В Нортфлите находились сады Рошервилля, предоставлявшие множество развлечений: стрельба из лука, озеро с уточками, прогулки по утесам. Желающие могли посетить медвежью яму, театр и прогуляться по променаду с видом на форт Тилбери.

— Потом прошли доки Тилбери, миновали болота и район складов.

— Значит, добрались до Эрита, — со знанием дела кивнул я.

Лицо Бонси сморщилось от омерзения.

— Обогнули мыс перед Хафуэй-рич и вышли к Кросснесской насосной станции. Выглядит она что твой дворец, но вонь на реке стоит отвратительная, особенно при южном ветре. Вчера как раз южный и был.

— Да, знаю.

— Потом дошли до Трипкока, — вздохнул Бонси. — Я наблюдал за буксиром, который шел чуть впереди и тянул баржу так, что ее нос высовывался из воды.

— Вот так? О барже я не слышал.

— Да, была там баржа, — ответил старший стюард. — Кстати, после крушения именно тягач подоспел первым, пытался помочь тонущим.

— Вы все это время находились на палубе?

Бонси кивнул.

— Вообще-то мое место внизу, однако один из пассажиров остановил меня с расспросами — что это, дескать, за жуткие запахи на реке. А потом я услышал крики, и прямо над нами навис корпус огромного корабля. Мы и пальцем шевельнуть не успели.

— Мне рассказывали, что «Принцесса Алиса» вроде бы поменяла курс. Сперва дала право руля, затем вдруг лево.

Бонси, нахмурившись, наклонился ко мне.

— Слушайте, «Замок Байуэлл» шел куда быстрее, чем следует. Учтите, что было темно, да еще сильное отливное течение… Каждое судно, идущее вниз по реке, должно следить за скоростью, чтобы не преподнести сюрприз тем, кто идет навстречу.

— Я в курсе.

— Луну то и дело скрывали облака, и освещение было так себе. Конечно, мы слышали гудок «Замка», но полагали, что он держится середины реки, как обычно делают большие корабли.

— Стало быть, «Принцесса» прижалась к южному берегу? Уходили от сильного течения?

Похоже, Бонси слегка растерялся, поняв, что мне известны совершенные ими маневры.

— А, ну да, — признал он. — К тому же пришлось держаться в стороне от углевозов, выстроившихся у газового завода. В это время там всегда стоит на якоре не меньше дюжины. Если не стоят, значит, идут вниз по реке.

— Вообще-то подобный маневр противоречит правилам навигации, — заметил я, хотя наперед знал, что ответит Бонси.

— Таков обычай, — возразил он. — Да и какая разница? Мы с тем же успехом могли развернуться к северному берегу — тогда получили бы удар в другой борт. Невозможно было уйти от этой громадины. Углевоз шел слишком быстро.

— Что помните о самом моменте столкновения?

— «Замок» врезался носом в правый борт «Принцессы», в районе колесного кожуха. Раздался жуткий скрежет, и наша деревянная палуба встала на дыбы. «Принцессу» просто разрезало. — Он развел руки, показывая, как все произошло. — Корма поползла назад и затонула, а передняя часть на ходу зарылась носом в воду, и пассажиры полетели в реку. Многие не умели плавать…

— А вы?

Бонси бросил на меня одновременно пристыженный и вызывающий взгляд.

— Я поплыл к «Замку», поймал конец и взобрался на борт. — Он с отвращением потряс головой. — Капитан «Замка» приказал дать полный назад, пытаясь отойти в сторону, но я крикнул, чтобы он этого не делал, иначе погубил бы барахтающихся в воде пассажиров «Принцессы». Он возразил, что тогда его отнесет к берегу, а я ответил, что лучше сесть на мель, чем убить еще больше людей.

Заявления Бонси подтверждали слова Гаррисона, что тот дал задний ход. Впрочем, капитан «Замка» настаивал, что предпринял маневр еще до столкновения, и не упомянул, что отменил команду по просьбе Бонси. Получается, что Гаррисон намеренно ввел меня в заблуждение? Впрочем, пережитые опасности играют странные шутки с человеческой памятью.

— Потом я помог спустить на воду одну из спасательных шлюпок, — продолжил старший стюард. — Сел в нее и вытащил из реки четверых тонущих.

— Вы смелый человек, — мягко сказал я. — Расскажите о мистере Эйрсе. Где был он?

Бонси задрал подбородок.

— У штурвала, где же еще? И не смейте его винить!

— Не знаете, удалось ли ему спастись?

— Не знаю. Не видел, что с ним стало.

— Понятно… — Я положил перед старшим стюардом карандаш и лист бумаги. — Не смогли бы вы составить список членов экипажа?

Через минуту Бонси придвинул ко мне лист, на котором написал дюжину фамилий.

— Я поставил крыжик напротив тех, кто наверняка погиб.

— Откуда вам знать?

— Они не умели плавать.

Половина списка… Против фамилии Эйрса галочки не было.

— Как вас найти, если возникнут дополнительные вопросы? — осведомился я.

Бонси нацарапал свой адрес, и я проводил его к выходу.

Стоявший за порогом Трент сделал шаг в сторону, пропуская старшего стюарда, и, как только тот вышел, заговорил:

— Простите, сэр. Мы разыскали констебля Брискоу с «Принцессы». Он сейчас в первой комнате. — Поколебавшись, сержант добавил: — Ему удалось спасти сынишку, а вот жена погибла.

Я застонал, и Трент мрачно кивнул.

С одной стороны, я испытал облегчение при мысли, что смогу перепроверить показания Бонси, с другой — опасался лишний раз напоминать об ужасных событиях человеку, перенесшему подобное горе. Однако выбора не оставалось. Я вошел в комнату с чашкой чая и поставил ее перед констеблем. По сравнению с утренними часами в допросной немного потеплело. Брискоу, круглолицый человек с копной каштановых волос и пышными усами, был на несколько лет младше меня — лет двадцать семь или двадцать восемь. Он глянул на меня налитыми кровью карими глазами и скомкал в руке носовой платок.

— Здравствуйте, констебль.

— Здравствуйте, сэр.

— Приношу вам соболезнования.

Лицо Брискоу ожесточилось.

— Мне пришлось трижды пересечь реку — все надеялся ее найти. Тела разбросаны повсюду!

— Мы пытаемся собрать их в одном месте, — со вздохом кивнул я, — но…

— Я знаю законы, — сердито сверкая глазами, перебил меня констебль. — И все же… Разве нельзя было сделать исключение? Господи, да это ведь ежу понятно!

— Мы ищем способы обойти правила, — спокойно ответил я. — Где вы сели на «Принцессу», констебль?

Я не просто так обращался к Брискоу по званию — это помогло ему взять себя в руки.

— В Ширнессе, — уже обычным тоном, хотя и невесело ответил он. — Мы провели несколько дней у моей сестры.

— Насколько я понимаю, особых происшествий во время плавания не было, пока вы не добрались до Трипкок-пойнт.

— Пожалуй, — пожал плечами Брискоу.

— Потом начались странности. Что в первую очередь бросилось вам в глаза?

— Мы услышали низкий гудок, и, похоже, встречный пароход был куда ближе, чем допустимо. Я осмотрелся, но ничего не увидел. Мы огибали мыс, так что вид на реку за поворотом еще не открылся. Там слепая зона.

— Да, верно, — отозвался я.

— Мы с женой и сынишкой были на корме, и я не обратил особого внимания на гудок: следил, как бы Томми не перелез через поручни. Ему всего четыре годика, — объяснил констебль, и я кивнул. — Потом я почувствовал, как рулевой резко выкрутил штурвал влево. Салли тоже так показалось. Она еще удивленно на меня посмотрела.

— А затем вы увидели углевоз…

— Мы как раз вышли из-за мыса, и «Замок» невозможно было не заметить. — Брискоу поднял брови. — Кто-то крикнул, что надо остановиться, но уже через несколько секунд мы очутились в тени углевоза, а потом его нос поднялся прямо над нами.

Он откинул голову, взглянув на потолок, словно снова видел момент столкновения.

— Мы сразу поняли, что спасения нет. Я схватил ребенка, и мы с Салли побежали к шлюпкам, где экипаж держал спасательные круги. Матрос уже раздавал их пассажирам, и я чудом успел накинуть один на сынишку. Можете себе представить, как люди хватались за спасательные средства… Я сказал жене держаться за меня обеими руками — она ведь, в отличие от меня, не умела плавать. Надеялся, что мы сможем вместе добраться до берега.