Ехали мы медленно и очень тряско, так что от попыток читать вскоре пришлось отказаться. Чтобы не терять время зря, я начала медитировать и даже умудрилась залить один из выданных кристаллов. На ночевку остановились уже в сумерках. Все пять нагруженных телег составили плотным кольцом в центре поляны, вокруг них в старых кострищах разожгли четыре довольно больших костра и один маленький, на котором охранники готовили себе еду. Лошадей куда-то увели, наверное, пастись. Я не стала интересоваться, а устроилась у одного из костров с учебником истории и пирогом. Рядом ходили люди, занимаясь какими-то, безусловно, важными для них делами. Кто-то грел воду в небольшом котелке, кто-то уже укладывался спать прямо на землю, завернувшись в такой же как у меня шерстяной плащ.
Я старалась не обращать внимания на окружающую суету, сосредоточившись на учебнике. И похоже, сосредоточилась слишком уж сильно. Когда поняла, что на поляне происходит что-то странное, вокруг уже испуганно метались люди и начинался бой. Наши охранники стояли с обнаженными клинками, а командир кричал, чтобы все спрятались за телеги. На них надвигались четверо мужчин с мечами и топорами в руках. Я нервно начала прятать в сумку учебник и остаток пирога, находясь в стороне от нападавших, но не имея никакого желания проверять, куда могут переместиться противники во время схватки. Раздался звон оружия. Я, испугалась и неловко дернулась в сторону, а из сумки выкатился залитый мной по дороге кристалл. Кое-как запихав его в карман штанов, схватила сумку, собираясь со всех ног бежать к телегам. И в этот момент оттуда, где шел бой, раздался взрыв ругани, которая местами не переводилась вообще, а местами слышалась мне как отборный русский мат. Я машинально посмотрела в ту сторону и замерла на месте — из плеча одного из охранников торчала стрела. А значит с нападавшими был лучник, и это был конец. Я слишком хорошо помнила, как Рейс всаживал стрелы одну за другой в плетеную мишень.
Лучника увидела почти сразу. Он сидел на толстой ветке большого дерева у самого края поляны метрах в пяти над землей и уже готовился пустить следующую стрелу. Выронив сумку, я с бешеной скоростью пыталась найти хоть какой-то способ помочь. Левитация тут бесполезна, стрела летит слишком быстро — я ее даже не увижу толком. Щиты мы еще не проходили, я про них пока только слышала. Оставался фаербол. Бросила его навстречу сорвавшейся стреле, сбив ее с траектории. Вот только стрел в колчане у лучника оставалось еще много, а у меня в голове набатным колоколом звучал голос мастера Кайдена: «Вашего резерва пока хватит только на два броска».
Я приняла решение и использовала свой последний шанс до того, как полностью осознала, что именно делаю. Иначе, скорее всего, не смогла бы так поступить. Второй фаербол полетел точно в стрелка. Не знаю, много ли вреда причинил ему сам магический удар, но падение с высоты явно было летальным.
К несчастью, мое участие в битве не осталось незамеченным. Тип, добивший раненого стрелой охранника, бросился ко мне с топором. Я швырнула в него горящей головней, выдернув ее из костра за торчащий конец, и кинулась наутек. Потому что даже будь у меня топор, как у противника, было бы значительно больше шансов, что я им покалечусь, чем смогу оказать сопротивление.
А резерв был однозначно пуст, о чем недвусмысленно свидетельствовало становящееся привычным чувство голода. И тут мне вспомнилось, как Элтар спрашивал, умею ли я пить кристаллы. Я все еще не умела, но именно сейчас мне как никогда нужно было этому научиться. На бегу сунула руку в карман и, вытащив, сжала в кулаке убранный туда полный кристалл. Не знаю, как делать это правильно, но я просто пошла от противного, то есть совместила обратное движение потока относительно процесса заливки кристалла с методикой наполнения резерва при дыхательной медитации. И чувство голода начало отступать, а значит, у меня получалось.
К сожалению, одновременно бежать и пытаться заниматься незнакомым делом — крайне трудно совместимые действия. И я вполне предсказуемо полетела на землю, зацепившись за пучок травы. Очень вовремя, кстати, полетела — прямо надо мной просвистел топор нападавшего, рассекая вечерний воздух. Я как могла быстро перевернулась на спину и увидела, что он заносит над головой свое оружие для нового удара. Разжав ладонь, из которой выпал кристалл, почти моментально сформировала еще один сгусток огня и швырнула мужчине в лицо. Он выронил топор себе за спину и, дико закричав, схватился за обожженную кожу.
Попыталась отползти в сторону, неловко перебирая руками и ногами по земле, и тут из груди моего все еще кричащего противника показался окровавленный кончик меча. Мертвое уже тело рухнуло рядом со мной, а за ним обнаружился командир охраны.
— Ранена? — сухо поинтересовался он.
Я отрицательно помотала головой, не в силах что-либо говорить. В крови бушевал адреналин, меня трясло. Мужчина развернулся и ушел осматривать остальных, а я дрожащими руками кое-как нашла в траве оказавшийся абсолютно пустым кристалл и пошатываясь побрела к костру, где оставалась лежать на земле моя сумка.
Хотела было доесть остаток пирога, чтобы притупить чувство голода, но пыл схватки уже схлынул, и я, вспомнив обожженное лицо кричавшего бандита, бросилась к ближайшей кромке леса, упав там на колени. Меня рвало долго и мучительно, вновь и вновь отзываясь спазмами давно пустого желудка на накатывающие волнами воспоминания о бое, который и продлился-то, похоже, не более пяти минут, но для меня оказался слишком тяжелым.
Кое-как добралась обратно к костру и, расстелив на земле плащ, обессиленно свернулась на нем в позу эмбриона, глядя на пляшущие языки огня. Чувствовала я себя паршиво. Постепенно провалилась в какое-то странное забытье сродни медитации, балансируя на грани между сном и явью.
Через некоторое время ко мне подошел начальник охраны и деликатно дотронулся до плеча. Устало посмотрела на него.
— Вы точно не ранены? — осторожно поинтересовался он. — У вас болезненный вид.
И тут мужчина заметил мой медальон.
— Так ты еще только учишься… — задумчиво протянул он, сразу сменив обращение. — И какое направление?
— У меня еще нет направления, я на первом курсе, — вяло ответила собеседнику и зябко поежилась. То ли начал подступать ночной холод, то ли меня просто трясло от пережитого.
— Ну, ничего ж себе мы перед носом у смерти прогулялись, — побледнев, пробормотал охранник, — а ребята еще возмущались, что маг-де не сразу в бой вступил.
— Пусть радуются, что вообще что-то смогла, — зло огрызнулась я. — Мы эти огненные броски только сегодня утром проходили. Я кроме левитации пока не умею ничего.
Мужчина побледнел еще больше, видимо, только сейчас до конца осознав, насколько близко перед носом у смерти они прогулялись. Один вон так и остался в ее объятьях, тот самый, который был ранен стрелой в плечо в начале боя.
— Тебе поесть, наверное, теперь нужно, — проявил практические познания в сфере особенностей жизни начинающего мага мой собеседник. — Пойдем, похлебкой тебя накормим.
— Нужно, но я не могу, — честно призналась ему и расстроено вздохнула. Даже при упоминании о еде меня снова начало мутить.
Этот битый жизнью вояка сразу сообразил, в чем проблема.
— Тебя как зовут? — спросил он, присаживаясь на край моего плаща.
— Таль.
— А меня Риган. Так вот, Таль, ты не думай о тех, кого ты убила, они сами подписали себе смертный приговор. Ты спасла всех тех людей, которые сейчас ходят вокруг тебя, едят, укладываются спать и радуются, что остались живы. Вот об этом думай. Так что бери себя в руки и пошли со мной.
Идти никуда не хотелось, но было действительно нужно, и я, поднявшись с его помощью, направилась к костру охраны. Двое сидящих там мужчин встретили меня хмурыми взглядами.
— А теперь познакомьтесь с адепткой первого курса Таль, — несколько своеобразно представил меня их командир, — которая аж второй раз в жизни читала спасшее ваши шкуры заклинание.
