– Недолго, – соврала я. Последнее, чего мне хотелось, – чтобы она чувствовала себя виноватой.

– О, я тебе вот это принесла, – сказала я, протягивая две большие коробки.

– Как мило! Спасибо! – Она просияла. – Э-э, а что это, собственно?

– Просто прелестная сырая лазанья с песто из кинзы и маринованными овощами, – сказала я с самым серьёзным видом. Я с нескрываемым весельем наблюдала, как на её лице проступает вежливый ужас.

– Это… замечательно, Нарел. Спасибо, – выговорила она не слишком убедительным тоном.

– Шучу, – сказала я и игриво подтолкнула её локтем. – В одной коробке – конфеты, в другой – шоколадный торт. Я положила туда кое-что из самого любимого. Есть коричные – с кремом, настоянным на корице, и мёдом, окунутые в тёмный шоколад и припудренные корицей.

– Кофейные похожи, только крем настоян на кофе, а сверху – карамелизированные кофейные зёрна. Есть ещё вид с поджаренным миндалём и сушёной вишней в фундуковом ганаше. А торт – это, вообще-то, шоколадный муссовый торт с шоколадным маскарпоне.

Летти уставилась на меня пустым взглядом и молчала, казалось, целую вечность, прежде чем заговорить.

– Нарел, я это безмерно ценю, правда. Но можно было просто сказать: «шоколадки и торт». – Она тепло рассмеялась. Я почувствовала, как у меня вспыхнули щёки.

– Прости. Зато любить своё дело – это ведь хорошо, правда?

– Абсолютно. Ладно, проходи. Сейчас принесу твои сумки и Монгрела.

Она отступила от двери и поманила меня внутрь. Я помахала полицейскому, дежурившему в машине на улице.

Монгрел всю дорогу к Летти рычал и шипел в переноске, так что поездка выдалась та ещё.

Сколько бы раз я ни видела дом Летти, меня всякий раз поражала его безупречная белизна: белая мебель, белый ковёр, белые стены. К счастью, страницы книг и растения белыми не бывают – иначе ориентироваться было бы совсем непросто. Выбор был странноватый, зато яркие аксессуары и полезные мелочи на этом фоне смотрелись особенно эффектно.

Летти убрала торт в холодильник, а коробку конфет поставила на стол в гостиной и открыла, чтобы мы могли угощаться. Я немедленно взяла несколько. Ладно, пять.

Она решительно подошла ко мне.

– Пока ты у меня, Людовик XIV и Монгрел должны жить порознь. Луи сейчас дремлет у меня на кровати, я закрыла дверь в спальню. Можешь выпустить Монгрела из переноски, если хочешь. Я невольно передёрнулась.

– Может, ты сама, Летти?

Уже на то, чтобы захлопнуть дверцу переноски перед дорогой, ушла вся моя храбрость.

Летти осторожно открыла дверцу, и хотя Монгрел издавал совершенно жуткие звуки, лапищи держал при себе.

Она подошла к большой маркерной доске посреди комнаты и взяла чёрный маркер.

– Для начала, пожалуй, обновим список подозреваемых, – произнесла она деловым тоном. Я приехала к ней именно для того, чтобы обсудить убийства, но от такой прямоты мне стало не по себе.

– С этого ли лучше начинать? – спросила я. – Я, конечно, не бог весть какой сыщик, но, может, начнём с мотивов?

Летти рассмеялась моему предложению.

– Думаю, ты абсолютно права. Давай сосредоточимся на списке жертв.

Она начала писать на доске. Когда отступила, там значились пять имён.

– Люсинда? – удивилась я. – Она же не жертва.

– Только по чистой случайности, – напомнила Летти. – Её стоит считать потенциальной жертвой, потому что я уверена: убийца попытается, ну… убрать её.

Я кивнула, понимая, что она права.

Она продолжила:

– Итак, у нас пять жертв – четыре настоящие и одна потенциальная. А что, если убийца был среди них и уже умер?

– Это нелогично, – возразила я. – Убийца всё ещё действует. Слишком смелое допущение – предполагать, что кто-то убрал первоначального убийцу, а потом продолжил за ним. Тут явно рука одного и того же человека.

Летти подняла глаза – видно было, что она глубоко задумалась.

– А если их несколько? Действовали вместе, да что-то пошло не так. Может, теперь они начали устранять друг друга! Я вздохнула и потёрла виски.

– Я тоже не питала особой симпатии к «Популярным», Летти, но не думаю, что это их рук дело. Они здесь однозначно жертвы, а убийца, как я всё твержу, скорее кто-то вроде нас. Кому они изрядно насолили – в школе или уже недавно.

Летти на секунду задумалась, потом щёлкнула пальцами.

– Придумала! Кофе прочистит нам головы. – Она рассмеялась. – Будешь? Я улыбнулась.

– Да, пожалуйста. Отличная мысль. И так уныло, а уж без кофеина совсем беда.

Через пару минут Летти вернулась с кружкой кофе и поставила её передо мной.

– Итак, – начала Летти, – не будем пока ничего предполагать, кроме одного: жертвы – если не считать Люсинду – совершенно точно мертвы. Следовательно, в список подозреваемых их не включаем.

– Согласна, – кивнула я. – И без них список будет длинным, да и маловероятно это. Куда двигаемся дальше?

Летти приподняла бровь.

– Думала, это очевидно. Смотрим, кого они обижали.

– Да, ты права, – вздохнула я обречённо. – Просто не хочется ворошить всё это заново. Ладно, составим новый список. Кто первый?

– Первым – Уэйн Сайдботтом, которого судьба «наградила» такой фамилией, что без насмешек не обошлось.

Летти вывела его полное имя на доске.

– И что они ему делали? – спросила я, сглотнув. Я знала, что это всколыхнёт болезненные воспоминания, хотя, по правде сказать, они никуда и не девались.

– Обычная, увы, история. Загоняли в угол, толкали, отбирали деньги на обед.

– Ужасно, – я поморщилась.

– И раз он недавно купил винодельню и вернулся в город – совпадение, согласись, примечательное, – добавила Летти.

– Как ты думаешь, что могло подтолкнуть его именно сейчас? – спросила я. – Я понимаю, что прошлое могло стать мотивом, но странно терпеть столько лет и вдруг действовать после покупки винодельни. Жизнь у него, судя по всему, вполне сложилась.

– Может, он купил винодельню как прикрытие, чтобы вернуться в город? – предположила Летти. Я покачала головой.

– Сильно сомневаюсь. Скорее уж это делает его заметнее. Возможно, его недавно что-то задело, но чтобы это выяснить, нужно серьёзное расследование.

Я закрыла лицо руками.

– Кто следующий?

– Сейчас… – Летти задумчиво помедлила. – А, да: Ройстон Джексон. Его, уверена, все помнят.

– Конечно, – вздохнула я. – Тот ужасный случай на школьном выступлении.

Летти мрачно кивнула.

– Я их терпеть не могла. Я снова вздохнула, подумав, что, наверное, нехорошо плохо отзываться об убитых. Сложно прожить всю жизнь, не любя эту компанию, а теперь начинать им сочувствовать.

– Но что могло заставить Ройстона действовать именно сейчас? – спросила я.

– Понятия не имею, – сказала Летти. – И насколько помню, это была их единственная серьёзная история с ним. Я кивнула.

– Значит, вряд ли он у нас главный подозреваемый, но держать его в уме стоит. Кто ещё?

Мы помолчали, каждая в своих мыслях. Я сделала ещё глоток кофе и заметила, что Летти прикончила почти все конфеты, пока я отвлеклась.

– Постой, – вдруг сказала Летти. – «Популярные» совсем недавно тоже досадили Ройстону, помнишь? Я и забыла. Повредили его BMW.

– Точно! Да что с ними вообще было не так?

Летти пожала плечами.

– В любом случае это добавляет ему мотива, так что он чуть поднимается в списке. Я уверена, он бы никого не тронул из-за такой мелочи, но это могло стать последней каплей.

Мы снова ненадолго притихли, обдумывая сказанное.

– Фредерик Флауэрс по-прежнему у нас на первом месте?

– Да, думаю, да, с учётом того, что они устроили ему и что выложили в сеть. Те картинки, скорее всего, до сих пор болтаются там. Мы сами видели, что с контролем гнева у него серьёзные проблемы.

Летти села и потянулась.

– Он говорит, что он вышибала, а что если на самом деле он куда опаснее? – сказала я. Я сама понимала, что эта мысль пугает куда больше, чем забавляет.

– Это верно, – признала Летти. – Оставлю его на вершине списка. Я медленно потягивала кофе, пока мы размышляли.