Парень стоял весь бледный. И это несмотря на то, что он и до этого не блистал золотистым загаром. Да и вообще, странно было видеть изменённого, который боится мертвецов. Хотя не исключено, что на него больше подействовало то, каким образом я фасовал тело выродка по мусорным пакетам.

От места встречи с засадой на мосту мы удалились буквально на десяток километров и свернули к первой же деревеньке. Здесь выбрали дом, предварительно обыскав посёлок и убедившись, что никого постороннего в нём не проживает. Ну а следом — уже по накатанной: забаррикадировались и закрыли окна плотными одеялами, чтобы мои спутники смогли снять шапки. Да и новоиспечённому выродку ультрафиолет был противопоказан.

Ожил он спустя пять часов и был настолько голодным, что попытался меня тяпнуть, даже будучи связанным до состояния гусенички. Я дождался очередного рывка в мою сторону и впервые испытал свой новый инструмент.

Топор отработал выше всяких похвал. Точный удар по шее перерубил позвоночник, словно гнилую деревяшку. Однако полностью отделить голову от тела за один удар не вышло, и она запрокинулась ему за спину на манер капюшона.

В этот момент Ворон впервые побледнел.

Впрочем, вскрытие грудной клетки он выдержал абсолютно нормально, даже бровью не повёл.

Вот только на этом экзекуция не закончилась. Я пару раз примерился к трупу, пробуя его на удобство транспортировки, и вскоре убедился, что так дело не пойдёт. Слишком тяжело.

Ну и самое естественное решение для этой задачи: разобрать тушку на части поменьше. Мне много чего доводилось делать с тех пор, как мир изменился. Однако расчленять труп я взялся впервые. В общем и целом с анатомией человеческого тела я был знаком, а заодно понимал, что легче всего разделывать его по суставам. И тем не менее, первый блин, как ему и положено, вышел комом.

Отхватив ногу в районе колена, я попробовал её на вес, и кусок меня вполне устроил. Оставался вопрос, как теперь всё это мясо покомпактнее сложить. И желательно так, чтобы ещё и багажник кровью не загадить.

Ответ пришёл из кухни, где гремела посудой и шкафчиками Полина. Наверняка там, как и в любом приличном хозяйстве, найдется пакет с пакетами.

Вот так, всё ещё сжимая в руке отрубленную ногу, я и вошёл в кухню. На столе уже скопилась небольшая горка полезностей. Пара вскрытых упаковок с приправами, немного перца и соли. И выглядели они так, словно их достали из чьей-то задницы.

— Господи! — Девушка шарахнулась, глядя на мой вид и ногу. — Я надеюсь, ты не готовить это собрался?

— Мясо — оно и в Африке мясо, — пожал плечами я, но затем не выдержал и улыбнулся. — Нет, конечно. Я же не совсем ещё кукухой поехал. Тебе здесь какие-нибудь пакеты не попадались?

— Есть, — кивнула она и указала на выдвижной ящик. — Там, мусорные есть, целый рулон.

— О, ништяк, — обрадовался я и подхватил находку.

Ногу положил на стол, сорвал упаковку и, отмотав от рулона один пакет, аккуратно оторвал его по линии перфорации. Затем развернул его, помахал, наполняя воздухом, и попытался сунуть в него ногу.

Что-то пошло не так. В смысле, она не хотела влезать в него полностью. Максимум, что удавалось сделать, — так это обернуть культю, но так мне не нравилось.

Задумчиво покрутив свёрток, я снова извлёк ногу и бросил её на стол. Сходил в соседнюю комнату и вернулся с топором. Одним точным, выверенным движением рассёк её надвое и бросил обрубки в пакет. И только теперь был удовлетворён результатом. Да, возни предстояло много, но работы я не боялся.

— Похоже, без помощи мне не управиться, — пробормотал я.

— Я жрать готовлю, — тут же отмазалась от работы Полина, уже понимая, какое грязное дело я задумал. — Вон Ворона попроси.

— Что значит — попроси? — хмыкнул я и направился в соседнюю комнату, где оставил остывающее тело выродка.

— Так, вот здесь его подержи, — сказал я Ворону, указывая на обрубок ноги.

— Зачем? — Он тут же спрятал руки за спину.

— Да чё ты тепличный-то такой⁈ — возмутился я. — Подержи, говорю, мне нужно мышцы обрезать.

— А других способов нет?

— Я тебе сейчас всеку. — Я угрожающе уставился на него.

Ворон вздохнул и, не скрывая брезгливости, приподнял обрубок. Я вытянул нож, присел на корточки и, вонзив клинок в мясо, принялся подрезать бедро по кругу, чтобы добраться до кости. Затем поднял топор, примерился и… едва не отхватил помощнику пальцы. Этот придурок дёрнулся, ещё и глаза закрыл.

Тут-то меня как раз и прорвало.

Прооравшись, я оттолкнул Ворона от туши, чтобы он не мешал, и принялся за разделку. С ногами и руками дело более-менее спорилось. Руки так вообще пощёлкал топором, словно спички. Теперь передо мной лежал обрубок тела, а я расхаживал вокруг, прикидывая, с чего бы начать.

По-хорошему, надо бы вначале вытряхнуть ливер и желательно — сразу в пакет. Что-то у меня нет никакого желания собирать скользкие кишки по всему полу. Но как это сделать? Не руками же их выковыривать?

Хотя…

— Э, пернатый, иди сюда.

— Опять?

— Снова, ёпт, — буркнул я. — Да иди, не ссы. Подними его… Да не так… Чтоб тебя! Вот здесь держи и не трясись. Вот так, над пакетом, ага…

Я примерился, поправил мусорный мешок и ещё раз оценил задуманное. Вроде всё срасталось как надо. А затем всадил нож в брюхо обрубка и располосовал его от паха до грудины. Кишки начали плавно вываливаться, и в самый ответственный момент Ворона куда-то повело. Скользкая вонючая масса плюхнулась на край мешка, сломав ко всем чертям мой перфекционизм.

— Да чтоб тебя черти дрючили! — уже в который раз полыхнул я. — Что ж ты такой рукожопый-то⁈

— Я тебе что, каждый день трупы расчленяю? — резонно заметил он. — От него говнищем воняет!

— А ты думал, мы внутри фиалками пахнем? Если тебя вскрыть, такая же вонь будет. Собирай давай!

— Да в жопу они мне не впёрлись, эти потроха!

— Мудак!

— Сам такой!

— Да хорош вам уже орать! — донеслось из кухни. — Сошлись, блин, два одиночества. Чё опять не поделили⁈

— Кишки мимо пакета упали, — доложил я.

— Ну и в чём проблема? — Полина вошла в комнату, где мы разделывали труп.

Без лишних слов и препирательств, она уселась на корточки рядом с кишками, и прямо руками, всего в пару приёмов, загрузила их в мусорный мешок.

— Давай ещё пакет, — попросила она.

Я оторвал от рулона новый, расправил его, и она сунула в подставленную горловину измазанный кровью и дерьмом кулёк. Завязала его и отставила на чистое место.

— Пойдём. — Она поманила Ворона. — На руки мне польёшь. Если, конечно, нет желания с этой приправой пообедать.

Я лишь хмыкнул и оторвал от рулона очередной мешок. Проводил приятелей глазами до кухни, тяжело вздохнул и присел у обрубка. Аккуратно топором прорубил грудину и развёл рёбра.

Всё-таки мне пришлось копаться в потрохах, но самая грязная работа осталась позади. Лёгкие, почки и другие оставшиеся органы полетели в новый мешок. И спустя несколько минут передо мной остался опустевший каркас. Его я уже без проблем порубил на части и разложил ещё по двум пакетам.

Итого у меня получилось восемь мешков с запчастями и комната, уделанная так, что на неё смотреть было страшно. Всё в крови, каких-то ошмётках… Две лужи жидкого дерьма, которое вытекло из распоротого кишечника. Ну и запах, соответствующий обстановке.

— Фу, — поморщился я. — И в самом деле мерзко. Там вода ещё осталась? — крикнул я.

— Полно, — ответила Полина. — Тебе полить?

— Меня бы из пожарного шланга ополоснуть не помешало, — пробормотал я, осматривая свою одежду.

— Что? — не разобрала она.

— Я говорю, сменку заодно принеси.

— Капец, — ухмыльнулась она, войдя в комнату. — Выглядишь как хладнокровный маньяк, не скрывающий своё увлечение.

— А он и есть маньяк, — не удержался от подколки Ворон.

— Вот тебя забыли спросить, — бросил я. — А ты вообще — ссыкло.

— Вы оба как дети малые, — усмехнулась Полина. — Снимай одежду, отмывать тебя будем. Ворон!