Мы добрались до середины последней прямой. В конце тоннеля забрезжил свет, и это не аллегория. Впереди нас ожидал действующий бункер. Я остановился и сжал кулак, подняв его над головой. А когда обернулся к своим, Сугроб недовольно нахмурился. Но на этот раз его раздражение было лишним, я не собирался тратить время на пустую болтовню.

Указав пальцем налево, я продемонстрировал три пальца, а после того, как выбрал правое направление — дважды по три.

Меня поняли. Бойцы моментально перегруппировались, заняв обозначенные мной позиции. И мы двинулись дальше.

Бой начался сразу, как только мы добрались до выхода их рукотворного тоннеля. Не теряя ни секунды, я высунулся за угол и, поймав на прицел голову выродка, вдавил спуск. Автомат сухо протрещал, и три серебряные пули разворотили череп урода. Буквально в ту же секунду захлопали выстрелы слева.

Появление подкрепления мы тоже не стали ждать и как шли, гуськом, вытянулись в основной коридор. Наша группа из шести человек тут же поделилась на два ручья. Оружие у плеча и ствол всегда смотрит в ту же сторону, что и глаза. Никто не оборачивался на левую тройку, все прекрасно знали, что они действуют точно так же и не подведут. И вскоре короткая очередь с их стороны это доказала.

Из ответвлений, уходящих в обе стороны от основного тоннеля, нам навстречу выскочили двое. Как раз те самые часовые, патрулирующие коридоры. Они даже прицелиться не успели, как получили свою порцию серебра из двух стволов. Никто не разбирал цели и не тратил время на команды. Я бил всё, что двигалось по правому сектору, Сугроб уничтожил врага слева. В таком порядке мы и разошлись, молча поделившись на двойки.

Мы с Полиной нырнули в правый тоннель, Сугроб с Лисом ушли влево. Дед скрылся за поворотом, продолжая прикрывать основной тоннель.

Первая дверь в нашем коридоре была распахнута настежь. Я аккуратно, чтобы не словить пулю, начал срезать угол, стараясь охватить взглядом максимально возможное пространство. В пределах прямой видимости я никого не обнаружил, но враг вполне мог прижаться к стене, на которой располагалась дверь. И таким образом я бы его ни за что не увидел.

Командуя знаками, я снова распределил сектора, и мы с Полиной одновременно сунулись внутрь.

Пусто. Можно идти дальше. Но не успели мы сделать и шага, как дверь на противоположной стороне коридора распахнулась, и из неё выглянула любопытная рожа. Этот придурок даже оружие взять не удосужился, настолько был уверен в собственной безопасности. Похоже, стрельба в бункере ему ничего не сказала, а может, он понадеялся, что это часовые пресекли очередную попытку побега.

Полина превратила его харю в крошево из костей и рваного мяса выстрелом из дробовика. И только после этого внутри завыла сирена, а под потолком вспыхнули проблесковые маячки.

Мы преодолели бо́льшую часть коридора, когда нам навстречу выскочили ещё двое. Он бежали сломя голову, подчиняясь инструкции. Наверняка спешили к парадному входу, думая, что атака развивается там.

Я вдавил спуск и вбил короткую очередь в грудь противнику справа. Полина вышибла мозги на стену левому выродку. И тут затрещал автомат Деда. Он бил длинной очередью на весь магазин, но вряд ли заполошно. Скорее всего, пытался убить как можно больше одним разом, просто заливая серебром всё пространство перед собой.

Наш тоннель завершился складским залом, и нам снова пришлось разделиться, чтобы его осмотреть. Скорее всего, внутри больше никого нет, но нам необходимо в этом убедиться. Оставлять врага за спиной — плохая примета, пагубная для здоровья.

На осмотр ушло минуты три, а затем мы снова вернулись в пустой тоннель с открытыми дверями. У поворота сидел Дед и периодически отстреливался от засевших впереди выродков. На сей раз патроны он тратил скупо, перейдя на режим стрельбы одиночными. Всё верно, его задача — сдержать наступление и дождаться нас.

— Брак, слышишь? — раздался голос Сугроба в наушниках.

— Да, — коротко ответил я.

— Дед, готовься, мы на подходе, — продолжил командовать он. — Брак, ты прикрываешь следующим, потом я. Главное, не давай им высунуться.

— Принял, — ответил я.

— Принял, — словно эхо, повторил Дед.

Когда мы добрались до перекрёстка, он принялся поливать серебром в сторону выродков, но теперь делал это короткими очередями. Сугроб с Лисом сразу продолжили движение, выбрались в основной тоннель и начали продвигаться по левой стороне.

— Пусто, — произнёс Дед, и настала моя очередь прикрывать наступление.

Я даже не знал, где находится противник, просто лупил в пространство, молясь не зацепить своих. Магазин быстро опустел, и я тут же оповестил об этом членов отряда.

— Пошёл! — рявкнул Сугроб, намекая на то, что теперь моя очередь вылезать на открытое пространство.

В отличие от нас с Дедом, он не стал лупить в белый свет, как в копеечку, а вначале дождался, когда кто-нибудь из выродков высунется, чтобы проверить обстановку. И, подловив нужный момент, расплескал его мозги по бетонному полу. А затем точно так же продолжил простреливать пустое направление.

За это время я сменил магазин и приготовился к очередной команде к огню. Но вместо меня в бой снова вступил Дед. Он словно призрак образовался посередине, продолжая вбивать короткие очереди в сторону перекрёстка и помогая командиру подобраться к засаде вплотную.

Я ожидал, что он сейчас выскочит, словно чёртик из табакерки, и начнёт мочить всех, кто окажется на линии огня. Но как оказалось, у него были другие планы. Что-то звякнуло, раздался едва слышный хлопок, а спустя несколько секунд Сугроб махнул рукой, отправляя выродкам сюрприз в виде гранаты.

Она грохнула почти сразу, едва залетев за угол. Послышались крики, мат, и справа выскочили двое. Пули засвистели в опасной близости и, щёлкая по бетону, начали метаться в хаотичном порядке, рикошетя от стен, пола и потолка.

Давно я не видел изменённых в таком состоянии. Дистанция до нас была максимум метров пять, но в нас они так и не попали. Вот что называется паническая стрельба.

Зато мы с Полиной снова отработали как единый организм. Не прошло и секунды, как оба придурка рухнули на пол, заливая его кровавым месивом из костей и мозгов. А Сугроб уже работал в тоннеле слева, что означало, правая сторона тоже зачищена. По крайней мере, её видимая часть. Дед опять спрятался за поворот и направил оружие в сторону ожидаемого противника. А мы отправились зачищать коридор справа.

Я знал, куда он ведёт, точнее, каким помещением заканчивается. Наверняка раньше там тоже располагался склад. Но когда это место заняли изменённые, его превратили в стойло. Разделили на перегородки, на которые закрепили по три яруса лежаков. И, скорее всего, те двое, что пытались сдержать нас, как раз охраняли пленных.

Дверь в комнату охраны была открыта, а внутри оказалось пусто, так что мы спокойно добрались до широкой залы. Вот только пленных там не оказалось. Неужели ферму закрыли и всех людей перебросили на другой объект?

Впрочем, думать об этом мы будем после того, как завершим зачистку.

Мы разделились и отправились осматривать стойла. Они были организованы таким образом, чтобы двое охранников без особых забот смогли держать пленных под контролем. Так что и этот процесс много времени у нас не отнял. Мы пробежались вдоль длинных рядов, стараясь при этом дышать только ртом. Я уже успел позабыть, какая здесь стояла вонь от немытых тел и открытых вёдер, используемых в качестве туалета.

— Чисто, — бросил в гарнитуру я.

— Чисто, — повторила за мной Полина.

Дед снова кого-то обстреливал, иногда даже не рискуя высунуться. Просто выставлял ствол автомата за угол и давил на спуск. Но когда мы подошли, ситуация резко изменилась, притом снова в нашу пользу. Вначале в ушах прозвучала голос Феди: «Бойся!», а затем загрохотал пулемёт. Гулко хлопнул подствольный гранатомёт, и в конце коридора вспыхнул взрыв. И всё стихло.

Только у Сугроба что-то пошло не так. Он, точно так же, как секунду назад Дед, присел в конце коридора и поливал короткими очередями невидимого противника. Память вновь услужливо подбросила карту бункера. Да она и не требовалась, ведь именно по этому тоннелю мы два с половиной года назад покидали это проклятое место. Он выводил к следующему, идущему практически параллельно основному. Вправо от него уходил широкий коридор, который заканчивался залом с элеватором. Следом за ним — зал столовой, куда выносили бидоны с жидкой холодной похлёбкой. А если идти прямо, то попадёшь в морозилку. Самое лютое место в бункере. Туда сажали тех, кто не желал ломаться под выстроенный выродками режим.