— Соглашайся, — выдохнул я.

— Что? — скривился Сугроб. — Ты в своём уме? Что значит — соглашайся?

— То и значит, — ответил я. — Это кто-то из своих.

— Тогда тем более нет! — отрезал ОМОНовец. — Диск нужно уничтожить, и чем быстрее, тем лучше.

— Ты не хочешь поймать крысу? — спросила Полина, поняв, к чему я клоню.

— Это работа не нашего уровня, — ответил командир. — Нас обставят быстрее, чем мы успеем хоть что-то понять.

— Не уверен, — покачал головой я. — Тот, кто на тебя вышел, слишком открыто заявил о себе. Если бы на том конце сидел профессионал, он бы ни за что не стал с нами разговаривать. Пришёл бы в тот момент, когда здесь никого нет, и обыскал бы наши вещи по тихой. Но он раскрылся, выдал свои намерения. А значит, там дебил, который хочет навариться на продаже информации. И ещё момент: скорее всего, это не первая его сделка с выродками. Он оставил тебе частоты?

— Да, — кивнул Сугроб. — Ответ нужно дать в течение часа.

— Или что? — заинтересовался я.

— Никаких «или» он не озвучивал. Но подозреваю, что он сольёт нас выродкам. В смысле то, что мы задумали их кинуть.

— Отлично. — Я хищно оскалился. — Я хочу с ним пообщаться.

— О чём?

— О девчонках, ёпт, — огрызнулся я. — Сисечки обсудим. А конкретно, кто какой размер предпочитает.

— А ты не борзей, — насупился командир. — Можешь толком объяснить, что ты задумал?

— Хочу и рыбку съесть, и в море искупаться. Пусть выступит гарантом обмена, мы своё получим. А потом ещё и крысу возьмём.

— Брак, не мне тебя учить, но я считаю, что ты совершаешь ошибку. Здесь подставой воняет, как от дохлого лося. Неужели тебе так важно это серебро, что ты готов рисковать всем?

— Мы место одно нашли, — задумчиво ответил я. — Там рай. До ближайшей цивилизации километров сто пятьдесят в каждую сторону. Речка рядом, в озеро впадает, а на окраине гектаров двадцать земли под посадку, которая три года отдыхала. Если там крепость поставить, можно жить, ни в чём себе не отказывая.

— А ты сможешь? — усмехнулся Сугроб. — Уверен, что через неделю не сбежишь от скуки? Война — это тот ещё наркотик.

— Может, и сбегу, — пожал плечами я. — Но я этого не узнаю, если не попробую.

— И на это тебе нужно серебро, — кивнул ОМОНовец.

— Как стартовый капитал.

— Есть и другие способы…

— Есть, — перебил я, — но они меня обяжут. А я не люблю и не хочу быть должным.

— Так что ты задумал, Брак? Я не стану совать своих людей в мясорубку. А чуйка подсказывает, что именно так всё и закончится.

— Ты можешь уйти в любой момент, — глядя командиру прямо в глаза, произнёс я. — Обид и претензий не будет. Но если всё выгорит, ты всегда будешь желанным гостем в моей крепости. А расклад такой: мы поговорим с этим типом и выслушаем его предложение. Если не понравится, пошлём его к лешему в задницу.

— Идёт, — кивнул Сугроб. — Без обид, так?

— Всё честно, — ответил я и протянул ему руку.

Он поднялся со стула и сжал мою ладонь.

— Через двадцать минут в комнате связи. Мне нужно обсудить это с парнями.

— Принял, — буркнул я и бросил взгляд на часы.

Полина тяжело вздохнула, уже догадываясь, что бурная ночь отменяется — дела.

В комнате связи меня уже ждали. Сугроб был не один, вместе с ним пришёл Лис. В их группе он как раз занимался всякими техническими вопросами. А потому, прежде чем начать сеанс, он несколько раз перепроверил оборудование и убедился, что наш разговор не записывается и не подслушивается где-нибудь из соседнего помещения.

Ничего подобного не нашлось, и я смело вычеркнул местного связиста из списка подозреваемых. А значит, крыса засела где-то на лайнере, в самом сердце сопротивления.

Прежде чем идти сюда, я заглянул в администрацию, в филиал девятки, и вооружился очередной флешкой с кодами шифрования для связи с центром. И первый сеанс устроил как раз со своими. Не ради шутки, а чтобы посмотреть, какой выйдет результат. Если крыса там, то после моего предупреждения предателю быстро перекроют кислород, и он не сможет с нами общаться. Это станет показателем, а заодно добавит ему сложностей. В общем, мы займём его более насущными проблемами, а сами под шумок провернём нашу операцию.

— Центр на связи, — после пары минут вызова отозвался сухой голос в наушниках.

— Это Брак, — представился я. — Мне срочно нужно связаться с Крюковым.

— Такая возможность отсутствует, он в поле.

— Ясно. Кто за него? Дело очень срочное и повышенной важности. Речь о лаборатории пятьдесят три.

— Алексей Викторович на месте, могу переключить, — тут же ответил связист.

— Охренеть, — пробормотал я. — Переключай.

Вот так, с наскока, попасть на самого важного человека в системе — да это прям удача какая-то! О нём я только слышал, но общаться придётся впервые. Интересно, а он вообще в курсе наших дел? Скорее всего…

— Да, — сухо, не по-военному, будто общался по телефону, ответил Алексей. — Я слушаю вас, говорите.

— Это Брак… тьфу, то есть Барков, — растерялся я. — Старый отправлял нас на задание…

— Я в курсе, — оставаясь всё таким же спокойным и хладнокровным, произнёс он.

— Ага, отлично, — кивнул я невидимому собеседнику и собрался с мыслями. — Не знаю, в курсе ли вы другого нашего дела. За головы нашей команды назначен выкуп в сто пятьдесят килограммов серебра. Мы собирались кинуть изменённых на деньги. Так сказать, совершить обмен с подвохом.

— И чего вы хотите от меня?

— Дело в том, что об этой операции знал очень ограниченный круг людей. Крюков дал добро, но только после того, как мы уничтожим лабораторию. Задачу мы выполнили, но с некоторыми отступлениями. В общем, у нас случайно оказался жёсткий диск с кучей отчётов из лабы.

— Случайно? — В голосе собеседника послышалась усмешка.

— Ну, может, не совсем, — смутился я. — В общем, дело в том, что на диске оказался маяк, и когда мы его открыли, снами вышел на связь какой-то человек. Теперь он предлагает в обмен на этот диск выступить гарантом сделки по обмену меня и моих друзей на серебро.

— Я вас понял, — произнёс Алексей. — Полагаете, что предатель может находиться среди нас?

— Это наиболее вероятно, — ответил я. — Практически никто не знал о нашем задании. Местные не ведут записи разговоров. Прослушки здесь тоже нет, мы всё проверили. Но тот, кто с нами общался, пригласил к связи конкретного человека. Вот только о том, что он связан со мной по операции обмена, знали всего пятеро. Выходит, утечка произошла у вас.

— Кто был в курсе?

— Мои, Макар и Старый. Ну и впоследствии ещё команда Сугроба.

— Что собираетесь делать?

— Через десять минут у нас сеанс связи с крысой, — доложил я. — Думаем соглашаться на сделку. И попытаемся его поймать.

— Диск при вас?

— Не с собой, но, в общем, да.

— Когда собираетесь произвести обмен?

— Пока не знаем, для начала нужно пообщаться.

— Я так понимаю: говорить с ним хотите вы лично?

— Так точно.

— Нет, — сухо отрезал Алексей, — пусть говорит Сугроб. Он не должен знать, что вы в курсе. — Его голос вдруг стал глухим, будто он прикрыл динамик микрофона ладонью, но слова я всё-таки разобрал: — Запускайте режим изоляции. Да, сейчас! Простите, это я не вам. Так на чём мы остановились? Ах да… Вы сейчас в Нижнем, правильно?

— Да.

— Ждите.

Связь оборвалась. Я некоторое время ждал, что мне ещё что-то скажут, но в ушах раздавалось лишь лёгкое шипение эфира.

— И сколько ждать, и чего? — уставился на меня Сугроб.

— Без понятия. Давай, вызывай своего крысёныша. Посмотрим, к чему привели наши действия.

— Он не мой, — нахмурился командир и сунул бумажку с частотами Лису. — Настраивай.

Тот что-то покрутил на оборудовании, покликал мышкой по цифровым кнопкам в ноутбуке и кивнул, мол, всё готово.

— Неизвестный Сугробу — приём, — забормотал ОМОНовец.

Я тоже сидел в наушниках, но микрофон у моей гарнитуры был отключен. На другом конце раздавалось лишь тихое шипение, которое периодически перебивал голос Снегова. Так продолжалось некоторое время, но ответ не приходил. Я хищно оскалился, но радоваться было пока рано. Как знать, может, предатель просто выжидает время или отошёл в туалет. Судя по стрелкам на часах, у нас ещё оставалось около трёх минут до окончания назначенного времени.