хороший актёр. Слушай, надо бы проверить, нет ли у него театрального прошлого.

Последнюю реплику я проигнорировала.

– Да, Питер, должно быть, и есть тот самый человек, о котором мне говорил Мунро. Питер не сказал, что Стэн увёл у него жену, но это, наверное, слишком личное, чтобы рассказывать незнакомым людям.

– Мы всегда можем сказать ему, что, если он не признается, мы бросим на него верёвку и выпустим Монгрела из переноски.

Я опасливо посмотрела на Летти.

– Летти, иногда я вообще не понимаю, шутишь ты или нет.

Летти напустила на себя невинный вид.

– Может, позовёшь Питера к столу и скажешь, что ужин готов?

Я послушно позвала Питера к столу. Летти как раз начала раскладывать еду по тарелкам, когда Питер издал душераздирающий визг.

– Боже мой, что случилось? – сказала Летти. – Я чуть всю еду не уронила на пол.

Питер, похоже, лишился дара речи и лишь указал пальцем. Монгрел выбрался из переноски и теперь сидел в торце стола в своей обычной позе, положив лапы на стол.

– Ой, какая прелесть, – сказала я. – Похоже, Монгрел всё-таки вас полюбил, Питер. Он выходит из переноски только тогда, когда чувствует себя рядом с кем-то спокойно.

– Или если собирается на кого-то напасть, – не слишком кстати добавила Летти.

Я бросила на Летти сердитый взгляд.

– Он выходит и садится за стол только когда доволен, – повторила я.

Питер, кажется, дрожал, но всё же сумел заговорить.

– Он смотрит прямо на меня.

– Это значит, что вы ему нравитесь, – сказала я. – Правда, Летти?

Я выразительно посмотрела на Летти и приподняла брови.

– Да, правда.

Голос Летти звучал не слишком убедительно, но я говорила чистую правду. Если бы Монгрел хотел напасть на Питера, он бы уже это сделал, хотя, пожалуй, лучше было этого вслух не говорить. А если Монгрелу Питер нравился, значит, Питер не мог быть убийцей.

– Ешьте, пожалуйста, – сказала Летти Питеру. – Вы ещё даже не начали.

Питер словно окаменел.

– Я не хочу делать резких движений.

– Да всё с вами в порядке, – заверила я. – Он нападает только на людей, у которых есть верёвка.

– И на убийц, – добавила Летти.

– На убийц? – переспросил Питер неожиданно высоким голосом.

– Да, в прошлом он нападал на двух убийц.

Летти энергично закивала.

– Да-да, всё так. Он не любит убийц.

Питер, похоже, обдумывал это, но всё же осторожно потянулся за вилкой и очень медленно начал есть. Я была уверена, что он спросит, откуда это Монгрел вообще встречал убийц, но он не спросил. Всё это время он не сводил глаз с Монгрела ни на секунду.

Покончив с пастой, Питер извинился, горячо поблагодарил нас за гостеприимство, но сказал, что ему нужно домой – лечь и принять обезболивающее. Он буквально вылетел из дома. Я была потрясена, что он отказался от десерта – тем более что это был чизкейк с фадж-брауни из белого шоколада и шоколадным заварным кремом. Ну что ж, о вкусах не спорят.

– Ну, это прошло не слишком удачно, – сказала Летти через пару секунд после того, как я закрыла дверь.

– Тсс, он услышит.

– Да он всё равно не поймёт, о чём я, – продолжила Летти тем же громким тоном.

Я поспешила обратно на кухню.

– Ну и ладно, не пропадать же десерту. Нам больше достанется. Почему ты решила, что всё прошло неудачно? По-моему, наоборот, очень даже удачно.

– Мы толком ничего из него не вытянули.

Я выложила Летти в тарелку половину чизкейка с фадж-брауни из белого шоколада, а остаток – себе. Полила сверху шоколадным заварным кремом. Монгрел по-прежнему сидел на краю стола, и я положила перед ним несколько лакомств. У него развивались хорошие манеры – в том смысле, что он позволял мне убрать руку, прежде чем яростно набрасывался на угощение и проглатывал его.

– Наоборот, вытянули. Мы знаем, что это тот самый человек, о котором говорил Мунро, и он, похоже, искренне удивился, узнав о смерти Стэна Уэллингса. И что ещё важнее – Монгрел на него не напал.

– Монгрел напал бы на него, будь при нём хоть клочок верёвки.

– Это правда, но ты упускаешь главное. Монгрел выходит из переноски только рядом с теми, кто ему нравится, и он сидел прямо напротив Питера, положив лапы на стол.

– Нарел, ты права! Монгрел не чувствовал бы себя рядом с Питером так спокойно, если бы знал, что тот убийца. Кошки такие вещи чувствуют.

– Уверена, Монгрел такие вещи чувствует, – сказала я с полной уверенностью. – Летти, ты подумаешь, что я глупая, если мы вычеркнем Мурлыкателя из списка подозреваемых?

– Совсем вычёркивать я его не буду, Нарел, но опущу в самый низ списка. Вообще-то, уберу его из основного списка и перенесу во второстепенный. А завтра мы займёмся тем, кто у нас почти в самом верху списка, а именно Миком.