Утром перед занятиями, в обед и после уроков я ходила проведать Райна и часто задерживалась там до позднего вечера. Заметившие это адепты начали приставать с вопросами что произошло и что теперь будет с вампирами, но я не знала ответов и просто молча уходила, понурив голову. К Листу я тоже наведывалась каждый день, и он радовал тем, что активно идет на поправку. По сути, небольшие проблемы оставались только с рукой, так что парень рвался вернуться в академию, но врачи настаивали на завершении пятидневного курса лечения.

На время, пока выясняли что и почему произошло с Райнкардом, всех вампиров изолировали в замке и поместье для молодняка. Точнее почти всех. Деревенские всем скопом отстояли Глена, побоявшись, что тот уже не вернется. С двумя кузнецами им уж больно удобно стало, со всей округи к ним приезжали, даже ярмарка небольшая на окраине образовалась. А кровь вампиру сцеживать, когда мелкую живность рубят, местные давно привыкли и относились к этому как к чему-то само собой разумеющемуся.

Самое забавное, что на третий день в палате у Листа я столкнулась с Вельдом, который сразу поторопился уйти.

— Да ладно тебе, — улыбнулась я вампиру. — Неужели думаешь, заложу? Ты сюда как попал-то?

— Телепортом, — пожал плечами парень. — Запрет же только на передвижение по территории Остии распространяется, эльфы его не вводили. Я у Майрана уточнил, когда он нас проведать пришел.

— Тем более. Как у вас обоих дела? Рассказывайте давайте.

А на следующий день маги все же разобрались, что произошло с Райнкардом на турнире, и отменили режим изоляции, оставив под наблюдением только его самого. Как и предположил Тэль, исследователи доэкспериментировались. Правда с самого подопытного Владыка при этом вины тоже не снимал, считая, что тот должен был отказаться от участия либо в исследованиях, либо в турнире. И я с ним в чем-то была согласна.

— Райн, я же видела, что ты тоже встревожен своим состоянием. Почему не ушел в этот демонов бункер? Ты ведь не мог не понимать, насколько опасна для окружающих может быть потеря контроля над сущностью.

— Да кто же знал, что все настолько далеко зайдет⁈ — оправдывался вампир. — Во время экспериментов такого не было. Да, накат я чувствовал при обостренном восприятии эмоций, но чтобы вот так потерять контроль… Со мной такого вообще никогда не было. Кайден собирался прийти на турнир, вот я и хотел его дождаться, чтобы подменил меня.

— Ты сам себя слышишь? — удрученно вздохнул Тэль. — Вы тестировали обостренное восприятие эмоций, способных провоцировать сущность, либо усиливать ее. Тут я так и не понял из протокола. И при этом ты отправился на турнир, где эти самые эмоции просто зашкаливают, практически перечеркнув все, что было достигнуто за последние годы.

На Райна было больно смотреть. Он и сам понимал, что после случившегося отношение к вампирам будет уже не столь доброжелательным.

— Ну не совсем прям все, — попыталась поддержать вампира я. — Глена вон никуда не отпустили, сказали наш вампир и точка. Да и Вельд с Листом нормально общаются, хотя пострадал в основном именно мой одногруппник.

— Не стоит, Таль, — качнул головой эльф. — Все действительно очень серьезно. Сегодня утром решался вопрос о допустимости проживания вампиров в населенных пунктах и найма их на работу. Именно запрет устанавливать не стали, но постоянному проживанию в столице представителей этой расы будут негласно препятствовать, а для устройства на работу должно быть получено согласие коллектива. И не просто большинством голосов, а с перевесом минимум девять к одному. Причем в случае самого Райнкарда будет учитываться мнение не только мастеров, но и адептов.

— Так это же хорошо, — обрадовалась я. — Дети его любят.

— Вполне возможно, что сейчас они его боятся, — не согласился Тэль.

— Как же так? — глядя в пол негромко пробормотал вампир. — Когда я успел поверить, что могу жить как все остальные, не чувствуя ненависти и страха окружающих? Нельзя было быть таким беспечным.

— Нет, можно. С каких это пор за действия врачей должен отвечать пациент, а Тэль? Они его отпустили из бункера? Отпустили. Значит были уверены, что он не опасен для окружающих. Если бы не было турнира, где успели вмешаться мы с Листом и был активирован защитный купол, а вскоре подоспели боевые маги, жертв могло бы быть намного больше. Да, вероятно срыв спровоцировали именно эмоции участников, но кто даст гарантию, что подобное не произошло бы Возрождении и Райн не перебил бы полдеревни, пока охотники и маг не убили бы его самого? Такой исход тебе больше нравится?

— Я-то тут при чем⁈ — возмутился эльф.

— При том, что перекладываешь часть вины на Райна. Я считаю, что ответственность за произошедшее целиком и полностью лежит на исследователях и настаиваю, чтобы подобные эксперименты не проводились в учебное время, пока Райнкард преподает в академии. Если нужно будет выступить с официальным заявлением, я это сделаю.

— Не нужно. Я с тобой согласен и донесу эту позицию до Доремара. Но решение о согласии коллектива при приеме на работу вампиров уже принято и вряд ли его отменят в ближайшее время. У произошедшего было слишком много свидетелей, Таль. Люди напуганы и им нужно дать моральную опору, чтобы отношение к вампирам не рухнуло к демонам. При этом само выявление факторов, влияющих на развитие и состояние внутренней сущности вампиров, я считаю делом крайне важным и нужным, в том числе и в свете произошедшего. Однако, если Райнкарда все же оставят в академии, в учебное время подопытным должен стать кто-то другой из высших. А лучше несколько.

— Они еще только начинают свой путь в качестве вампиров, — возразил наш друг. — Результаты могут быть искажены.

— Если хочешь продолжать участие, либо уходи из академии, либо занимайся этим на каникулах, так, чтобы последствия не могли затронуть окружающих тебя за пределами бункера людей. Заодно и сравним твои показатели с теми, что получим от других вампиров.

Райн вздохнул и едва заметно кивнул, соглашаясь.

К концу декады вампира все же выпустили из бункера, но вернуться к работе, как и предупреждал Тэль, не позволили. Вельд так же пока оставался в замке и без него нам с Листом в столовой было как-то сиротливо за привычным дальним столиком. На подведении итогов в последний день декады всех предупредили, что утром следующего учебного дня будет общее построение, на котором решится, останутся ли вампиры в академии. За выходной каждый должен был подумать над этим вопросом, чтобы сделать осознанный выбор.

Меня весь день трясло так, как будто это моя судьба должна завтра решаться. Тэль попытался отвлечь разговором, но быстро понял, что это не помогает и увел меня на старый континент, где мы долго бродили по дорожкам дворцового парка, молча держась за руки. Потом он обнимал меня в наполненной теплой водой с добавлением ароматических масел и цветочных лепестков ванной. Только там я смогла хоть немного расслабиться, прильнув к обнаженному эльфу и зарывшись лицом в его распущенные волосы. Он перебирал мои пряди, пропуская их между пальцами и шептал, что все будет хорошо. А на закате на руках отнес на вечернюю веранду, где усадил на колени и укутал нас тепловым коконом. Там я и заснула, утром открыв глаза в постели Владыки на старом континенте. Завтракали мы тоже там, но приватно и довольно быстро, поскольку мне еще нужно было успеть собраться в академию.

Построение проводили во дворе, где кураторы уже обозначали отведенные группам места иллюзией с цифрой курса и первой буквой специализации. Я немного поколебалась и пошла к телепортистам, поскольку стояли они ближе к главному входу. Там сейчас расположилась колоритная группа из Лисандра, Таврима, Кайдена и Райнкарда. Отдельно от остальных стояли Алан, Эшен и Пазерис, не курировавшие адептов, но наравне со всеми участвующие в голосовании.

Вступительную речь королевского архимага я слушала вполуха, глядя на напряженно замершего за спинами магов вампира. Единственным, за что зацепилось сознание, была цифра двадцать восемь. Именно столько участвующих должно было высказаться против присутствия в академии вампиров, чтобы дорога сюда им была закрыта. Воздержаться было нельзя. Либо ты согласен, чтобы они находились рядом, либо нет. И поначалу я думала, что это довольно много.