— Заполняй, — сухо произнёс он, бросив взгляд на стопку бланков.

Прямо посреди стола расположился пример, наглухо залепленный прозрачным скотчем. Ничего сложного: фамилия имя, откуда родом, как давно был обращён, цель визита и так далее. Я управился с процедурой минут за десять. Следом за мной в кабинет вошла Полина и тоже довольно быстро вышла. Тем не менее до рассвета оставался всего час, а мы всё ещё не покинули этот чёртов островок бюрократии.

Но, к моему удивлению, дальше дело пошло довольно шустро. Спустя ещё десять минут после того, как вышел последний из гостей муромской крепости, нас вновь начали вызывать по одному. Но на этот раз входившие в кабинет возвращались обратно буквально через минуту. В руках у каждого находился пластиковый пропуск.

Мы вернулись обратно, на КПП, где нас тщательно обыскали, прежде чем пропустить внутрь. К тому моменту на горизонте уже начала появляться светлая полоса, а у меня внутри бушевал натуральный вулкан, готовый взорваться от любого неосторожно брошенного слова. Мы потеряли целые сутки.

Изменённые, что вошли в крепость вместе с нами, тут же бросились искать укрытие, чтобы не попасть под смертельные солнечные лучи. У нас на этот случай имелись шапки, но натягивать их мы не спешили.

У связиста нас ожидал очередной сюрприз. Доступ жителей к связи осуществлялся с восьми утра до пяти вечера, что заведомо оставляло на обочине всех жителей ночи. И вряд ли это хоть сколько-нибудь беспокоило правление. Пришлось доставать свой главный козырь: шапки с защитными стёклами.

— М-да, — буркнул я, глядя на стрелки часов. — Время почти четыре. Предлагаю снять жильё и заняться завтраком. Потом будем решать, что и как. Дуйте тогда к гостишке…

— А ты куда? — спросила Полина.

— У нас на руках три сердца, которые скоро начнут портиться, — ответил я. — Есть у меня здесь один контактик.

— С тобой сходить? — поинтересовалась она.

— Сам разберусь, — буркнул я. — А вы пожрать пока приготовьте.

Оставив друзей, я нырнул в переулок. Крепость здесь небольшая. Из конца в конец её легко можно пройти минут за пятнадцать. Впрочем, форму она имела довольно странную.

Изначально люди заняли уже укреплённое место: территорию Спасо-Преображенского монастыря. Он уже обладал укреплённой стеной высотой около трёх метров. Невесть что, конечно, но на первое время этого оказалось достаточно.

Со временем людям начало становиться тесно, и было принято решение увеличить территорию. Работать из уже укреплённого места — одно удовольствие. Днём, потихоньку, от монастырской стены начала отрастать новая часть укреплений. И вскоре под защиту был взят небольшой квартал через дорогу. Вот только не напрямую, а по диагонали. Частный сектор мало кого интересовал, а вот заключить в периметр целую добротную трёхэтажку — совсем другое дело. К ней и лежал мой путь.

— Кто? — раздался сонный голос из-за двери после моего настойчивого стука.

— Открывай, сова, медведь пришёл, — отшутился я.

Однако створка и не подумала распахнуться.

— Ты бы харю вначале засветил, — попросил хозяин.

— Не могу, — покачал головой я. — Слишком светло.

— Тогда вали на хер, пока я в тебе дыр не наделал, — пригрозили изнутри. — Выродкам здесь не рады.

— А их запчастям? — Не таясь, я продемонстрировал окровавленный свёрток из простыни.

— Ошиблись адресом, — безапелляционно заявил он. — Свалил отсюда, пока я дружину не крикнул.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Да ты задрал уже, придурок! Это я — Брак.

— По лбу те херак, — буркнули из-за двери. — Ещё раз повторяю: харю свою засвети.

— Да чтоб тебя черти дрючили! — выругался я. — Смотришь?

— Допустим…

Действовать пришлось быстро. Скинув рюкзак, я сбросил куртку и рывком поднял майку, одновременно стягивая шапку. Выждал буквально секунду и поспешил упаковаться обратно. За это время кожу успело опалить солнечным светом, и мне показалось, что мягкая ткань превратилась в наждачку. Рукам досталось больше всего. Впрочем, всё это было терпимо, к тому же через пару часов от ожогов не останется и следа.

— Ни хрена себе! — донеслось из-за двери. — Брак, ты, что ли⁈

— Фил, я сейчас дверь вынесу, — начал заводиться я. — А следом и твою тупую башку.

— Если успеешь, — бросил хозяин квартиры и наконец распахнул дверь. — Стоять! — рявкнул он, направив мне в голову ствол обреза. — Руки в гору.

— Вообще-то, у нас ещё на воротах всё оружие забрали. Даже ножи.

— Да мне насрать, — ухмыльнулся Фил. — Давай, лапы к потолку и рожей к стенке. И не забудь ножки раздвинуть как можно шире.

— Я думал, мы друзья, — с укором произнёс я, но просьбу всё-таки выполнил.

Филин тщательно меня обыскал, не забыв даже прощупать промежность. И только покончив с этим, шагнул вглубь квартиры, продолжая держать меня на прицеле.

— Входи, только без резких движений. И учти, здесь вам не там. Завалю, и мне за это только спасибо скажут.

— Можешь не дёргаться, я к тебе по делу пришёл.

— Знаю я ваши дела, — хмыкнул он. — Чё надо?

— Сердца продать. — Я снова продемонстрировал ему тугой окровавленный узелок.

— Стой на месте. — Фил немного поколебался, но ствол всё-таки убрал.

Он прошёл вглубь квартиры и опустил рулонную штору на кухонном окне, отрезая солнечный свет. Я вошёл следом и дождался, пока он закроет дверь. Щёлкнув клавишей фонаря, он снял с верхней полки керосиновую лампу и, чиркнув зажигалкой, запалил фитиль. Тьма отступила, хотя мне она совсем не мешала. Теперь я мог прекрасно видеть даже в кромешной темноте. Я снова смог стянуть с себя майку, давая возможность опалённой коже подышать.

— Как тебя угораздило-то? — спросил Фил.

Познакомились мы с ним при самых диких обстоятельствах. Вместе вышли на небольшую группу выродков и едва не подстрелили друг друга. Случилось это ещё зимой, как раз до всех этих событий с виселицей и чудесным спасением моей задницы прямо из петли. Новый закон Лиги уже действовал, так что по факту мы уже занимались браконьерством. В итоге добычу мы разделили, а заодно разболтались. С тех пор я уже дважды обращался к нему с вопросом сбыта.

— Рано или поздно это должно было случиться, — вздохнул я. — На альфу нарвался.

— Жесть, — посочувствовал он. — Это с него сердце?

— С них, пожалуй, возьмёшь, — усмехнулся я.

— Давно?

— Что именно? — уточнил я. — Ты обо мне или о свежести товара?

— И то, и то, — кивнул Фил.

— Сердца вчерашние.

— А ты?

— А я трёхдневный.

— И как оно?

— Да никак, — отмахнулся я. — Есть плюсы, но минусов больше.

— Ясно, — как-то неопределённо произнёс он и, поднявшись с табурета, выудил из шкафчика весы.

Я положил в чашу узелок, и мы вместе уставились на цифры.

— Два килограмма двести тридцать два грамма, — озвучил результат Фил. — Неплохой улов. — Он некоторое время буравил меня взглядом, а затем вдруг расхохотался, — Ха-ха-ха, прикинь, а я ведь в первый раз у выродка чёрные сердца покупаю. Всё чаще вырезать приходилось, ха-ха-ха…

Я смотрел на то, как Фил хохочет от души, но его веселья не разделял. Хотя, надо признать, ситуация и впрямь забавная.

— Ладно, хорош зубы сушить, — осадил приятеля я. — За четыре кило отдам.

— Договор, — как-то резко оживился Фил. — Рожу прикрой.

Я натянул на голову куртку, и приятель выскользнул за дверь. Пока его не было, в мою голову начали закрадываться не очень хорошие мысли. А что, если он не собирается платить? Судя по тому, как здесь относятся к изменённым, он ведь реально без проблем может меня пристрелить — и ему за это ничего не будет. Скажет потом, мол: сам ко мне вломился, напал. И ведь разбираться никто не станет.

А затем взгляд сместился в угол, где хозяин оставил обрез.

Нет, понятно, что в квартире наверняка есть ещё ствол и, скорее всего, не один. Но сам факт, что он оставил оружие здесь, уже говорил о неком доверии по отношению ко мне. Видимо, моя бывшая слава всё ещё перекрывала мою новую личину.