Здесь я его и подловил. А чтобы попасть наверняка, не стал переводить оружие в режим одиночных. Короткая очередь легла куда нужно. Как минимум две пули влетели выродку в голову, и он всем пластом полетел в снег.

Я выдохнул, но расслабляться было ещё очень рано. Как знать, сколько времени им потребуется, чтобы восстановиться. Только на то, чтобы добить последнего, у меня ушло секунд десять. А потому я решил заняться первым.

Чуть не падая, я помчался к торговому центру, где оставил топор. Затем поспешил к машине, возле которой сидел трясущийся Стэп. Я удостоил его косым взглядом, походя убеждаясь, что с ним всё в порядке и его просто колбасит от адреналина. А затем остановился у выродка с простреленной головой и поднял топор.

Чтобы отделить башку от тела, мне потребовалось три удара и хороший футбольный пинок по черепушке. С этим готово, остался ещё один. То ли я запыхался, носясь между трупами, то ли второй лежал менее удобно, но с ним я провозился гораздо дольше, чем с первым. Пару раз даже промахнулся, разбивая в кровавое месиво затылок. Пинать голову, которая напоминала протухший арбуз, желания не возникло, и я, склонившись над телом, подхватил его за ноги и просто оттянул подальше.

Всё, вот теперь можно отдышаться.

Я промокнул рукавом вспотевший лоб и похлопал себя по карманам. Отыскал кисет, вытянул из него газетный лист и скрутил сигарету. Но, сунув её в рот, замер с зажигалкой в руке. Нет, я остановился вовсе не из соображения безопасности, просто подумал про курящего друга, которому капля никотина может оказаться важнее, и направился к машине.

— Будешь? — Я протянул ему самокрутку.

— Угу, — кивнул он и тут же сунул её в рот.

Я кинул ему зажигалку и занялся скручиванием следующей, уже для себя. Прикурив, с наслаждением наполнил лёгкие дымом и некоторое время стоял молча, направив взгляд в небо.

— Ты как? — спросил приятеля я.

— Нормально, — ответил он. — Отходняк начался.

— Сердце вынуть сможешь? — уточнил я. — Мне бы помощь не помешала.

— Чем?

— Я грудь пробью, тебе только ножом поработать останется.

— Справлюсь, — буркнул Стэп.

— Ну и отлично. У второго тоже забери, а я пока до маркета сгоняю, тележку захвачу.

— На хрена?

— Чтоб было до хрена! — огрызнулся я, — Ты их ботинки видел? А стволы?

— Сделаю, — кивнул Стэп и глубоко, с шумом затянулся.

Отвечать я не стал. Перехватил топор за середину рукоятки и отправился вскрывать грудину первого выродка. До мясницкого, того, что я отыскал в родном городе, этому инструменту было очень далеко. Рёбра он не рубил, а натурально ломал. Поэтому оконце, через которое Стэпу придётся доставать сердце, я пробивал пошире, почти во всю грудь.

Провозился пару минут, после чего окликнул приятеля. Самокрутку на время работу я сместил к уголку губ, и она благополучно потухла. Я спокойно прикурил её ещё раз, пару раз пыхнул табачком и, закинув топор на плечо, направился к следующей жертве.

Здесь тоже справился довольно быстро, и когда откинул вырубленные рёбра, прислонил топор к телу.

— Покарауль пока, — с ухмылкой добавил я и направился к супермаркету.

Настроение было отличным. Всего за одну ночь я отработал весь долг и даже умудрился получить сверху. В моём кармане уже лежало с полкило серебра, на шее болтался отличный автомат, который я непременно продам из-за редкости боеприпаса. Плюс обувь, разгрузки, а может, и ещё какие ништяки.

А жизнь-то налаживается! Да и ночью в городе не так уж и стрёмно. Хотя лучше, конечно, поспешить. Нашу пальбу наверняка из кремля было слышно, и одному богу известно, сколько ещё выродков шляется сейчас по улицам. А в том, что они здесь есть, я не сомневаюсь. Так что в наших же интересах поскорее отсюда убраться.

И я ускорился. Добрался до стоянки, на которой обнаружил сразу несколько продуктовых тележек. Страдать выбором не стал и, схватив первую, что попалась под руки, поспешил обратно к напарнику. А тот уже возился со вторым трупом.

Пока он вырезал ему сердце, я занялся ботинками.

— Готово. — Стэп продемонстрировал ценный орган.

— Хорошо, — кивнул я, стягивая обувь. — Обыщи его, может, ещё чего ценное есть. И шевели копытами, нас наверняка другие слышали.

— Угу, — ответил Стэп и принялся обшаривать труп.

На снег полетела пачка сигарет. Настоящих, с фильтром. Рядом упала зажигалка, пара запасных магазинов к «валу», пистолет, нож и часы.

Не говоря ни слова, Степ стянул с выродка окровавленную куртку и застелил ей дно тележки, куда и отправил скудный скарб. Туда же легли ботинки, и, пока я срезал кусок рубахи, в которую собирался завернуть сердца, напарник усвистал к машине, где вовсю отмародёрил оставшиеся тела.

На всё ушло ещё десять минут, и мы поспешили ретироваться от опасного места. Шли молча, но я чувствовал, как приятеля распирает. Одна только кривая ухмылка, которая не сходила с его рожи, уже говорила о многом. В телеге весело позвякивали стволы. И хоть мы особо не таились, всё-таки двигались не тупо напролом. Иногда останавливались, чтобы осмотреться. Особенно это касалось больших открытых перекрёстков. Но судьба явно нам благоволила, и когда мы наконец выбрались на набережную, сделав при этом неслабый крюк от первоначального маршрута, на горизонте уже забрезжил рассвет.

Вот теперь я расслабился окончательно. Даже ноги вдруг стали ватными.

— Погодь, — придержал я Стэпа. — Дай дыхание перевести.

— Да тут осталось-то, — кивнул он в сторону кремля.

— Похоже, теперь у меня отходняк.

— Как до утки — на седьмые сутки, — хрюкнул от смеха он. — Не, ну как мы их, а⁈ Это же кому рассказать — ни в жизни не поверят! А ты видал, как я первому харю картечью разворотил? Он такой присел ещё, типа на меня зырит, а я ему н-на, с-ска!

— Угу, только не в рожу, а в грудь.

— Да какая разница, тут сам факт! Братан, да мы с тобой таких дел наворотим, все охренеют! Это надо⁈ Ночью! Два сердца плюс трофеи! Ты где вообще такому научился?

— Короче, возможно, тебе это покажется странным, но я не хочу, чтобы кто-то знал о нашем успехе.

— Чё так⁈ А как мы тогда всё это объясним?

— А мы никому ничего объяснять не станем. Просто занесём и сплавим Макару — всё. Сердца в рюкзак убери, чтоб вопросов не вызывали. А это, — я кивнул на стволы, — от бойни на Белинского осталось, и мы специально за ними ходили.

— М-дэ, — осунувшись, протянул Стэп. — Ну Макару-то хоть можно рассказать?

— Нежелательно. Чёрт, на адрес забыли заскочить.

— Да всрался он тебе, адрес этот…

— Эта работа, за которую платят. Люди должны знать, что нас можно нанять на подобное дело. Такой фарт, как сегодня, бывает нечасто. Не найди мы эти стволы, сейчас возвращались бы с пустыми руками. Так что хлебалом не торгуй, нам лишнее внимание не нужно. Как понял?

— Да нормально я тебя понял, не дурак, — недовольно пробурчал Стэп. — Ладно, может, оно и к лучшему, что никто не узнает.

— Это точно к лучшему, — кивнул я. — А ну дай-ка мне нормальную сигаретку. Чё там у нас? Фигасе! «Мальборо». Кудряво живут… Ну чё встал, двигаем, двигаем, я ещё на завтрак хочу успеть. Интересно, что сегодня давать будут?

— Да как обычно, кашу какую-нибудь, скорее всего, рисовую.

— А почему рисовую?

— Да говорят, он портиться начал, хотят поскорее выработать. Он же в бункере хранится. Вода на него попала что ли?

— В каком бункере? — Я удивлённо уставился на приятеля.

— Во даёт… — усмехнулся Стэп. — Возле бывшего белого дома будку видел? Ну типа такой, как вход в подвал у высоток.

— Что-то не припомню, может, внимания не обращал.

— Ну вот, сейчас вернёмся — и обрати. Это вход в бомбоубежище. Сейчас его в качестве склада используют. Поговаривают, из него выход в метро есть, ну, по типу того, как в Москве. Но наши эту дверь заварили и даже забетонировали.

— Зачем?

— Затем, что выродки там кучкуются. И поговаривают, их там до хрена и маленькая тележка.